Жнец

      Следующим, что я увидел — была уютная гостиная, сделанная в бордовых тонах, из одного единственного окна было видно горящие в безлунной ночи звезды, а в камине, рядом с которым расположилось одно единственное кресло и маленький журнальный столик с пепельницей и пачкой сигарет, завораживающе красиво плясали оранжевые язычки пламени.       Оккупировав кресло и взяв сигарету, спокойно закуриваю от лежащей на том же столике зажигалки, смотрю в камин, ожидая гостя, а что кто-то придет в это место, я знал.       Минута за минутой тянулось ожидание долгожданной встречи, в пепельнице появились первые окурки, в голове же волей неволей стало проноситься все со мной произошедшее, словно находящее отражение в пламени. Вопросы, на которые я давным давно узнал ответ, снова пронеслись в голове. Когда все началось? Как я стал тем кто я есть сейчас?       Хех, как же приятно наконец обрести покой, пусть и не так, как хотелось в глубине души. Сейчас, пока у меня еще осталось чуть-чуть времени, можно и вспомнить эту старую историю.       Это произошло со мной давно, более двухсот двадцати лет назад, тогда когда я еще был простым ребенком. В свое тринадцатилетие мы с родителями вынуждены были переехать из Питера в Москву — очень уж выгодное предложение поступило тогда отцу. Устроившись на новом месте, меня сразу же отправили в школу, по тем меркам достаточно элитную, и далеко не каждый мог позволить себе отправить своих детей учиться здесь. Этот момент и стал первой ступенькой, в результате которой исчез добрый малыш Дима, который никогда никого не обижал, уважал старших, был уверен, что мир — это сказка, добрая сказка. Спустя неделю учебы я и ощутил на себе первые отголоски жестокости реального мира. В моем классе не было обычных детей кроме меня, все остальные принадлежали к будущей элите, военной, политической, научной, не суть важно. Все они были одаренными сверх меры, на чьем фоне я казался чуть ли не идиотом. На одном из очередных занятий учитель вышел, и мы остались одни, всем нам было скучно, но дети не придумали ничего интереснее, чем избить меня, а затем запереть в маленькой кладовке, прилегающей к классу. Вернувшийся учитель заметил отсутствие одного из учеников, но ему было плевать, его задача вырастить тех, кто будет управлять одной из величайших стран мира, и если ради этого надо закрыть глаза на издевательства надо мной, то тут даже думать нечего. Вот, в том темном чулане, плача от боли в треснувшем ребре, со множеством синяков, свернувшись в комочек, я впервые в жизни ощутил настоящее желание убивать. Это не была четко оформленная мысль, скорее просто мимолетное побуждение, так и не замеченное мною в те далекие годы.       Почему люди так любят насилие? Ответ на этот вопрос я понял уже через четыре года, перед самым выпускным вечером. Издевательства так и не прекратились, наоборот, стали изощреннее и жестче, но я тогда уже привык к такому отношению. К сожалению, отец когда пришел домой, а я рассказал ему о первом инциденте, смог выдавить лишь грустную улыбку и просьбу держаться, как и мать, лишь сестры пытались как-то поддерживать меня. Тогда я понял, в мире все подчиняется сильным, если ты слаб — ты можешь только терпеть несправедливость и просить пощады.       Так вот, была в школе одна девушка, Аня, единственная, кто не насмехался надо мною все эти годы. На последнем году обучения мы с ней стали встречаться, ничего серьезнее невинных поцелуев, да флирта, но и это для тогдашнего меня было много. Как хорошо все начиналось, и как ожидаемо закончилось. Она хотела поступить на психолога, а я оказался не более чем ее проектом, как там было: «Эмоциональная привязка человека, находящегося в тяжелой жизненной ситуации посредством более лучшего отношения на фоне остальных». Вот тогда-то я нашел ответ, впервые в жизни ударив человека. Люди так любят насилие, потому что от него так приятно на душе.       