Век благородства

      Элиана нетерпеливо постукивала пальцами по столу, давила на голову непрекращающимися, однообразными звуками, вторая рука подпирала щёку, спина крючком, от чего чуть ли не лежала. Перед ней уже стояли три чашки с мелкими чаинками на дне. Прошёл час и десять минут, а гостья вся извилась, замучила копошением мыслей, на лице уже не видать следов слёз, всё выплакала, горечь отступила. Одно лишь сердце ни на миг не успокаивалось, часто, рвано отстукивало, болезненно ударяя по рёбрам. В ужасе маленькая леди ждала на пороге грозных родителей, за их спинами бы стоял Арон с маской скорби. Даже в этот раз бы смолчала, язык не повернётся сказать: «Я вас люблю». Вязкая смола застыла в груди, не давая вздохнуть, привычный мир потерял краски, вместо них лишь кровавые разводы и ядовитая блёклость.       Иссушённая, сломленная Элиана сидела, не меняя позы, в тёмных янтарях не видать блеска радости. Возможность быть рядом с любимым таяла, ещё мгновение — и можно захлебнуться в отчаянии. Но скрипнула дверь, в одночасье превратилась в леди, нахохлилась, напустила важный вид. В проёме стояла всего лишь служанка, Эли не удержалась и разочарованно вздохнула. Не он.       — Я могу забрать посуду? — Служанка поставила новую чашку с блюдцем на стол.       — Да, конечно, — с вымученной улыбкой ответила она.       — Вам принести что-нибудь к чаю? — Элиана помотала головой, сделав крохотный глоток для приличия, нежели утолить жажду.       После вежливого поклона служанка вышла, а Элиана продолжила изводить душу томительным ожиданием. Мысли вихрились, отдавая сводящим с ума, непрекращающимся гулом, будто тысячи голосов заговорили одновременно, перебивая, воя. В груди нестерпимо жгло, заволакивало дымом удушающим, кололо металлическими иглами, маленькая ручка комкала ткань платья, в попытке унять боль. Кулачок глухо стукнул по столу, за ним последовал едва различимый шёпот: «За что?» Будь в комнате кто-то ещё, вряд ли бы прозвучал ответ на вопрос. Никто бы не услышал тихий шелест губ. Эли сама не в состоянии найти подходящих слов, те ускользали в последний момент, едко насмехались, исчезая во тьме. Перед глазами Арон, тонкие пальцы прошли сквозь призрачную, образную оболочку, но видение не исчезло. Сердце по-звериному взвыло от тоски, когти оставляли борозды, от которых останутся длинные шрамы.       Как у поломанной марионетки, голова рухнула в ладони. Морозно. Ледяно. Безжизненно. Гадкие слёзы не унесли тягучую горечь. Любовь не щадила, наоборот, изматывала, безумно скалясь. Повинуясь внезапному порыву, Эли вскочила с места, распахнула окно. Свежий, сладкий аромат, дневной зной ослепили сознание, кругом зелень, местами яркие вспышки цветов. Если бы не гости, она бы гуляла с Ароном, слушала его истории, прикасалась к нему. Чудовище в груди ожило, задело когтистой лапой раны, что потихоньку зарастали коркой. Да, могла бы. Могла бы, но теперь приторные мечты таяли сахаром в чашке кофе.       Время тянулось до ужаса медленно, казалось, будто и вовсе издевательски замерло. Познакомившись с Марком, Эли поняла, как сильно ненавидит непунктуальных людей и в целом ожидание. В ней маленькой и хрупкой просыпался ураганный гнев, который зачастую выливался наружу рычащими словами. С Ароном она себя так не вела: не перечила, утыкала глазки в пол и боялась вздохнуть, злость смущённо прикрывалась веером. Какая вообще злость? Она и не появлялась, Элиана забыла это чувство.       Марк. Почему в воспоминаниях всплывал один негатив о нём? Эли закусила губу. Он странный, совсем не идеальный, но неплохой, с ним было приятно проводить время, даже весело. В мыслях всплыли образы игривых лучей феала на смеющихся лицах; двух всадников, что мчались на спор, обгоняя друг друга; всполохи пламени от костра на берегу озера в ночном мраке. Запах дыма и лепёшек, которые они переготовили, потрескивание веток, далёкий шум обитателей леса и шёпот разговоров. Элиана забыла, о чём тогда говорили, ни темы, ни слов — лишь образы, высеченные каменными статуями в сознании.       Одно имя потянуло за собой высоченную гору тёплых сердцу воспоминаний. Как быстро Цветочек приняла Марка со всеми недостатками, как на большую часть закрывала глаза. Он-то не идеален, в отличие от Арона.

***

      Кое-как обдумав и приняв слова Марка, Элиана смирилась с судьбой, раз родители так решили, то так будет лучше для всех. Поэтому она подыгрывала: с уже неподдельной радостью соглашалась на встречи, много времени проводила с женихом, а через год появились робкие поцелуи в щёку. Цветочек в первый раз очень напугалась и как обычно застеснялась. Инициативу проявил он, ошеломив, как ошпарил, быстрым касанием губ.       Однако ярче в память врезался другой случай, он заставлял расцветать улыбку. Эли сама изъявила желание устроить мероприятие, обязательно позвать семью Авель, мотивируя, что очень соскучилась. Счастья у родителей не было предела, естественно, они согласились, слова в упрёк не сказали. Только забросали организационными вопросами, от чего дочь поплыла, но её быстро успокоили. Сердце требовало чего-нибудь особенного, необычного, чего не видела раньше. Оригинальное. Что бы такого сообразить?       Идея появилась внезапно, через пару дней за ужином. Родители успешно заключили очередную сделку и по такому случаю открыли коллекционную бутылку вина.       — Можно мне тоже попробовать? — осторожно поинтересовалась Эли.       — Хорошо, но только полбокальчика, — довольно строго разрешила Далия.       В бокале, словно нежное закатное небо, пахнущее полевыми цветами и при этом изысканной розой. Эли долго разглядывала вино, катала по стеклянным стенкам, вдыхала шёлковистый аромат. Аромат нежный, тонкий и элегантный, напоминающий по настроению вальс, приятная прохлада разлилась во рту, кружась на языке сладостью спелой клубники. Вкус растворился, доходя вишневой и ванильной симфонией.       — У нас есть ещё? — спросила Элиана после первого глотка. Родители, в свою очередь, опешили от такого вопроса.       — Родная, тебе ещё рано пить вино, — