Жнец

      Ночь давно уже опустилась на мир, а я все никак не мог заснуть, сидя возле повозки и смотря на своих товарищей, заодно приглядывая за Ларком и Террис. Я не обманывался на их счет, для них вся эта ситуация — это ловушка, из которой они будут пытаться вырваться, по крайней мере до тех пор, пока не узнают моих товарищей поближе. Ведь для них произошедшее является в первую очередь одной сплошной странностью: человек, от которого они не иначе как чудом ушли живыми, внезапно выдергивает их из собственного мира и заставляет сотрудничать. Сама эта история абсурдна. Впрочем, все это для меня шло фоном, гораздо больше меня занимали совсем другие мысли.       Сам того не замечая, переношусь в свой внутренний мир, который как всегда встречает меня лишь легким потрескиванием поленьев в камине. Всегда завораживало это место, особенно понимание, что все находящиеся здесь мое. Каждое живое существо имеет свой внутренний мир, свою карманную вселенную, где можно делать все, что только хочешь, за исключением нескольких запретов. Здесь нельзя создать душу, разумную жизнь, воскресить умершего и остановить время, также здесь нельзя жить вечно.       Что это вообще за место? Существует много теорий на этот счет, но я склоняюсь к тому, что это проявление искры Творца, заложенной в каждую душу в мультивселенной. То есть внутренний мир — это карманная вселенная, в которой ты являешься Творцом, пусть и с некоторыми ограничениями.       Как обычно ускорив время в несколько раз, сажусь перед камином, поджигаю начинающую медленно тлеть сигарету. Теперь можно полноценно предаться своим мыслям.       А мысли мои были не так чтобы радужны. Если не произойдет ничего непредвиденного, с утра проснется Рафталия, не может не проснуться. Я же размышлял, стоит ли признаться ей в своих чувствах или же нет. Может показаться, что я нервничаю или боюсь, в какой-то мере это правда. Я боюсь, что она не примет меня, до дрожи боюсь, и не без причины. Все же, я не герой из дамских романов, напротив, я убийца, палач, жаждущее крови и смерти чудовище.       Довольно иронично, тот, кто почти всю жизнь борется с чудовищами, а все пути достижения истинного бессмертия не отличаются гуманизмом, скорее наоборот, сам является таким же чудовищем. Пусть не внешне, но красивая обложка не скроет сути. Должен признать, я уважаю и вместе с тем презираю глупцов, что решили сыграть со Смертью. С одной стороны, они нашли в себе храбрости встать на этот путь, что не может не восхищать. С другой же, все они были слепы, ведь не один не понял, что обладает этим самым бессмертием с рождения, с самого первого витка в колесе перерождений. Дело в душе, ее ядро, четвертая оболочка души, неразрушимо, совсем. И получается, что любой человек мог прожить уже сотни миллионов лет, но так и не осознать этого, такие дела. Пусть личность меняется, как и пол, внешность с кучей других параметров, но суть в том, что мы все бессмертны.       Возвращаясь же к причинам, повторюсь, я чудовище, старый монстр, запертый в шкуре человека. Не вижу смысла искать себе оправданий, особенно перед самим собой, поэтому скажу прямо. За всю свою жизнь, до недавнего времени, я не совершил ничего хорошего, и нет, это не бахвальство или преуменьшение собственных деяний, лишь ничем неприкрытая истина. Миллионы убитых, десятки тысяч сведенных с ума, разрушение городов и целых государств, а Мемфис являлся далеко не первым и вишенкой на торте создание домена и торговля душами, хотя список можно продолжать еще долго.       Что в последних двух пунктах такого страшного? Для меня ничего, а вот для остальных… Души, используемые как валюта в том же городе дверей вполне себе умеют думать и чувствовать, более того, все они либо были насильно заперты в какой-то предмет, либо искренне верили в какого-то бога, и уже из его домена стали товаром. Касаемо домена, для его создания и поддержания нужен источник энергии, коим опять-таки являются души. Вот только чтобы хватало энергии, нужно, чтобы они ее постоянно поставляли в большом объеме, что достигается достаточно просто, до ухода моей личности на новое перерождение все эти души будут вечно истязаться, дабы отрицательные эмоции подстегнули выработку маны.       Самое печальное, что мне это действительно нравится, без шуток. Я люблю убивать, пытать и приносить отчаяние другим, это даже не сколько поведение и психологические расстройства, сколько моя суть, как Жнеца, как мага Смерти. Сложно было бы стать другим, ведь я знаю, что смерть это не конец, знаю, что с ней человек в девяноста девяти процентах случаев забудет всю свою жизнь. Как ни прискорбно, но я разучился ценить жизнь других, да и это далеко не все мои недостатки, как личности. Но я не могу от них избавиться, знаю о них, понимаю, что некоторые не приносят ничего кроме вреда, просто не могу.       Все, что мне остается — это ждать, ждать, когда найдется человек, что сможет убить меня. Ведь чудовищ должны убивать люди, не из-за каких-то причин, просто потому что так надо, так будет правильно. А до тех пор я буду продолжать вершить свои кровавые подвиги, радуясь им как ребенок новым достижениям, за презрительной улыбкой храня усталость. Жизнь вечна — это не дар, это проклятье. Я прожил двести тридцать шесть лет, немыслимый срок для человека, я просто устал, пусть скорее всего это скоро измениться. Бессмертный дух — это не только остановка старения тела, но также и души. Это не значит, что разум замрет на одном месте, не в силах больше развиваться, нет, просто прожитые годы и века не будет настолько тяготить как это сейчас со мной.       Мысли все сменяли друг друга, причудливым калейдоскопом крутясь в моем разуме, но решение так и не желало рождаться. В какой-то момент я уже не в силах был сидеть на одном месте, так что решил выйти наружу.       Пейзаж раскрывающийся при выходе из единственной комнаты в этом мире завораживал. Хотя, скорее всего только меня.       Куда не посмотри, везде сереет давно умершая земля, в чьи недра воткнуто бесчисленное количество оружия, некоторые экземпляры правда вынуждены просто лежать на земле, но это не играет значения. Все оно было разным, совершенно. Полностью ржавый, некогда железный двуручник, мог соседствовать с резным боевым посохом из адаманта, а рядом со мной в небольшом углублении лежит обычный пистолет, пусть огнестрельное оружие и является здесь диковинкой. Тут нет шелеста ветра или же каких-либо других звуков, лишь гробовая тишина и могильный холод. Сад воспоминаний, кладбище мечей, в свое время я дал этому уголку моей души много названий, что и вполовину не в силах отобразить всех эмоций, возникающих у меня в этом месте. Мое личное кладбище. Каждый, кого я убил, нашел здесь свое отображение.       Не стараясь рассмотреть все, что есть, иду к нему, тому, кто ознаменовал один из поворотов моей жизни. Дойдя до небольшого холма, взбираюсь и подхожу к одному из шести орудий, расположенных здесь, орудий тех, с чьей смертью я так и не смирился, мои друзья и враги.       Предо мной стоит изящный изогнутый клинок с белым лезвием, с сияющими зеленым светом рунами и простой кожаной рукояткой. Ну здравствуй, Дутанор Свет Несущий, падший герой своего народа, принесший его же на алтарь своей идеи стать бессмертным. Мудрый, сильный и дьявольски жестокий эльфийский царь, последний, кого я убил в качестве Жнеца, давний друг. Может, хоть ты мне подскажешь как поступить?

