Век благородства

      Ближе к пяти вечера небо заволокли тучи, тёмные, неповоротливые громадины вплотную приблизились к городу, облепили со всех сторон. Запахло дождём, покуда далёкий раскат грома мощно прокатился по округе, за ним с разницей в пару минут прогремели ещё несколько. Воздух густел с каждой секундой, чувствовалось приближение бури. Вокруг все суетились, стремились поскорее убраться, сбежать от непогоды в уютную норку, либо временно укрыться за соседней дверью кафе, магазинчика. Порывы ветра волнами накатывали, подгоняли Арона и Эли в спину, порой, чуть ли не сбивая с ног.       — Да, гроза всё-таки будет, — задумчиво, устремив взгляд к небу, произнёс Арон в начале пятого. Окончить толком фразу не успел, окончание перекрыл грохот грома, бьющий по ушам шумом.       — Нам один магазин на этой улице остался, а потом поедем. — Элиана утянула за руку в лавку.       Когда пара вышла из лавки, тьма уже успела окутать город, громовые раскаты оглушали рёвом, воздух раскалился, дышать стало тяжело. Арон отёр лоб платком, но в следующий миг вниз вновь покатились несколько капель пота. Вот-вот и грянет ливень. Эли еле поспевала за ним, семенила, задыхаясь, будто от долгого бега, спутник же останавливался, медлил, терпеливо ждал, не подгонял ни словами, ни видом. Снизил темп, что, конечно, нежелательно в сложившейся ситуации, зато удобно. Но Элиана торопилась. В голове звучали наставления матери, журившая маленькую дочь, когда та пачкалась, играв в лужах после дождя. «Ты похожа на хрюшку! Эли, милая, ты же девочка!» — посему стремилась быстрее скрыться, пока не замызгалась. Она ведь понимала, что никто не наругает, если только любимый, но зачем ему это.       Яркая белая вспышка перед глазами ослепила так, что Элиана прикрыла лицо рукой, в темноте остался образ ветвистой костлявой лапы, в следующее мгновение уши заложило от нестерпимого грохота. Арон, на удивление, казался спокойным, лишь с неким недовольством глянул на непроницаемую серость. Улица стремительно пустела, с веранд кафе посетители прятались за дверьми. Паре тоже следовало найти укрытие, до стоянки далеко, да и ехать под ливнем — так себе затея, дело даже не в удобстве, скорее в безопасности. Очередная молния озарила небо, будто специально напомнив, ещё чуть-чуть, и грянет буря. Непогода — во́да в прятках, старательно отсчитывала время, чтобы выйти на охоту. И, наконец, отсчёт окончен: крупные капли заколотили по крышам и брусчатке, перерастая в ливень.       По дороге уже извивались ручейки, иногда проносив листья, бумажки и прочую мелочь до ливнёвок, обувь неприятно хлюпала, а до стоянки всё равно идти и идти. Арон внезапно придержал бегущую Эли за руку, накинул на хрупкие плечи пиджак. Светлая ткань мгновенно пропиталась влагой, прилипла к телу, обрисовав чётче очертания мышц, глаза с наслаждением поедали торс, прикрытый летней рубашки. Но надолго пара не остановилась, лорд свернул с просторного проспекта на неприметную улочку, в нескольких шагах нашлось сухое место под массивным балконом. Элиана плотнее завернулась в большеватую верхнюю одежду, поёжившись от холодного порыва ветра. На голову не капало, уже замечательно.       — Радует, что мы здесь ненадолго, — шутливый голос справа, практически над ухом.       Элиана повернулась в знак уважения к нему, тут же взгляд упёрся в полупрозрачную на груди рубашку, в один момент забыла, как дышать, хоть с открытым ртом не застыла. «Он само совершенство!» Руки сами потянулись к возлюбленному, шаг, и ладонь коснулась огня, под пальцами мышцы напряглись, но так же быстро расслабились. Словно в трансе, Эли обжигалась, несмотря ни на дискомфорт, продолжала трогать, жаться плотнее, замерла вплотную, шероховатая ткань оставила покалывающий след на подушечках. Голова кружилась от близости. Цитрусово-древесного аромата, ощущающегося от влаги сочнее и насыщеннее, дыхание, что путалось в волосах, опаляло жаром. Возможность чувствовать, как вздымается его грудь, где в глубине ровно бьётся сердце — будоражила.       Ливень создал вокруг непроходимую стену, защищая от окружающего мира, мутной пеленой от непрошенных, случайных взглядов. Вторя ритму сердца Арона, капли рассыпались о камни мостовой. Рука застыла слева на груди, будто намертво вросла, у Элианы не хватало моральных сил заставить себя оторваться, как бы не уговаривала, как бы не стенал голос в голове. Ходила по тонкой грани между реальностью и фантазией, вкушала ягодный вкус желаний, горела от живых прикосновений. Новый вдох закружил, заставил провалиться во тьму.       — Ой! — Холодная капля с волос закатилась за воротник, отрезвляя сознание.       Эли отшатнулась от тёплого, ласкового возлюбленного, более, отвернулась, чтобы не видел смущения на лице, захотела спрятаться, провалиться сквозь землю. Она поджала губу, слегка прикусив, попыталась перебить яркий искристый стыд, жаль, незначительная боль не затмила собой другие ощущения. Арон молчал, замер и не двигался, по крайней мере, не слышно шагов, а может, звуки перекрывал грохочущий дождь. Лишь промокшую обувь видела Элиана, не в силах поднять глаз, в те несколько минут, что были вместе, в мыслях успела расстегнуть несколько пуговиц, оставить пару влажных поцелуев. Вот из-за чего проклинала себя. За пока незнакомые чувства, что пробуждал в ней этот мужчина, желание быть совершенной рядом с ним, мурашки по всему телу, волны под кожей, подбирающиеся к животу.       — Смотрите, там радуга! — Перед глазами пронеслась рука, указывая вдаль. — Значит, пара минут, и можем идти.       — Да, — еле различимое в общем шуме. Смелость и внезапный порыв, Элиана подняла взгляд с земли и посмотрела в глаза.       — Что такое? — голос ровный, с нотками беспокойства, а в глазах настоящее пламя.       — Прекрасные новости, — постаралась сказать как можно сдержаннее, что почти получилось.

***

      Приехали в поместье, когда гроза ушла далеко на север. По дороге одежда не успела высохнуть, хитрющий ветер срывал капли с ветвей, щедро осыпая всадников. Элиана пожелала перед ужином принять горячую ванну, Арон в свою очередь предложил надеть одно из новых платьев. Конечно же, она согласилась, но не на то с открытой спиной. «Красивая», — мысль приятно грела изнутри. Возлюбленный симпатизировал ей, как минимум, при этом она страшилась внезапных порывов прикоснуться, обнять, отстранялась, словно обжигалась. Хорошо, что молчал на все её подобные выходки, не упрекал, не комментировал, при этом отвечал вежливой взаимностью, не переходящую границы приличия. Сердце млело каждый раз, стоило оказаться в объятиях, после разбивалось на тысячи кусочков, что опадали, рвали изнутри.       Да, от таких мыслей действительно необходимо освежиться. Служанка как раз приготовила ванную: нанесла небывалое количество разных пузырьков, баночек, масел и других косметических принадлежностей. Элиана внутренне усмехнулась, увидев пару флакончиков семейного бренда. Над водой возвышалась плотная шапка пены, стёкла запотели, а в воздухе витал сладко-цветочный аромат. Дверь тихо затворилась, Эли осталась одна.       Вода расслабляла, убаюкивала волнами, Эли блаженно прикрыла глаза, откидываясь на успевший нагреться каменный бортик. После поездки за одеждой собственное тело виделось совершенно другим, от того так необычно ухмылялось отражение. «Я же говорила», — читалось на лице мутной Элианы. Взгляд оглядел не так давно округлившуюся грудь, на которой осталась пена. В самом деле, было там что-то притягательное, настолько, что не оторваться.       «Почему бы не надеть то самое бельё?» — от этих мыслей щёки сами порозовели, и выступила смущённая улыбка.       Руки сами легли на маленькую грудь. Приятная, тёплая, кожа нежная, гладкая, мокрая. Элиана глянула вниз, не заметила, как выросла, как из девочки превратилась в девушку, как резко похорошела. Не было момента, когда наряды стали меньше, всё происходило постепенно, но изменения появились лишь сейчас, будто кто рассеял заклинание невидимости. Ладошки сжали груди сильнее, Эли чуть ли не завопила от непривычных, игриво щекочущих ощущений. Губы изогнулись от воспоминания, что Арон посчитал её красивой, единственное, не поняла, к какому именно типу женщин она относится, что ж, это же мелочи. Правда?       Взгляд снова переместился вниз, грудь скрыла пена, но ладони чувствовали эластичную кожу, складки и твёрдые соски. Ещё раз сжала, чтобы насладиться красками новых ощущений. Второй получился сильнее, приятнее так, что с губ слетел тихий, обрывочный стон. Когда убирала руку, задела правый сосок, по сравнению с упругой грудью, он оказался совсем другим на ощупь. Эли легонько провела подушечкой по верхушке, тело в свою очередь ответило жаром между ног, собственно туда и направилась рука. Мягкие, тёмные волосы, а дальше, ниже. Она застыла в нерешительности. С одной стороны огромное желание прикоснуться, узнать, что там, но с другой страх, неизвестность.       «Как-нибудь в другой раз», — пообещала себе Элиана, убрав руку.       Изучать собственное тело так непривычно, прикосновение к запретным местам отзывались трепетом. До этого дня даже мысли не возникало ни то, что посмотреть на себя обнажённой, что уж говорить про потрогать. Щёки вспыхнули благодаря живой фантазии, которая подкинула картинку: Эли без одежды под внимательным взглядом Арона. Мышиный писк в кулачок, вода не унимала жара, лицо всё горело пожаром стыда. Возбуждение завладело Элианой, вгрызлось, долго не отступало.

***

      Платье сидело идеально: воздушное, из бежевого шифона с хлопковой подкладкой — как раз для такой жаркой погоды. Эли покрутилась перед зеркалом, разглядывая себя с разных ракурсов. Ведь осталась прежней… Или нет? Отражение не скалилось, однако улыбкой это не назвать. Гордое, с нотками надменности лицо, как у злой королевы из книг, на каштановой копне не хватало лишь золотой короны с рубинами, два тёмных янтаря поймали свет феала, блеснув. Нет, платье не королевское, слишком простое. Будь то пышнее, с кружевом, искусной вышивкой, драгоценными камнями, тогда да. Служанка уложила волосы, придала объём, убрала с глаз, нанесла немного косметики. Отражение закусило губу, поиграв бровями. Не она. Во взгляде вызов. Вызов самой себе, как бы не хотела отвязаться, что-то не получалось. Только к чему всё это? Чтобы стать лучше, затмить всех женщин? Так это глупо и невозможно. Невозможно победить, не вытравит из памяти даже четверть. Элиана сникла от мыслей с привкусом кожицы грейпфрута. Королева гордо развернулась, фыркнув напоследок.       Арон уже сидел за столом, не притрагиваясь к еде до прихода своей гостьи. Припозднилась перед зеркалом, досадно, что заставила ждать, от того и потупила стыдливо глазки в пол, заговорила тихо-тихо:       — Извините, что опоздала. — Стояла, как служанка в ожидании, когда господин разрешит продолжить. Слышала, как двигалась мебель по полу, еле различимые шаги, и уже совсем рядом над ухом:       — Пустяки! — Арон пальцами приподнял за подбородок, вынуждая посмотреть на него, столь неформальный жест смутил Элиану. Вновь заскрипели ножки стула, это лорд свободной рукой ухаживал за гостьей. — Вы ни в коем случае не опоздали. К тому же женщине в вашем положении — простительно.       — Я стараюсь придерживаться деловой этики, не взирая на моё положение в обществе, — получилось гордо, как она и хотела сказать, смотря в глаза, где сверкали искорки.       — Не перестаю поражаться вашей сознательности, тият. Чем больше с вами общаюсь, тем больше восхищаюсь превосходному умению держать себя. Но у каждого случаются промахи, нам остаётся только принять их и сделать соответствующие выводы. — Хозяин подтолкнул к месту, при этом не переставая говорить. Стоило Эли сесть, а Арону придвинуть её чуть ближе к столу, сделал паузу, даже после остался за спинкой, от чего слова мягко касались затылка, зарывались в волосах.       — Благодарю, но это именно вы научили держать себя. Несколько лет назад на балу, когда впервые увиделись. — Всё стоял, не отходил к месту напротив, Элиана трепетала, подобно расписанному огнём листу на осеннем ветру. Говорить становилось труднее, горло отекало, покрывалось липкой слизью.       — В самом деле? Лестно-лестно, что мои советы хоть для кого-то оказались полезны. Ах, да! — какая знакомая интонация — ласково-шутливая. — Раз уж у нас возникла такая ситуация, то вспомните, что мы говорили на счёт условностей. Мой дом — ваш дом. Между нами не партнёрские отношения, вы — моя гостья. Опустим этикет.       — При этом всём вы сам обращаетесь ко мне официально: отодвигаете стул и много чего другого, что положено делать по этикету, — парировала она, чем заслужила взгляд полный уважения и гордости.       Не могла ни смотреть на него, даже когда пришлось задрать голову, Арон фривольно опирался локтями на спинку стула, наблюдая за гостьей как-то по-кошачьи, вдавливал её в сидение. Ведь видел, как сжалась, как сглатывала напуганно, однако продолжил играться, пугать близостью. Всем видом говорил: «Коснись меня!» Лорд подмигнул, отстраняясь на, казалось бы, жалкие, но такие катастрофически огромные миллиметры. Будь Эли посмелее, остановила бы сразу, и вот руки отпустили опору над плечами, а хозяин наполнил рядом стоящий бокал вином. В этот раз не спросил, будет ли она или нет. Элиана поймала себя на мысли, что непростительно много пьёт рядом с ним, скорее, по воле и милости возлюбленного.       — Это элементарная вежливость. Прошу простить за мою излишнюю старомодность, но не могу я себе позволить так обращаться с женщиной. Поверьте, это меньшее, что я могу вам предложить. — Арон прошёл на место напротив, не отрывая глаз от Эли, в конце многозначительно хмыкнул, смущая.       — Пожалуйста, не наговаривайте на себя. Мне очень приятно, что вы за мной ухаживаете. Даже со стороны моего молодого человека, я не чувствую той заботы, что от вас. Ой! — Элиана прикрыла рот рукой, поняв, что сболтнула лишнего. — Извините.       — Ничего страшного, — после небольшого глотка вина он продолжил. — Неужели молодёжь из нашего круга совсем утратила манеры?       Даже не смутился, вопрос идеально подобрал, не спросил кто именно: имя, фамилию. Не стал переубеждать, обвинять в преувеличение, спокойно принял факт. Эли облизнула пересохшие губы, приготовилась отвечать, но страх нечаянно наговорить стоял за спиной, как Арон недавно, в голове по ролям уже отыгрывала дальнейший диалог, представляла реакции на каждое сказанное предложение. Какой смысл, ведь стоило только начать, как судьба угонит разговор в другое русло? Быстрый взгляд на лорда, который в это время увлечённо резал мясо, скорее, создавал видимость, чтобы гостья успокоилась, чтобы хоть сегодня не плакала. Слёз не было, куда-то испарились, а может он забрал их, вытянул, пока нежно касался подбородка?       Стоило вспомнить властный жест, каким Арон приподнял за подбородок, как пристально смотрел в глаза, как близко-близко находилось лицо, так щёки зарделись. Он не груб, ни в коем случае, наоборот, пальцы едва касались девичьей кожи. А вот сердце обломало крылья о рёбра в попытке вырваться, замерло, а в груди разлилось сладостное томление. Эли предпочла запить порочные мысли, что назойливо роились в голове целый день, однако те забываться совершенно не хотели. Ласковые объятия, руки на обнажённой груди, полупрозрачная, мокрая ткань — образы сменяли друг друга, от чего Элиана стыдливо сжимала бёдра. Вдох, пусть и не очень глубокий, зато отогнал морок, для пущей убедительности, сделала маленький глоток вина.       Неловко говорить про жениха, когда напротив сидит любимый. Тот, кто сжигал душу, рвал словами, взглядами. Тот, кто намеренно вёл в ледяные объятия безумия. И шла же, чуть ли не бежала наперегонки. Болезненный, ощутимый удар сердца о грудную клетку заставил сжать зубы. Вновь в голове закрутилось: «Несколько недель, один лишь жалкий огрызок времени с ним!» — стеклянные крошки царапали, застревали в плоти, и ведь не избавишься теперь. А каково ему слушать про несостоявшуюся пару, когда рядом нет супруги? Какой болью отдадутся Арону? Вероятно, расковыряют старые раны, которые закровоточат, отравят. Что, если он умело притворялся? Делал вид, что всё прекрасно, а сам страдал, молчал, отдавал тепло и радость другим, оставался выпитым без остатка.       Долго пара сидела под редкий звон столовых приборов о тарелки. Долго собирали, соединяли обрывки мыслей. Долго рассуждали, как правильно начать. И вот пришла пора словам огласить столовую, но те, скорее всего, выйдут хрипом, утонут, так и не долетев до собеседника. Меж подрагивающих напряжением пальцев зажаты чистые нож с вилкой, они не коснулись ни сочного мяса, ни хрустящих овощей, от кожи нагрелись, Эли сжала их сильнее, чтобы вывести гниль из головы. В поместье появилась новая статуя для услады хозяйских глаз, на милом личике застыла неуверенность, смятение. Такая необычная эмоция, сложная в исполнение, не каждый мастер справился бы со столь тонкой работой. Время неслось табуном диких скакунов, не останавливаясь ни на миг.       — Нет, конечно, нет! Он прекрасно воспитан, образован… — она умолкла, закусила губу, готовясь произнести одни и самых важных слов в жизни. Вот он — первый шаг. — Да просто моё сердце отдано первому встречному, которого полюбила с первого взгляда.       