Век благородства

      Темнота окутывала собой всё, оплетала плотным кольцом предметы, лишь позолоченные вставки отражали далёкий звёздный свет. Вновь бессонная ночь в этой комнате пропитанная слезами. Лицо мерцало холодным серебром от окна, блики на щеках, радость от встречи сменилась горечью, давящих мыслей о разлуке. Эли очень хотела не плакать, но лишь маленький проблеск в сознании, что она может потерять любимого, нещадно рвал сердце в клочья. В голове не переставая, словно виолончель, звучал мягкий, обволакивающий голос, слова звуками всплывали в памяти, губы Арона шевелились в такт, изгибались в улыбке. В топку губы, когда есть глаза, полные тепла! Элиана обняла себя за плечи, почувствовала фантомное прикосновение его ладоней к лопаткам и чуть не завыла. Что же мужчина вытворял с ней? Пленил харизмой, заковал в неподъёмные цепи.       Элиана уткнулась лицом в подушку, заглушив собственные слёзы. Вихрь эмоций кружился, бился о стены, раздирал изнутри всё, в поисках выхода, измученная глупышка запрещала, душила глубоко в себе. Боль всё никак не унималась, вертелась змеёй, проткнутой палкой, склизкое тело билось в конвульсиях. Стоило лишь закрыть глаза, как взгляд скользил по плечу Арона, поднимаясь к лицу. Каждый изгиб, впадины от морщин, горбинку на носу, всё чувствовалось под пальцами: колкость щетины, гладкость лба, губы, опаляющие кожу поцелуями. Кольца на груди и животе затянулись — вдох не наполнил лёгкие. Тяжёлый выдох в мокрую ткань.       В окружающем мраке не разглядеть часов, тиканье сводило с ума, давило, крошило стенки черепа. Протяжный стон затерялся в подушке, мокрая ткань наволочки сжата в кулачке, видно, как дрожали пальцы. Элиана поднялась с постели, чтобы умыться, но прохладная вода не остудила пылающих щёк. Страдающая леди подошла к окну, комнату сжирала духота, ставни бесшумно распахнулись, впустив ночную свежесть. Только ветер насвистывал колыбельные подружке — природе. Вполголоса и спокойно. На чёрном далёком полотне кто-то оставил светлые брызги краски — россыпь звёзд. Подушечки пальцев прошлась по гладкому тёмному листу, через несколько часов феал напитает его зелёными оттенками.       Скрыв плечи кардиганом, Элиана пошла за чаем, дверь из комнаты не скрипнула, по полу не шуршали шаги. На кухне горел свет. «Кто может там сидеть в столь поздний час?» И в этот раз ни звука. У приоткрытого окна, закинув ногу на ногу, расположилась девушка, на вид чуть старше Эли. Приятное, сейчас задумчивое лицо, аккуратная, тугая причёска стягивала волосы, да и платье простого кроя, придавало образу излишнюю опрятность. Маленький шажочек в сторону шкафа, как вдруг протяжно взвыла половица, служанка сразу же повернулась.       — Доброй ночи! — с улыбкой, но шёпотом сказала служанка.       — Доброй ночи, — Эли огляделась, но не найдя ни чашек, ни чая, замялась.       — Воды, молока? — девушка, заметив нерешительность на лице ночной гости, достала чистую чашку.       — Чаю, — голос звучал жестко, грубо, что совершенно не свойственно для Эли. Она попыталась сразу смягчить тон лёгкой улыбкой.       — Элиана, — уж от этого внезапного заявления гостья совершенно растерялась, даже сделала шаг назад. Откуда служанка знает её имя, да и обращается довольно фамильярно, хотя бы тият Элиана.       — Что? — вновь вернулась жесткость в каждом звуке.       — Меня зовут Элиана. Так можно ко мне обращаться, — пояснила служанка, похоже, не заметив игру голоса собеседницы и не считав эмоций, так как поглощена работой.       — Я подумала, вы ко мне обращаетесь. Меня тоже зовут Элиана, — после объяснения немного оттаяла, а после устыдилась. Хорошо, что служанка ничего не заметила или не придала значения. Сдерживаемые эмоции выливались негативом на невинных людей, в таком случае Эли могла задеть Арона — непростительная ошибка.       — Какое совпадение! — девушка приятно удивлена, даже неосознанно повысила голос. — Приятно познакомиться. Молоко, сахар добавить? Лимон?       — Сахар, две ложки без горки.       Через пару минут служанка поставила чашку, от которой исходил приятный цветочно-травяной аромат, шёпотом пожелала «спокойной ночи». Элиана ответила так же вежливо и поспешила к себе. Совсем неловко получилось… Во-первых, она не ожидала, что на кухне кто-то будет, хуже бы, конечно, столкнуться с хозяином дома. Арон бы прочёл лекцию насчёт переживаний и бессонницы, а Эли пришлось оправдываться, мямлить что-то невнятное, по итогу сама не выспалась и ему не дала. Во-вторых, неприятная сцена со служанкой, что переросла в чувство вины. Сорвалась по собственной глупости, нагрубила.       — Элиана, а есть что-то покрепче чая? — Эли влетела в кухню, напугав служанку.       — Да, но надо поискать. Садитесь. Вино подойдёт? — перовые слова прозвучали неуверенно, отстранённо, но после девушка забегала по комнате в поисках бутылки.       — Да, — гостья буквально излучала уверенность, ответ был чёткий, не требующий возражений.       — Какое хотите? — служанка остановилась, даже руку занесла, готовая достать бутылку.       — Без разницы.       Яркая вспышка в сознании мелькнула на пороге спальни. Всю дорогу Эли обдумывала прошедший день, строила планы на завтра. «Я смогла. Я уже здесь. Меня не выкинут». Беспочвенные переживания показались мелочью, на смену им пришло облегчение. И вот она охваченная эйфорией вновь поспешила на кухню, желая выпить. Внезапный прилив сил затмил собой всё на свете. Апатия сожжена восторгом так, что даже пепла не осталось.       Розовое вино и бокал на столе. Элианы замерли, напряжённо сверля взглядом бутылку, вероятно, пытались открыть её таким образом.       — Я не умею открывать вино, поможете? — обратилась Эли к служанке, всё ещё разглядывая бутылку.       — Честно, у меня с этим тоже плохо. Никогда раньше не отрывала, — девушка замялась, вновь заходила по кухне, открывала разные ящики. — Видела, как господин делал это, но не могу найти штопор.       — Может, ножом попробуем? Или как-нибудь выковырять пробку, например, чем-то тонким?       Ножи оказались слишком толстыми, для горлышка бутылки. Служанка нашла чайную ложку с тонкой ручкой, девушки попробовали расковырять пробку — выходило ужасно, та не хотела доставаться. Эли решила взять всё в свои руки, и растолочь, а после как-то вытолкнуть. План оказался неплох поначалу, на практике же: крошилось хорошо, но вот ложка вскоре погнулась. Гостья на взводе кинула столовый прибор так, что тот прокатился по гладкой поверхности и со звоном упал на пол.       — Поганая бутылка, открывайся! Я устала ковырять, попробуй ты.       Эли протянула служанке бутылку, но девушка не успела ухватиться, прохладное стекло проскользило, задев пальцы. Осколки со звоном разлетелись по всей кухни, у ног разлилась розовая вода, воздух мгновенно наполнился пряным ароматом розы. От неожиданности Элианы закричали, совсем забыв о времени. На громкие звуки быстро сбежались сонные слуги и на удивление бодрый хозяин поместья. Арон, как всегда при полном параде, будто и не ложился вовсе, сообразил раньше всех, спросив:       — Никто не поранился? Всё в порядке? — Эли стояла чуть в стороне, потупив глазки в пол. Потеряла дар речи перед Ароном, даже смотреть на него могла, пусть и чувствовала изучающий взгляд на себе.       — Простите, что разбудили, — интонация пропитана извинениями, служанка тоже чувствовала себя ужасно неловко, а оправдания больше походили на детский лепет. — Нам бы пригодилась ваша помощь. Госпожа вина захотела, а мы не могли открыть.       