Flute

2018 Чемпионат России Женя катает новую КП и валит ее. Все прыжки. Она 14-я после короткой. Дальше падать уже некуда. Вечером Женя, подавленная и уставшая, сидела дома. Бабушка спала, Женя одна сидела на кухне, уставившись в кружку остывшего зеленого чая. «Я хочу быть не здесь» — думала Женя. «Я не могу без тебя… совсем ничего не могу»… Женя взяла в руки айфон и увидела, что зеленый огонек напротив самого важного имени погас: «Легла спать». Лисешанская погуглила круглосуточные магазины цветов, взяла такси, купила маленький букетик из мускариков и ландышей, таких редких цветов для зимы. Глубокой ночью машина привезла ее к до боли знакомому дому. Женя расплатилась и отпустила таксиста. Она спрятала цветы под куртку и присела на качели на детской площадке. Свет в ее окнах не горел. «Значит действительно спит». Женя стала в мельчайших деталях вспоминать квартиру. Запах корицы и мускуса при входе, звук, с которым в квартире Тутберидзе закипает чайник, узор шторки в ванной, цвет простыней… Дальше стало невыносимо, Женя встала и зашла в парадную. Очень тихо, словно боялась чего-то, пешком поднялась к квартире. Чем ближе она была, тем сильнее колотилось сердце. Вот и знакомый звонок. Женя непроизвольно к нему потянулась, но позвонить, конечно же не решилась. Она бесшумно прислонила лоб к двери, потом повернулась затылком. По щекам предательски побежали слезы. Женя положила цветы возле двери и бегом побежала вниз, чувствуя как сдавливает горло. На произвольной Женя собралась и выдала очень надрывный, но чистый прокат на пределе своих возможностей. Song for the little sparrow Женя катала так, будто этот воробушек забыл как летать и падает, падает, падает… Зал встал. Женя выдохнула. После хорошего проката всегда наступало облегчение, но сейчас почему-то лучше не становилось. После соревнований Женя была седьмой. Это значит ни пресс-конференции, ни, скорее всего, допинг-контроля. Женя разыскала Тарасову. — Татьяна Анатольевна, мне нужна помощь. Я пойму, если Вы откажете. В ЦСКА они поехали вместе. Женя просила 3 часа времени Тарасовой, поставить показательный номер под всем хорошо знакомую музыку. Тарасова провела с ней 8 часов и обещала еще раз приехать утром. Женя была поражена, что для нее, абсолютно чужой спортсменки, не являющейся более лидером сборной, Татьяна Анатольевна, в ее годы, ставит ночью программу просто так, от денег она отказалась. Пока Женя оттачивала движения под музыку, на другом конце Москвы ей перешивали одно из старых платьев. В ее синем платье к КП под «Не отрекаются любя…» перешили юбку. Сделали ее со светлым градиентом и до колена. Расширили спинку, чтобы платье было по-размеру с помощью шнуровки, немного покрасили концы рукавов в белый цвет, как на юбке. Получилось сине-белое платье с северным сиянием посредине. Наряд Ольга привезла прямо в ЦСКА. Платье село идеально. Ночевать Женя осталась там же в ЦСКА. На сон оставалось всего 3,5 часа. Женя открывает вторую половину показательных. Из динамиков звучит «Не отрекаются любя», но не ее старая КП, без слов, а всем известная песня. Девушка делает несколько нерешительных шагов к воображаемой двери и тянет руку к звонку, но что-то ее останавливает, она катает сомнения и грусть, затем снова подбегает к звонку, но так и не решается нажать кнопку, бьет кулаком о стену и убегает, катает отчаяние и боль. В финальной точке Женя протягивает руки к воображаемому окну и надеется, что тот кто за ним стоит смотрит сейчас этот прокат. Хотя надежды мало. Этери редко ходит на показательные. Но сейчас она была в зале. Как раз на той трибуне, где Женя искала глазами родное окно.