Вслед за этим события понеслись вскачь, в скором времени я впервые убил, идя вечером на съемную квартиру. Под воздействием негативных эмоций пробудился мой магический дар, и выброс неконтролируемой энергии оставил от сидевшего на лавочке возле подъезда бомжа лишь кучку праха. Признаюсь честно, от осознания своего первого убийства я не почувствовал ничего кроме удовлетворения. Следом я начал тайно тренировать свои внезапно открывшиеся способности как мог, методом проб и ошибок пытаясь нащупать путь к контролю своих не очень больших в те времена сил.       Не прошло и месяца, как ко мне в гости заглянул аватар Смерти, на чье предложение я с радостью согласился. Жизнь вошла в колею, убийства стали простой рутиной, а боль и страдания других приносили незабываемое удовольствие. Сняв с одного из отправленных на перерождение странно выглядящий ключ, я открыл для себя город дверей… — Мы думали, ты придешь позже, — вырвал меня из воспоминаний смутно знакомый голос.       Повернувшись на звук, я увидел стоящее рядом со мной еще одно кресло с сидевшим на нем существом, показавшимся знакомым. — Ты не тот, кого я жду, — спокойно говорю вторженцу, смотря, как плавно изменяется все его тело, вот он был молодым мужчиной в деловом костюме, а сейчас уже старушка со сгорбленной спиной в выцвевшем от времени платье. — Не тот, его время придет позже, — ответил он, опять меняя свой лик, но чувство, что я его где-то видел, так и не исчезло. — Кто ты? — Неужели ты забыл о нас, убийца? — спросил он, проявляя лишь легкое любопытство. — Ты кажешься мне знакомым, но вспомнить никак не могу. Зачем ты пришел? — Чтобы поблагодарить, — усмехнулся собеседник, закуривая сигарету, взятую из кармана плаща. — И за что же? — с интересом спрашиваю, внутренне напрягшись. — За жизнь, за смерть, — был дан мне туманный ответ, но, видимо, разглядев непонимание на моем лице, странное существо продолжило: — Когда-то каждый из нас был живым, но была одна проблема, все мы жаждали истинного бессмертия, за что и поплатились. Мрачный жнец убил наши тела, отправив наши души на перерождение, перед этим оставив храниться в своей душе нас же, отправляя в круговорот душ лишь ядро. Поначалу каждый думал по разному, но уже через пару лет такого существования все приходили к мнению что это наказание от самой Смерти, медленно растворяться в чужой душе и сходить сума, видя жизнь своего убийцы. Шли годы, ты старел, а мы так и продолжали наблюдать, пока ты не пришел в этот мир. — Кажется я узнал тебя Дутанор, всех вас узнал. — очередная сигарета отправляется в пепельницу, а я, сложив руки на груди, стал смотреть на множество существ, находящихся в одном теле. — Хорошо, времени у нас осталось не так много. Твои действия на протяжении всего нашего заключения открыли нам глаза. Твоя жизнь наглядно показала, что бессмертное существование — это не дар, а проклятье. Друзья, любимые, враги, знакомые — все они когда-то умрут, а ты будешь жить, не в силах прервать эту муку. Ты умираешь, спасти тебя может только появление восьмой оболочки души, бессмертного духа. Это и есть наш дар и наше проклятье, теперь ты не умрешь от старости или болезни, лишь от чьей-то руки. А теперь прощай, Дмитрий, наше время прошло. — Прощайте. — с сочувствием смотрю на исчезающую фигуру, вот и пришел окончательный конец множеству достойных существ, что положили все на алтарь собственной мечты, чтобы узнать ее ошибочность много позже смерти. — Когда-нибудь мы встретимся вновь.       Оставшись один, выныриваю из своего внутреннего мира обратно в реальность, сразу же перейдя к осмотру собственной души и тела, притворяясь мертвым и незаметно морщась от накатывающей волнами слабости и боли.       