Арон сурово посмотрел на Эли, от чего та с удовольствием скрылась в комнате, да хоть сквозь землю провалилась, лишь бы спрятаться. В светлых глазах ни капли усталости, единственное, одет менее пафосно: свободная тёмно-серая рубашка, брюки в тон. Строгий, притягательный образ, таким влюблённая его ещё не видела. Господину определённо шли мрачные оттенки. Невольно засмотрелась, только бы никто из слуг не заметил, как она заглядывалась на их хозяина. Для надёжности попробовала избавиться от лишних эмоций, однако казалось, что все взгляды прикованы к гостье, и непременно осуждающие.       Не похоже, что лорд зол или расстроен, скорее обеспокоен. Может это лишь театральное представление, а стоит им остаться одним, как Арон выпустит гнев наружу. Внутри Эли всё сжалось. Казалось, само время замедлилось, и наступила тишина, которую вновь прервал он:       — Элиана, сделайте нам, пожалуйста, ромашкового чая. Тият, не будем толпиться здесь.       Арон решительно направился к двери, Эли же застыла на несколько мгновений, отходя от едко въевшегося шока. Ком в груди запульсировал тяжестью, ступни приросли к полу корнями векового дерева. Не накричит же лорд на неё? Не в характере. Отчитать может, но опять же, всё будет мягко, чтобы не ранить трепетную, юную душу. Наконец, «проснувшись», леди засеменила за лордом, пыталась догнать крохотными торопливыми шажками. Пара шла по коридору, где уже горели светильники, судя по всему, хозяин вёл гостью в комнату, Элиана не удержала громкого выдоха, больше походившего на скулёж, от разочарования. Сейчас господин проведёт воспитательную беседу, а после запрёт в одиночестве на несколько часов.       Однако, к удивлению опечаленной, разочарованной раньше времени своей участью гостьи, вышли они на улицу. В голове закопошились пронырливыми жучками вопросы, оставались, правда, не озвученными. Эли обдало утренней прохладой, поэтому съёжилась, плотнее завернулась в кардиган, почувствовав мимолётные искорки тепла от рук. Первые лучи феала только появлялись из-за горизонта, собственно туда и устремился взволнованный взгляд, пыталась скрыться от лорда, гонимая стыдом. Тонкая ткань совершенно не грела, как хотелось, зато пылали щёки, при этом пальцы рук и ног кололо. Как много противоречивых ощущений испытывала Элиана. Желание внимания от любимого, детскую неловкость за конфуз, ожидание наказания, страх чужого мнения — гремучая смесь бурлила в венах вместо крови.       — Мне очень стыдно за моё поведение. Извините, я хотела сделать всё тихо… — Рядом с ним она не могла держать себя в руках, а смелость пряталась где-то внутри под ворохом всего, чего только можно. — Я не понимаю, что со мной творится. — Всхлип.       — Я понимаю. В этом нет ничего противоестественного, для этого нужно время. Если хотите, можете рассказать мне. Обещаю, что ваша история останется сугубо между нами. Не стоит держать всё в себе.       Эли обернулась, Арон стоял в двух шагах от неё, при желании можно вытянуть руку и коснуться. Такое ощущение, что холод его совершенно не брал, хотя одет легче, вовсе не дрожал, пока у спутницы зуб на зуб не попадал. Тактичная подводка к откровенности сработала бы, если бы не сдерживающие предрассудки, грызущие изнутри, облепляющие цепями. Пока не время, пока нет сил рассказывать о чувствах.       — Спасибо.       Элиана шагнула навстречу и обняла его, прижалась к широкой груди, слушала ровный ритм сердца, в объятьях уютнее, как в пледе вчера, обволакивающий, мягкий. Рубашка пахла чем-то смолисто-терпким: нотки дуба и орехов. Тепло человеческого тела грело душу, рисовало улыбку. Сладко и воздушно. Боялась сделать что-то неприемлемое, поэтому руки застыли на лопатках. Крепкое переплетение длилось с десяток секунд, после она чуть отстранилась, не разрывая связи в конец. Холодный ветер ударил в лицо, но Арон повернулся, закрывая гостью собой, ладонь затерялась в волосах, накручивая мягкие пряди на пальцы. Слёз, на удивление, не было, словно горечь испарилась по волшебству, исключительно нежность да невинные прикосновения. Мир рассыпался на тысячи крупиц, с грохотом опал совсем рядом, правда Эли не заметила этого, укутанная в бережные, надёжные объятия. Юное сердечко трепетало. Спокойствие. Настоящее и такое невероятно долгожданное поселилось в душе.       Арон поспешил увести Элиану с улицы сразу же, стоило только смущению вместе с краснотой щёк исчезнуть. За несколько минут небо преобразилось, расцвело сочными красками, но теплее от перемены не стало. Эли не отшатнулась, как от болезного, когда лорд переплёл их пальцы — милый и до чего приятный жест. Не расцепили рук на протяжении всего короткого пути. Хозяин проводил на остеклённую веранду, отодвинул стул, помог сесть гостье, молча, напоминал холодностью айсберг.       — Вы на меня не злитесь? Мне правда очень… Очень жаль и стыдно за всю эту ситуацию.       Эли решила, что молчание уж слишком затянулось, сквозило необъяснимым напряжением, даже воздух между загустел. Первые минуты она сидела, грея руки о чашку из тонкого стекла, аромат ромашки навевал сонливость, отяжелевший взгляд блуждал от лорда к чаю в цветочной огранке. Арон казался бодрым, хотя спал всего пару часов, и спал ли вообще. Они ведь разошлись уже ближе к ночи, спустя примерно час Элиана слышала его приглушённый голос в коридоре, и как же быстро хозяин явился на их крики, звон. А сейчас смотрел на неё мягко, но давил беззвучием, словно называл за что-то. Только вот за что из всего того огромного списка косяков?       На стекле появились первые капли внезапно начавшегося дождя, как же вовремя ушли. Арон, будто знал, предчувствовал непогоду, поэтому увёл гостью. В мягком кресле с подушками удобно и тепло, а ощущение близости возлюбленного успокаивало и волновало одновременно. Невольная и такая внезапная игра в гляделки, что невозможно сдержать улыбки, больно по-детски, глупо, неправильно. Элиана сделал глоток, проиграв. Смешинки запрыгали в глазах лорда, победив, уточнил:       — Почему я должен злиться? — между слов прошмыгнула хитринка, неуловимая, пикантная нотка.       — Я вас разбудила, разбила бутылку дорогого вина, всех напугала, — перечисляла Эли, загибая пальцы один за другим. Совсем не поняла игры, поэтому объясняла всё на полном серьёзе, а после растерянно смотрела на смеющегося Арона.       — Я уже не в том возрасте, чтобы злиться из-за какой-то бутылки. Благодаря вам, я сейчас сижу здесь и любуюсь рассветом в приятной компании. А вы меня про обиды спрашиваете, — он привычно отмахнулся. Есть в этом мире хоть что-то способное его вывести на эмоции, выпустить ярость, ненависть наружу?       — Всё равно, я чувствую себя виноватой. А ещё кажется, что мне здесь не место, — окончание потонуло в печали, пронизывающей каждое слово. Стыд и грусть одолевали сознание, прокручивая раз за разом падение несчастной бутылки.       — Где бы вам хотелось быть в данную минуту? — Арон тоже безупречно использовать тактику — перевода темы в любой трудной ситуации. Сколько раз Эли попадалась на эту уловку, как сейчас, когда раскусила его замысел?       — М… не знаю, — Элиана замялась, чтобы потянуть время, решила налить себе ещё чая. — Наверное, мне не следовало сбегать из дома.       — Вопрос был не в этом. Так, где бы вы хотели встретить рассвет? Позвольте. — Лорд остановил гостью, забрав из рук чайник. Заботился, одаривал вниманием, развлекал беседой, пусть и часто смущал. Эли готова прощать его всегда за такие мелочи, к тому же она не обижалась. — Если хотите, я отвечу на этот вопрос, чтобы вам стало проще.       — Спасибо. Да, я хочу, а то совсем не знаю, что ответить.       