Стоило начать, Арон оторвался от еды, вежливо перевёл всё внимание на собеседницу. Когда речь зашла про влюблённость, взгляд изменился, будто углубился, прошёл сквозь внешнюю оболочку к самому нутру. Читал, словно детскую книгу с иллюстрациями, каждое движение, звук, понимал истинный смысл. Видел скрытое: чувства, эмоции, оголённую душу без капли лжи. Забрался под кожу, гулял ласковым, весенним ветерком, гонял мурашки. Эли не понимала, что тайный подтекст в этом действии: игра ли, учтивость, что-то правда настоящее. Сколько догадок, которые она не в состоянии пока озвучить, знала, что лорд ухмыльнётся в ответ, не ответит.       — Вам улыбнулась удача, — помедлил. От шероховатого, но уверенного голоса пальцы похолодели, сотни маленьких иголочек засуетились под кожей. — Не каждому в жизни удаётся влюбиться с первого взгляда, даже мне за всю мою долгую жизнь не подвернулся такой шанс. В кой-то степени я бы пожелал вам не упускать такую возможность и пойти на поводу у чувств.       Слушала, не перебивала, только смысл засел в тумане, какие-то отдельные обрубки фраз застревали в памяти, но не единая картина, детальки не подходили друг к другу, острыми краями резали душу. Сердце замерло. Вот он идеальный шанс для признания. Сейчас можно, нет, нужно выкрикнуть: «Мой любимый сидит напротив!» Вот… Слова, как назло, застряли в глотке, особенно те, самые важные. Эли не могла ничего, кроме как безмолвно смотреть на Арона, как в одной сказке про принцессу, которая потеряла голос в обмен на крылья. И так сделала огромный шаг к своему «принцу» — рассказала о чувствах к другому, не к мужу. Нет, сама формулировка неправильная: не просто любила, скорее, жила мечтой быть рядом, при этом тлела без возможности прикоснуться, поцеловать, загнанная в клетку предрассудков.       Тонкие пальцы проскользили вдоль ножки бокала, сквозь вино виднелся кровавый, искажённый образ Арона. Стоило лишь посмотреть на него настоящего, тут совершенно другой мужчина: ухоженный, лощенный, в вечно хорошем настроении, с добрыми смеющимися глазами, не то пугающее измазанное бордо лицо, от которого цепенеешь. За маской, которая, казалось, давно слилась, срослась с лордом, не распознать истинных эмоций, под видимой пеленой скрывалось многое, неприступная стена не пропускала вглубь, ловила непрошеных гостей, сковывала льдом. И Эли вязла в тщетной попытке добраться.       — Вы, в самом деле, так думаете? — вопрос прозвучал тихо, а во рту появилась необъяснимая сухость, которую Элиана предпочла запить. — Мне кажется, я не в том положении, чтобы терять голову от чувств.       Глаза-то хитрющие! Опять же, сколько в его образе правды? Вдруг снова паясничал, чтобы разбавить загустевшую обстановку, вернуть расслабленность вечеру. Долго он не отвечал, крутил бокал, тёмно-рубиновое вино прокатилось по тонким стеклянным стенкам, разливаясь ароматом чернослива, вишни и ежевики. На губах осталась капля, поджал, сделал вид, что смаковал. Эти губы были совсем близко к её, стоило только качнуться навстречу, и поцеловались бы. Первородное пламя прокатилось от макушки к ногам, Элиана тяжело вздохнула. Такой идеальный, волнующий шанс прошляпила, грызла поганым червём.       Молчание затянулось. Элиана поняла, что Арон не собирался отвечать. Вот откуда взялась эта, без сомнений дурная, привычка игнорировать простые, лёгкие вопросы? Причём он же мастерски уходил от неприятных тем. Лорд тишиной давил на собеседника, от чего тот чувствовал себя неловко, поэтому сам менял тему, а не ждал милости на продолжение. Но этот раз был другим, важным для Эли, поэтому не отступила:       — Позвольте. Вчера, когда мы говорили в кабинете, вы тогда сказали, что поражены моей сознательностью, а теперь… — под конец вышло немного сипло, от чего Элиана прочистила горло. — Вы предлагаете отбросить здравый смысл, дела, обязательства, и?       — Я не отказываюсь от своих слов, и заметьте, они не противоречат друг другу. Я по-прежнему искренне восхищаюсь вами. В целом вы довольно здраво смотрите на ситуацию, но порой эмоции берут вверх, и не стоит их стесняться и прятать.       Вновь он говорил с подтекстом, отчасти с лёгкой надменностью, покровительственным тоном, сладкая соловьиная песнь лилась с губ, усыпляя. Кто из них ещё друг другу льстил — неизвестно, оба хороши. Но разговор пришлось отложить на неопределённый срок, были у этого и положительные моменты — тема приятнее.       — Симпатичное платье. — Эли на мгновение оторвалась от тарелки, встретилась с внимательно разглядывающим её хозяином. — Я бы сказал, что оно идеально отражает ваш характер.       — Это, вероятно, лучший комплимент что я слышала о себе… Хотя подождите, вы больше о мастерстве портного высказались, чем обо мне! — откуда в ней столько смелости? Что за внезапный порыв перечить? Она ожидала увидеть после выпада укор, каплю раздражения, возмущения, а получила улыбку.       — Ох, что это я, в самом деле! Простите ли вы этого пьянчугу, что нанёс ужасное оскорбление такой деве невероятной красоты? — Если до этого в его глазах была щепотка перца, то сейчас даже Элиана чувствовала, как пекла острота.       — Могу ли я потребовать исполнение моего желания в качестве наказания? — сначала выпалила, не подумав, а теперь Эли сгорала от стыда, вот кто запьянел от бокала.       — Конечно, ваших хоть десять! — гостья смутилась, повезло, что шуточный диалог закончился.       Вот и ужин подошёл к концу, даже чайник полностью опустел, оставил на языке нежность кокоса и цветов. Арон уточнил, хотя это больше походило на требование, чтобы гостья отправилась отдыхать, ведь она не ложилась сегодня. Эли всеми правдами и неправдами выторговала десятиминутную прогулку, слёзно умоляя, что после обязательно отправиться в спальню, крутилась вокруг, приводила наспех придуманные аргументы, пока не услышала заветное: «Хорошо», от которого готова плясать, скакать радостью.       Уже смеркалось, в темнеющих кронах прятались редкие пичуги, одаривающие округу звонкими трелями. От фонарей лился нежно-голубой свет, почти естественный, как от феала, если всмотреться, то можно заметить лёгкую магическую дымку у стекла, когда пара подходила ближе, огонёк вспыхивал, окутывая невесомой тканью. Прохладные запахи вечера смешивались с сочными дневными: нетронутая свежесть, нотки усыпляющей мяты, скошенная трава. И руки сцепленные друг с другом звеньями цепи, переплетённые пальцы. Под ногами тропинка из гладких, покатых камней, буквально вросших в землю, странно шагать, такой своеобразный массаж ступней, одновременно приятно и дискомфортно.       Пара шла уже по пройденному маршруту вокруг поместья. В некоторых окнах горел свет, но то были помещения для персонала, жилые комнаты пугали непроницаемым мраком, никто не уехал из дома, по крайней мере, недавно. Арон один гулял по округе, один ел в огромной зале, где, может, ему невыносимо находиться, поэтому прятался за дверями кабинета. И при появлении гостя, собеседника, он потакал любым, даже маленьким, несущественным капризам. Из особняка будто стёрли остальных членов семьи: не висело портретов любимой супруги, детей, только какие-то полотна натюрмортов, да пейзажей, ни одежды, ни приятных мелочей. Пусто. Совершенно пусто, оттого холодно, хотя, казалось бы, столько вещей, столько комнат, мебели, пространства, есть где развернуться.       Эли перецепилась удобнее, успокаивающе провела пальцами по широкой ладони, как бы ей ни хотелось узнать подробностей, однако это будет невежливо, пока не время. Хотелось обогреть любовью, отогнать боль и горечь, что на сегодняшний день — невозможно, от чего только печальнее становилось. На глазах наклёвывались непрошенные, едкие слёзы, которые Элиана попыталась сморгнуть. Не получилось. Прозрачные капли ярко блеснули в свете фонаря, чем привлекли внимание Арона.       — А день был так хорош, или вы печалитесь, что он подошёл к концу? — На губах расцвела нежная смешинка. — Будут ещё дни, не стоит ограничиваться одним. Это как-то мелочно.       — Отчасти. Да, день и в правду был замечательный. Спасибо, что разделили его со мной. Мне пока тяжело сдерживать эмоции, особенно слёзы, — робкая уверенность в голосе всё же проскользнула, однако чего-то не хватало, какой-то маленькой детальки голосу для идеальности.       — Их не надо сдерживать. Любые эмоции, чувства, переживания достойны жизни. Пожалуйста, не душите их в себе. Даже злость, обида, боль. Идите ко мне.       