Так и есть, теперь и я стал обладателем ложного бессмертия, они не соврали, пусть и всех нюансов не поведали тоже. Наполовину пробужденная вампирская сущность исчезла, снова делая меня человеком, лишая регенерации практически полностью, также как и вампирской силы и скорости, возвращая меня на прежний уровень по физическим данным. Вместе с тем новая оболочка не даст мне умереть так же легко как человеку, это не регенерация, просто предел повреждений достаточных для смерти теперь стал неизмеримо выше. Даже сейчас я пусть и нахожусь в крайне хреновом состоянии, все равно спокойно могу убить того же Мотоясу, особо не напрягаясь, а потом еще и сбежать. Приятных ощущений, понятное дело, будет мало, но сам факт. Магию изменения не затронули, точнее не совсем так. Сама мана совершила качественный скачок, за счет повышенной, по сравнению со смертными, реальности, открывший множество новых дорог.       Занимаясь исцелением своей бренной тушки по мере накопления маны, сам не заметил прихода новых гостей к моему телу. Только я хотел продолжить самолечение, как бок ощутимо прострелил тупой болью, словно меня пнули стальным сапогом, а рядом раздался довольно знакомый голос.       Не обращая на это внимания, коплю ману для возможного прорыва, пусть всех сильных бойцов я и выбил, но вдруг подошло подкрепление, залечив основную часть повреждений, оставив только поверхностные раны, для правдоподобности. Все же, бессмертие уже дало свой плюс, раньше мне понадобилась бы неделя для восстановления от таких ран, сейчас же хватило всего трех-четырех часов.       Но не успел я соскользнуть обратно в глубокую медитацию для более быстрого сбора энергии, как какая-то тварь снова пнула меня! Трижды! Еще и насмехается, никакого достоинства, демоновы смертные.       Резко открываю глаза и перехватываю рукой снова пытающуюся меня пнуть ногу и валю человека на землю, попутно вставая. Быстрый осмотр дает понять, что все не так уж и плохо, двадцать человек совсем рядом, в радиусе пяти метров, еще под тысячу расположено на всем поле боя. Прорвусь.       За секунду созданный меч праха протыкает горло так и не успевшего ничего понять Мотоясу, что и так зажился на этом свете. На чистой интуиции ухожу от слабенького ледяного копья и взлетаю в воздух. Краткая концентрация и во врагов летит Разъедающий туман, должный их хотя бы задержать. Жаль, конечно, в живых их оставлять, но мои личные разработки слишком энергоемкие.       Оставив прощальный «подарок», на всей скорости улетаю в сторону магического маячка повешенного на Нао.

***

      Догнал я их только спустя день, половину которого в неприметном месте восстанавливался, приводя в порядок тело и заполняя резерв. — Я вернулся, — весело скалюсь, незаметно со спины подходя к сделавшим привал друзьям. — Как д…       Не успел я договорить, как вынужден был блокировать режущую струю воды, попутно уклоняясь от пытающихся зафиксировать меня на одном месте каменных шипов. — Вернулся, значит, — спокойно, слишком спокойно проговорил Нао, прекращая пытаться поймать меня и останавливая колдующую что-то водное Мел. — Дядя-я-я! — поднимаю кидающуюся Фиро, а затем, как ребенка, коим она и является, сажу себе на плечи под восторженные попискивания с ее стороны. — Скажи мне, друг, у тебя совесть есть? — елейным голосом спрашивает Нао. — Вопрос хороший, скорее всего, есть… наверное. — что-то мне неуютно тут стало. — Тогда какого хрена ты творишь?! — рывком сближается и ставит мне фингал он, в порыве чувств не заметив, что я даже не сопротивляюсь, заслужил как-никак. — Да ладно тебе, все же нормально, — как можно более позитивным и жизнерадостным голосом говорю ему, залечивая царапину. — Значит так, ты же все еще входишь в мою группу? — спрашивает он, резко успокаиваясь, получая мой кивок. — А раз входишь, то если такое повториться, я просто уйду, забрав с собой Фиро и Рафталию. — Наофуми! — донесся до нас возмущенный вопль синевласки. — Чего тебе, вторая принцесса? — Хватит