***

      Какой странный сон, будто пока я с Наофуми-самой и другими героями сражалась с Гласс, кто-то подошел ко мне, а потом темнота. Да и тело затекло, как будто я нахожусь на одном месте уже долгое время, неужели последним ударом меня лишили сознания?       Наконец открываю глаза и вижу крышу такой знакомой повозки, значит все в порядке, мы победили.       Выйдя, увидела, как мне предстал вид на лесную поляну, где расположились мои друзья и не только они. Вот Фиро-тян о чем-то увлеченно разговаривает с Мел и какой-то незнакомой синеволосой девушкой. Меня они так и не заметили, увлеченные другим зрелищем. Невдалеке от лагеря, так чтобы случайно не задеть вещи, Наофуми-сама и какой-то парень примерно моего возраста кружат вокруг закутанного в черный туман Димы, с издевательской улыбкой смотрящего как очередная огненная атака исчезает, так и не коснувшись его, впрочем как и воздушные лезвия срывающиеся с косы другого.       Не прошло и минуты, как Дима казалось что-то почувствовал, а его оппоненты в тот же момент были отброшены воздушной волной, сам он уже появился рядом со мной и крепко обнял. Все произошло настолько быстро, что я даже среагировать не успела, даже если бы захотела. — В-воздух, — кое-как смогла просипеть я, находясь в поистине стальных объятьях любимого человека, пусть он этого и не знает. — Извини, — отпустил меня стушевавшийся Дима под мой шокированный взгляд, впрочем остальные от меня не сильно отставали. Чтобы Дима и неуверенность стояли в одном предложении? Бред, наверное просто показалось. — Что-то случилось? — смотрю уже на радостные улыбки друзей, ощущая, будто я пропустила нечто важное. — Много всего произошло, но это уже неважно. Главное, что с тобой все в порядке, — сказал Дима и кинул благодарный взгляд на синевласку. — Как ты себя чувствуешь, ничего не болит? — Н-нет, — что-то точно случилось, определенно. — Наконец ты проснулась, сестренка, — радостно подбегает ко мне Фиро, а следом за ней подходят и Наофуми-сама вместе с Мел.       Говорили мы тогда долго, оказывается я пролежала в коме больше недели и только благодаря Террис меня удалось спасти. Были и другие ошеломительные новости, мы уже не в Мелеарте, сейчас движемся в порт по лесу, который обхватывает почти половину Шильтфридена, в надежде скрыться от новой власти той страны, чьи негостепреимные пределы удалось покинуть. Рассказ получился скомканный, будто от меня хотели утаить какую-то деталь, но я решила не акцентировать на этом внимание, рано или поздно сами расскажут.       Уже ближе к вечеру мы выдвинулись дальше, до нашей цели осталось всего пару-тройку дней. Ларк и Террис в силу того, что не в состоянии вернуться обратно к себе и узнав про гостеприимство Мелеарта, решили отправиться с нами, до тех пор, пока наши пути не разойдутся.

***

      Прогнозы оказались слишком оптимистичными, мы уже неделю не можем добраться до порта, а все из-за того, что в этой стране люди находятся на положении рабов, да и Наофуми-саму знают в лицо все заинтересованные люди, что тоже не добавляет легкости нашему путешествию. Предложение Димы передвигаться по воздуху было отвергнуто Фиро, не желающей расставаться с повозкой, слишком тяжелой для Димы, а так же мной, стыдно это признавать, но мне очень не хочется отрываться от земли, морская болезнь так и не прошла.       За время с моего пробуждения постоянно ловлю на себе взгляды Димы, что будто хочет мне что-то сказать, но все не решается. Да и само его отношение ко мне и остальным слегка поменялось. Со мной он стал вести себя более… кхм, более как с девушкой. Чего стоит только его шутка на вчерашней тренировке, когда он «случайно» шлепнул меня по попе, якобы намереваясь всего лишь вывести меня из равновесия. Ну, ну, так я поверила. Но ничего, взамен я так же «случайно» пару раз остановила удар чуть позже планированного, нанося обидные для него царапины. Все же, без применения магии в любом ее проявлении с его стороны и слияния с оружием с моей, я превосхожу его в скорости и силе, только мастерства не хватает, хоть даже его вместе с опытом не хватает Диме при наших тренировках. Или наоборот, дело в том что он привык не ограничивать себя только телом?       