Эли отпила чая, во рту по-прежнему сухо. За окном вода, как и в чашке, и чайнике, юная не в состоянии утолить жажду, словно какое-то проклятье легло на плечи невидимым грузом. Взгляд потерялся в зелёно-жёлтом отражении, которое рябило, размывало образ. Чувствовала, наблюдающего украдкой Арона с хитрющим взглядом. Чувствовала, что окончательно запуталась в себе, подавленность, утомлённость. Чувствовала, что тонула в водовороте противоречий. Было бы проще признайся она, тут же появлялась надуманная преграда, что тяжёлым грузом утягивала глубже. Чайная Элиана почему-то самодовольно ухмылялась.       — В таком случае, пожалуй, я бы хотел оказаться в шатре или на открытой веранде. Чтобы на улице не лил дождь, и виден феал, — маска чайной Элианы теперь на Ароне, тот ехидно глядел на собеседницу.       — Так не честно! Вы же описали своё поместье, — Эли негодовала, даже подскочила от возмущения. Это последнее, что ожидала услышать. Она настроилась на красивое описание какого-то места из его путешествий, а тут такое, будто он издевался.       — Почему не честно? Меня устраивает и место и компания. Жаль, что погода не радует, но ведь будут ещё дни, — господин демонстративно намекнул Элиане, что настала её очередь отвечать, пригубив чай.       — Я ожидала, что вы расскажите о каком-то месте из путешествий. Например, берег моря, песок, пальмы, феал медленно выплывает из-за горизонта. — Глаза блестели от огня и желания поделиться, руки то изображали волны, то гнущиеся пальмы. Лорд увлечённо наблюдал за ней, слушал, не перебивал. — Что смешного?       — Мне просто нравятся ваши рассуждения. Значит, хотите на море к песочку. Интересно, и чем вас так привлекает берег с бескрайними водными просторами? — стушевалась от такого простого и невинного вопроса, но не смогла молчать долго, продолжила с той же живостью, лишь немного спокойнее, как того требовал этикет.       — Там красиво. Шум ветра и воды, розовые облака плывут по небу. — От слов, показалось, что в воздухе появились нотки солёного моря, хотя, скорее, Эли глубоко ушла в мир фантазий.       — У нас за окном почти всё то же самое. Ветер, вода, только облака серые.       Элиана окончательно расслабилась, после слов Арона, непринуждённо хихикнула. С ним спокойно: увлечёт разговором за чашкой горячего чая, и можно забыть про время, проблемы, в целом про окружающий мир. Он же сейчас не сказал ничего особенного, а на душе сладко. Тревоги и стыд ушли, оставив пару наедине обсуждать далёкие края, кухню с обилием специй, что дарили сказочные вкусы, разноцветные фрукты, спеющие в лучах феала. Леди, почувствовав тон беседы, отклонилась на спинку стула, закинула ногу на ногу, просто наслаждалась приятной компанией. Лорд рассказывал живо, ярко, Эли будто находилась сейчас там и видела своими глазами всё это великолепие, вдыхала горячий воздух с тысячей ароматов, слышала разговоры на разных языках, диалектах, шум городов.       Так заговорились о всяких незначительных мелочах, что не заметили, как закончился дождь, как за окном рассвело. Чайник успел опустеть, оставив в воздухе аромат ромашки и лёгкую сонливость. Арон неподобающе-расслабленно опирался локтями о стол, ни разу не зевнул, в отличие от Элианы. Она же откинулась на мягкую спинку, что тоже не приветствовалось правилами, при этом не возникало ощущения неправильности, не хотелось сменить позу. В речи лорда пару раз проскользнули шутки с неким флёром двусмысленности, от которых приличным леди стоило бы возмутиться, а Эли смеялась, искренне веселилась.       В комнату неслышно зашла служанка, спросила у хозяина дома, не угодно подавать завтрак. Арон ответил, что скоро подойдут, но женщина его остановила.       — Сидите, сидите! Мы всё сюда принесём. Что вы будете ходить туда-сюда?       