называть меня второй принцессой, у меня имя есть вообще-то! Ты что, собираешься оставить меня с ним? — а сколько возмущения в голосе. — Хорошо, вторая принцесса. Вы находитесь в положении нашей пленницы, так что я буду поступать с вами так, как считаю нужным, — перешел в атаку Наофуми, до сих пор не любящий королевскую семью. — Да ты! — Что, вторая принцесса? — И часто они так? — спрашиваю у до сих пор сидящей у меня на плечах Фиро. — Угу, но ты не волнуйся, Фи-и-иро за ними приглядывает, — весело отозвалась девочка. — Чтоб они без тебя делали, — ехидно отвечаю, смотря на эту донельзя забавную картину. — М-м-м? — не поняли меня. — Не важно, покажешь, где Рафталия? — Сестренка во-о-он там, — указывает мне в сторону повозки наш отрядный ангелочек. — Тогда поехали! — начинаю медленно, чтобы не уронить, бежать в нужную сторону. — Да-а-а!       Зайдя внутрь, предварительно спустив Фиро на землю, подхожу к лежащему неподвижно телу. Все такая же бледная и тяжело дышащая, смотря на нее, создается ощущение, что ей просто приснился кошмар, а вот предположение про яд наоборот будет почти моментально откинуто, ведь вид девушки скорее уставший, нежили больной. Стоп. Кошмар? — Нао! — усиленный магией голос должен спокойно докричаться до него. — Чего? — громко откликнулся тот. — У Рафталии есть какие-то повреждения именно на теле? — Нет. Была парочка, но их я залечил еще во время волны.       Греза! Твою то мать и как я сразу не допер, все же сходится. В голове мало помалу начал вырисовываться план, как вылечить нашу красавицу. Это конечно рискованно, энергозатратно, но может сработать.       Выхожу из повозки и иду на окраину лагеря, настраиваясь на долгую и кропотливую работу, которая еще и может оказаться бесполезной. — Ты куда-а-а? — щебечет за моей спиной Фиро. — Буду пытаться спасать Рафталию, — в компании Фиро и присоединившихся Нао с Мел отхожу от лагеря на десять метров, должно хватить. — Народ, мне надо проверить одну гипотезу, мне не мешать, в процесс не вмешиваться и не удивляйтесь, если тут внезапно появятся еще несколько людей, — обвожу их серьезным взглядом. — Все ясно? — Да. — Агась! — Хорошо.       Сосредотачиваюсь на своих слабых пространственных способностях, в попытке ощутить все ближайшее пространство. В голове появляется слабый звон, а я вдруг предельно четко ощутил все в ближайших ста километрах вокруг нас. Теперь следующий этап, добавляю к своим сенсорным способностям немного маны, цепочка жестов и скрепляю получившееся поисковое плетение желанием найти некую Террис. Заклинание, просканировав всю ощущаемую мной местность, уже начало развеиваться, не в силах найти похожий слепок ауры, магии и жизни. Разом вбухиваю треть резерва в заклятье-ищейку и призываю свой пропуск в Город Дверей, которым пробиваю маленький разлом в междумирье, куда и направляю энергоконструкт, теперь осталось только ждать.       Прошло уже больше двух часов, а отклика все нет, похоже, не оправдалась моя надежда. Нао с мелочью разбрелись по своим делам, а я все еще держу пролом, да подпитываю ищейку.       Есть отклик, но… какой-то слабый, будто над тем миром стоит барьер, препятствующий работе с пространством. На пределе концентрации создаю теперь уже своеобразный «крюк», и напитав его половиной своего резерва, моментально заполнившегося маной из посоха, спускаю еще одно заклинание с поводка.       Вспышка света и на месте разлома в междумирье лежат сплетенные вместе два голых тела, древнейшим способом снимающие стресс. Ограждаю нас воздушным барьером, тем самым отсекая звуки тут происходящего, Фиро с Мел вполне могли бы что-то услышать из творимого здесь. Подумав, добавляю еще обычный туман. А теперь, когда нам никто не мешает, можно и поговорить. — Кхм, кхм. — громкое покашливание не приносит никакого эффекта. — Голубки, — зову этих двоих, получая в ответ ноль внимания, опять. Нет, я все понимаю, нервы, чуть не померли в этом месяце и так далее, но это уже попахивает неуважением к лично моей персоне. Хотя-я-я, есть у меня одно безотказное средство, дам им последний шанс, я сегодня добрый. — Треск, треск, треск, — есть контакт, так и запишем, потрескивающая невдалеке Шаровая молния стимулирует к отвлечению даже от такого деликатного занятия.       