Эли сделала крохотный шаг чуть правее, чем следовало, сразу же попав в уже знакомые одеяльные объятия. Тоненькие ручки обхватили в ответ, прижимая ближе. Она прикрыла глаза от удовольствия, в которых больше не нашлось места слезам. Смолистый цитрус перебил и мяту, и траву, терпкий, насыщенный аромат остался в носу, с каждым новым вдохом появлялись новые ноты в симфонии, начиная с горького шоколада, до сладкой выпечки. Арон пах чем-то родным, близким сердцу, всем и одновременно чем-то одним. Южным горячим воздухом в саду, вероятно.       — Так не хочу плакать, — сказала Эли в складки рубашки, а её всё равно услышали.       — Слёзы естественны, но они боятся объятий. Приятно, не правда ли? Успокаивает замечательно. Но, знаете, что мне думается, вы просто стесняетесь. Я прав? — она немного отпрянула, смотря на лорда.       — Возможно. Только если самую малость. По мне, я слишком нагло поступила, напросившись к вам, веду себя не лучшим образом в гостях, за это скорее стыдно, чем я чего-то стесняюсь. — Элиана поспешила отвести взгляд, повернулась к поместью, однако ладонь мягко вернула в прежнее положение. Мгновение тишины и, — хотелось бы мне быть такой же хладнокровной, как вы, — неосторожные слова вызвали у Арона смешок. — Я что-то не то сказала?       — Нет-нет, ни в коем разе! Так интересно узнавать о себе много нового…       Перед глазами встал эпизод в ванной, тогда Эли очень много нового о себе узнала. Милое личико скуксилось, что не осталось незамеченным, но Арон лишь убрал пряди, которые лезли в глаза. Вторая его рука до сих пор удерживала рядом, не давая убежать, маленькие ладошки легли на широкие плечи.       — Поверьте, я крайне эмоциональный человек, и даже завидую вам, вашей выдержке.       — Но, — Элиана не успела договорить, Арон остановил жестом.       — Просто поверьте. Я не горю желанием обижать вас, подкрепляя слова действиями. Это было бы непростительно с моей стороны. Но порой я не такой идеальный, каким, возможно, вы меня считаете, — лорд бессовестно перебил, заткнул, а Эли даже не обиделась.       Это же Арон, а когда тоже делал Марк, то она взрывалась, обижалась, пыталась язвить в ответ, фыркала, всеми доступными средствами показывала недовольство. На молодого человека такие уловки не действовали, он не стремился извиняться и уж тем более меняться, чем больше бесил. Где манеры? Почему не проявить уважение к собеседнику? Сложно тактично промолчать? Хотя для его семьи — обычное дело. Элиана замечала, как родители будущего мужа частенько перебивали друг друга за столом, у их сына просто не было положительного примера перед глазами, не смог вырасти другим.       Арон никогда не перебивал без надобности, так что Эли совсем не злилась, или прощала ему всё, на что-то закрывала глаза, ведь безмерно любила? От последних сказанных слов почувствовала вкус лжи, бессовестной и наглой, что так легко слетела с его губ. Он не обидит, ни за что! Ладони с плеч проскользили вниз по рукам, Элиана последний раз прижалась к возлюбленному, после чего отстранилась. Пара продолжила неторопливую прогулку.       — Мне очень приятно, что вы обо мне столь высокого мнения, — внезапно сказал Арон, от слов на душе растеклось эфирное масло сандала. — Но многие бы с вами поспорили на довольно кругленькую сумму. Думаю, их аргументы, истории бы вас переубедили.       — Я бы так не была уверена. Как бы убедительно не звучали слова, я привыкла больше доверять действиям, что видела сама, — слова стрелами свистели в воздухе, казалось, их шуточная перебранка набирала обороты, сам же подстёгивал, привёл к этой теме, хотя вроде закончили. Лорд как-то хищно ухмылялся.       — То есть вы мне не верите? — Его глаза сверкнули в холодном свете фонаря, от чего Эли сжала, даже захотела повернуть время вспять, чтобы ответить по-другому.       — Сейчас не верю, — холодно, уверенно, без запинки. — Вы столько для меня делаете, хотя совершенно не обязаны. Разве это плохо, мерзко? Нет, совсем нет! Наоборот…       — Возможно, вы знаете другого меня, нежели мои друзья, — второй раз за столь короткий срок перебил, оборвал на полуслове.       — Я знаю то, что вижу, а вижу я, что вы очень добрый, хороший, справедливый. Пусть и не всегда честный, — добавила она уже тише.       — Есть такое… Самую малость, — после цитаты слов гостьи, округ огласил заливистый смех.       — Вот вам смешно, но знайте, вам я готова верить полностью, каждому слову, пусть это и будет явной ложью. Знайте, я всё равно поверю, — голос утихал с каждым новым словом, воздух, будто съедал звуки, оставляя лишь их силуэты.       — Вот как! — из-за недавней оглушительной симфонии этот возглас казался каким-то далёким, гулким. — Значит, слепо поверите, несмотря на откровенную ложь, — произнёс Арон задумчиво, смакуя мысль.       Через несколько шагов пара уже стояла на крыльце поместья, ночной сумрак завладел округой без боя. Всё меньше света в окнах поместья, слуги разбежались отдыхать после тяжёлого трудового дня, что не скажешь о хозяине с гостьей, которые только шагнули внутрь. Арон лично проводил Элиану до дверей её комнаты.       — Отдыхайте, тият, иначе запасы в моём погребе не доживут до конца недели. — Оставил сдавивший сердце поцелуй на руке.       — Я просто буду аккуратнее.

***

      Завтрак на следующий день начался позже, неудивительно, ведь Эли так долго не спала, скопила усталость. Арон, судя по всему, проснулся в обычное для себя время, тревожить гостью не стал, но на предложения составить компанию за чашечкой чего-нибудь — согласился, поэтому сейчас вместе на веранде отдыхали. В приподнятом настроении потягивал чай, от кофе он категорически отказался, хотя зачем ему, ведь хозяин поместья и без того всегда бодрый, что в полночь, когда многие уже спят, что с рассветными лучами. Элиана искренне восхищалась его манере держать себя, радушием, которое он расплёскивал. За едой держала осанку, ела аккуратно, по всем правилам этикета, пока лорд свободно облокотился о спинку кресла. Его чашка была в руках совсем не над столом.       — Расслабьтесь. Вы слишком зажаты, а в таком состоянии получить удовольствие от еды невозможно. — Однако Эли не сменила позы. — Мы здесь одни, если вы сядете удобно, никто не сможет осудить.       — А вы?       — Что я? Вы посмотрите на меня, где мои манеры? — Арон развёл руками, предусмотрительно поставив чашку на стол, чтобы показать честность слов, что он открыт рядом с ней.       — Уверена, ваши манеры всегда при вас, — она упорно продолжила сидеть, не меняя позы.       — Какая вы упрямая!       Арон хотел было добавить ещё что-то, но его прервал стук в дверь. После отмашки зашёл дворецкий, поприветствовал обоих господ и объявил, что к ним приехали супруги Свилетти. Кровь мгновенно отлила от лица Эли, охватил озноб, казалось, даже голова закружилась от страха. Чашка из рук с громким стуком осела на стол, оставив на узорчатой, светлой скатерти россыпь кофейных брызг. Лорд, заметив реакцию Элианы, уточнил у служащего, где именно сейчас новоприбывшие гости.       — Только проехали ворота? Прекрасно, пойду их встречу.       — Нет! — звонкий, оглушающий крик прокатился по веранде. Переполняемая эмоциями Элиана вскочила из-за стола, уронив стул. Дворецкий казался напуганным такой яркой реакцией на, казалось бы, невинную новость, поэтому покосился на хозяина.       — Тият, — серьёзным тоном начал Арон. — К сожалению, я должен прервать наш прекрасный завтрак и встретить новых гостей. Скорее всего, они прибыли по важному делу, поэтому я попрошу нас не тревожить. Пожалуйста, примите мои искренние извинения.       Что он только что сказал? Собрался врать её родителям, чтобы выгородить или специально успокаивал, отсылал в комнату, чтобы задержать. С чего вообще родители поехали в такую даль, разве Арон не последний человек, у которого стоило искать дочь? Если рассуждать логически, то они виделись раза три и то мимолетно, тогда… Эли похолодела от следующей мысли, на спине выступил ледяной, липкий пот. Лорд специально написал родителям, чтобы те забрали её.