Также удалось поближе узнать наших новых товарищей. Они — это классический пример того, что противоположности притягиваются, веселый и компанейский красновласый Ларк и тихая, немногословная синевласка Террис. А еще я им завидую, а также смущаюсь иногда смотреть в глаза, особенно утром.       Сегодня я в компании Террис, наложившей на себя иллюзию получеловека с кроличьими ушами и Фиро отправились в город, наши припасы почти кончились, а в охоте никто из нас особо силен не был.       Уже закончив с покупками, наша девчачья компания зашла в таверну перекусить перед возвращением обратно, заодно неплохо было бы узнать, что сейчас происходит в мире, а слухи для этого подходят почти идеально.       Когда мы уже собирались уходить, слух зацепился за обрывок фразы, что сполна окупила все наше время. -…разрушил Мемфис, говорят, это сделал один человек, — притормозив своих напарниц, уже подходящих к двери, пытаюсь определить источник, которым оказался старый трактирщик, разговаривающий с каким-то мужчиной у барной стойки. — Простите, о чем вы только что говорили? — подойдя к трактирщику, спрашиваю. — Недавно здесь? — получив мой смущенный кивок, он продолжил. — Где-то неделю назад рядом с нашими границами кто-то вырезал почти всех солдат Мелеарта в том участке, а это сорок тысяч человек. — А вы знаете кто это был? — задаю следующий вопрос, чувствуя, что ответ не принесет мне ничего хорошего, но он был для меня важен. — Не знаю, и надеюсь так и останется. Поговаривают только, что это был кто-то закутанный в черный балахон, а один глаз из тени капюшона сиял алым цветом крови. Честно говоря, сомневаюсь, что это был человек… Эй! Ты куда? — он все продолжал говорить, но я его уже не слышала, как можно быстрее уходя из этого места, снедаемая болью и обидой на этот мир.       Не помню, как я вышла из города, все было как-будто в тумане. В голове было пусто, а все вокруг не вызывало ничего, кроме безразличия. Казалось, мир выцвел, стал серым и тусклым.       Боги, за что мне все это? Сначала потерять родителей, спасших меня саму от смерти. Затем, найдя в себе силы встать и начать помогать в восстановлении родной деревни, вновь погрузиться в омут боли и страданий, попадя в рабство вместе с друзьями детства. Пусть я хочу верить в лучшее, но скорее всего и Гил и Лифана так и сгинули в том поместье, как бы мне того не хотелось. А теперь снова, найдя новых друзей и любимого человека, жизнь вновь роняет суровую правду. Дима, тот, кого я люблю, оказался таким же как и аристократ, что пытал меня. Он разрушил город, в котором жили ни в чем невиновные люди, вся провинность которых была в том, что они оказались в нужное время в нужном месте. Что я такого сделала за свою жизнь, чтобы из раза в раз посылать на меня эти несчастья? — Постой, Рафталия! — окликает меня взволнованный голос Террис, что верхом на Фиро стремиться меня догнать. — Что? — прозвучал мой пустой, лишенный эмоций, голос. — Я знаю, сейчас тебе больно. Больно от того, что тот, кого ты любишь, можешь не отрицать это, все и так прекрасно вижу по твоим глазам, оказался не таким, как ты думала, даже скорее полностью обратным воображаемой картине. Но послушай меня, не важно, что он сделал. Если ты действительно любишь его, просто поговори с ним, узнай причины. И найди в себе силы принять его таким какой он есть, может не сразу, но хотя бы попытайся. Любовь сама по себе это принятие любимого человека полностью, с пороками и недостатками, с хорошим и плохим. Если ваши чувства взаимны, он будет пытаться измениться ради тебя, может не сразу, но будет.       Дальше ехали мы уже молча, погруженные каждый в свои мысли.

***

      Сидя в лагере и коротая время за игрой в шашки, сделанные из подручных материалов Нао, все мы ждем возвращения наших товарищей, ушедших, чтобы пополнить наши запасы еды.       Сейчас в лагере было как обычно громко, опять ругаются Нао с Мел, под мои с Ларком ехидные комментарии сего процесса, на которые мы прерывались во время очередной игры.       За эту неделю мне удалось узнать его и Террис получше, так что я уже не воспринимаю их как врагов, скорее как потенциальных союзников, все же, слишком уж противоречивые обстоятельства были у нашей встречи.       В какой-то момент послышался звонкий голос Террис, означающий возвращение девочек. Скосив взгляд в их сторону встречаюсь глазами с Рафталией и понимаю, она знает все, что я так и не решился произнести. Не обращая внимания на остальных подхожу к ней и беря за руку отвожу подальше от нашего лагеря, закрыв нас воздушным барьером после.       Она попросила рассказать ей, и я рассказал все без утайки. Не только о той моей последней битве, а вообще все. Я рассказал, поведав ей историю длинною во всю жизнь, вплоть до сегодняшнего дня, не стараясь что-либо умалчивать или играть фактами. Это было бы неправильным, делать это сейчас. Под конец я признался, что люблю ее, пусть я боялся ей в этом признаться.       Мы долго говорили, после моего рассказа она также поведала мне о себе, о своих чувствах ко мне, о многом. В какой-то момент мы оба замолчали и просто прижались друг к другу, наслаждаясь тишиной и наконец освободившись от тяготивших нас чувств.       Наконец, мы приняли друг друга, наши переживания, эмоции и многое другое.       Не берусь сказать, когда мир перед моими глазами покрыла пелена, но в один прекрасный момент кто-то из нас потянулся к другому, заключая губы в поцелуе. А дальше все произошло слишком стремительно, чтобы это описывать. Да и что уж греха, это только мое и ее дело, и боги, демоны, сам Творец или другие существа, что могут залезть мне в голову так, чтобы я не заметил, могут идти в пешее эротическое путешествие.