Пошла реакция, Ларк резко встал и закрыл собой девушку, та же в свою очередь перекатом ушла от предполагаемой опасности и уже даже начала сплетать какое-то заклинание. — Ребята, ребята, расслабьтесь, в этот раз драки не будет, возможно, — что-то я сегодня больно веселый, кажись, отходняк от своей неслучившейся кончины пошел. — Ты, — взбледнули они, узнав мою скромную персону. — Я, а теперь, для начала, оденьте это. И еще одно, перед тем, как захотите совершить необдуманные действие, посмотрите наверх, — кидаю им парочку своих плащей из домена, усмехаясь от резкого перехода их эмоций сначала к смущению, а затем и легкой панике, когда они наконец заметили, что все небо заполнили характерные такие серенькие мечи. — Что тебе от нас надо? — нервно спрашивает Ларк. — От вас обоих — ничего. Мне нужна конкретно та синевласка за твоей спиной. — И что я должна буду сделать? — видя, как Ларк уже готовится послать меня, невзирая на смертельные для него последствия, вмешивается Терис. — Мне нужен кто-то, кто владеет грезой на достаточном уровне, чтобы обезвредить проклятье, скорее всего основанное на оной энергии, — окончательно возвращаюсь я в обычное состояние. — Но я еще только учусь! И что с нами будет, если я не справлюсь, — умная девочка, сразу поняла, что просто так я их в любом случае не отпущу. — Зависит от результата, — хмуро отвечаю. — Веди, — говорит Терис, решившая, что таких как я злить вопросами опасно, правильно в общем-то решила.       Зайдя в повозку и выгнав оттуда всех, оставив лишь себя, Террис и спящую Рафталию, попросив присмотреть за Ларком, жду, что скажет специалистка по энергии этого плана. — Ты был прав, это действительно проклятье основанное на Грезе, — говорит вспотевшая Терис, прекращая водить руками и прощупывать ауру и что-то еще. — Снять сможешь? — М-м-м… Да, — задумчиво кивает синеволосая магесса, присаживаясь рядом с Рафталией, входя в транс.        Выйдя, чтобы не мешать, задумчиво смотрю в небо и выпускаю колечко дыма из подкуренной только что сигареты. Рядом со мной неожиданно присаживается Ларк, а Нао в компании девчат отправляются на речку, сказав это перед тем, как уйти вглубь лесного массива. — Любимая? — спрашивает красноволосый паренек, когда мы остались одни. — Да. Пока с вами разбирался, кто-то успел приголубить. — Меня вообще Ларком звать, пусть обстоятельства и не ахти, но будем знакомы, — протягивает он мне руку. — А меня Дмитрий, будем, — говорю после крепкого рукопожатия. — Слушай, а почему ты вообще на нас полез? — с любопытством спросил мой новый знакомый. — Это долгая история… — протянул я. — Поверь, паренек, Терис там на долго, — искренне улыбнулся Ларк. — Мне больше двухсот лет вообще-то, паренек тут скорее ты, — кидаю шпильку в его адрес. — Да не может этого быть. Ты выглядишь максимум на двадцать пять, — он скептично изогнул бровь. — Хочешь верь, хочешь нет, — пожимаю плечами и поддавшись неведомо откуда взявшемуся желанию добавляю: — А может в шашки? — А давай!

***

— Получилось? — нервно спрашиваю уставшую Терис, только что вышедшую из повозки. — Да, — устало выдыхает та, чуть не упав на землю, но ее быстро подхватывает Ларк. — Только к ней сейчас нельзя, организм должен прийти в себя после всех потрясений, так что пусть спокойно поспит. Пожалуй, я тоже пойду на боковую, покажешь, где можно прилечь? — Конечно, пойдем, — с благодарностью смотрю на синевласку, ведя к лежанкам моих друзей, думаю, они не будут в обиде, когда вернутся и все узнают.