И удалилась. Любовь, уважение, доброжелательность, готовность безвозмездно помогать, казалось, поместье пропиталось ими за долгие годы существования. Слуги источали свет и тепло, а хозяин — главный источник, грел, одаривал каждого, до кого мог дотянуться, не требовал ничего взамен. Идеальный герой какой-нибудь книжки, прекрасный рыцарь.       — Позвольте, сказать глупость? — деликатно уточнила Элиана.       — Милая, вам можно всё! — Как он её назвал? Сердце разлилось сладким мёдом, а голос чуть не сорвалась на писк.       — Вы похожи на огромную звезду. Яркую, горячую, но не обжигающую. Вы отдаете всё другим, тем, кто вас окружает. Спасибо, что делитесь своим теплом со мной. — Эли подняла голову и встретилась с взглядом добрых глаз, не заметила осуждения, ядовитой насмешки.       — Мне очень приятно это слышать. Я рад, что вы не видите во мне старика докучающего вниманием.       — Как вы можете так говорить о себе! — слова больно укололи, и леди не сдержалась, перешла на крик. — Вы замечательный, даже не думайте об обратном. Вы не представляете, как мне приятно просто слушать вас, пить чай, гулять. Только вы отвлекаете меня от тяжёлых мыслей. Не думаю, что когда-нибудь смогу хоть частично расплатиться с вами за всё.       — Вам и не надо. Я делаю это потому, что не могу иначе. Не могу оставить человека в беде, пройти мимо. И мне не нужно ничего взамен.       «Спасибо, Арон. Я подарю свою любовь… Когда-нибудь я произнесу это в слух».

***

      Город, как живой организм, гонял по улицам местных и приезжих, создавая суету, видимость движения. Жилые дома, магазины, кафе — ничего не пустовало, всюду какой-то шум, вездесущие разговоры, местами втискивались музыкальные трели, свистел ветер над головами. Гудящей толпе нет дела до только что прибывших Арона и Элианы. Почему-то юной леди думалось, что стоит показаться в обществе вместе, то на них налетят со всех сторон с расспросами. Не углядела косых взглядов, но так лучше, не нужно внимания, значит можно расслабиться, получилось не до конца.       Арон шёл уверенной походкой с гордо поднятой головой, седина приобрела необыкновенный оттенок в лучах послеполуденного феала. Краем глаза Элиана поглядывала на него, но почти сразу же отводила взгляд, от внезапно накатившего возбуждения, дыхание участилось, спутник чуть замедлился.       — Прошу меня простить за быстрый шаг, в конце концов, у нас прогулка, и спешка не к чему, — Арон проявил тактичность, неправильно расценив ситуацию.       — Всё в порядке, просто жарко сегодня что-то, — сбивчиво проговорила Эли.       — Удивительно! Помните, какой ливень был утром? Возможно, к вечеру стоит ожидать грозу.       Темп они всё же снизили, а разговор незаметно перешёл на житейские темы. В первом магазине ничего не привлекло внимания Элианы, а вот во втором нашлась парочка подходящих моделей, которые без лишних раздумий оказались куплены и аккуратно упакованы. Больше на этой улице пара ничего не приобрела: либо ничего не нравилось, либо не везло с размером.       У Арона отменный вкус, или же он слишком хорошо изучил Элиану. Потому что любая вещь, которую он предлагал, нравилась и сидела идеально. Мнение лорд доносил мягко: «Это платье чересчур вульгарное, вы только взгляните на этот красный, как пошло!» Эли красовалась перед ним: то так повернётся, то позу сменит. В одном магазине придумала взять наряд с открытой спиной, однако в самый последний момент постеснялась, оставив тот висеть на вешалке. Лишь между примерками заметила новую вещь — надела. Помимо обнажённой спины имелось пикантное декольте. Вышла из-за ширмы, лорд молча, оглядел леди. Комментариев не последовало, потому разочарованная она скрылась переодеться.       — Красивая модель, а фигурку как подчёркивает! — Эли вздрогнула от громкого голоса продавщицы, сразу же оцепенела, услышав спокойного Арона.       — Я и не спорю, ни в коем случае, мы его возьмём.       То есть красное закрытое платье — пошло, а это не пойми что — возьмём? Эли не сдержала радостного возгласа… Пропищала в ладошку, точнее. Небось, Арон и повесил наряд ей, заметил, как она смотрела, попросил продавщицу отнести на примерку. Хитрец!       На пути к очередному магазину возникла толпа народу, надвигающаяся в их сторону непроходимой стеной. Элиана, не раздумывая, обхватила руку Арона, прижалась как можно ближе, но взгляд боялась поднять. Под плотной тканью несколько секунд ощущала напряжённые мышцы, после рука с лёгкостью выпуталась из «объятий» и легла на плечи напуганной девочки, придвигая вплотную. И вот их настигли, безликие невзрачные фигуры проходили в считанных сантиметрах, порой несильно задевая. Время, словно замедлилось, а рядом пролетали лишь тёмные бесполые силуэты, и только добрые, смеющиеся глаза существовали в мире.       — Вы голодны?       — Если только немного, — тихо ответила Элиана, до сих пор ни отошла от прикосновений, хотя руки уже давно свободны.       — Думаю, в этом магазине, вы справитесь без меня. — Арон подал ей кошелёк. — Я вас подожду вон там, пока закажу нам обед.       — Ам… Хорошо.       Элиана, погружённая в мысли, зашла в магазин, не взглянув ни на витрины, ни на вывеску... Нижнее бельё. Ушёл, чтобы не стеснять, правильно с его стороны, однако ощущение не ловкости никуда не исчезло. Продавщица с милой улыбкой показывала разные комплекты от классики до более пикантных, которые пока выглядели инородно в сознание, ни к чему. Но как бы Эли не отнекивалась, женщина повесила на крючок белое кружево.       Невесомая ткань, на удивление, плотно облегала тело. От непривычно тонкого материала кожа покрылась мурашками, за узорами виделись тёмными пятнами соски. Смотря в зеркало на полуобнажённое тело, Эли не верила, что видел себя. Перед ней стояла другая стройная, красивая девушка. Кто угодно, но точно не она. Где всё это скрывалось столько времени? Почему раньше не замечала плавные округлости? Когда родители говорили: «Какая ты красавица у нас!» — она принимала это, как данность, не придавала значения. Только сейчас дошёл смысл их слов, а также тот комплимент про формы, с которым согласился Арон. Он что смотрел на неё, как на женщину?       — Ой! — не сдержалась Элиана, быстро сообразив, где находиться, постаралась скрыть за кашлем.       Продавщица, аккуратно складывая бельё, хитро улыбалась, Элиане стало не по себе. Может, не стоило брать пикантный комплект? Сдержанно поблагодарив, она вышла из магазина. Арон расположился на веранде, перед ним дымилась чашка ароматного чая, судя по всему цветочного. Заметив неуверенную знакомую, что робко скользила в его сторону, он поднялся, забрал покупки и отодвинул стул, чтобы удобнее сесть.       — Вижу, поход прошёл успешно.       — Более чем. — Щёки вновь вспыхнули огнём, от воспоминаний, что же лежало в пакете, и, несмотря на нарочито сдержанный ответ. — Вы даже представить не можете насколько.       — Хотите поделиться эмоциями? — Арон задал вопрос ровным тоном, без ноток пошлости.       — Арон, вы считаете меня красивой?       Один внимательный разглядывающий, чуть хмурый взгляд заставил юное сердечно трепетать волнением, неистово дрожать. И каков будет ответ? Снова предельно вежливый, чтобы не обидеть? Изучающий Арон цеплялся за каждую мелочь на лице, Элиана не осознано поправила волосы, повертелась, показывая себя с разных ракурсов. А он всё молчал, пытал, томил в ожидании.       — Тият, красота женщины измеряется двумя единицами — её простодушием или коварством. Учитывая, что вы так смело задали мне вопрос — вы одна из самых красивых женщин, что я встречал.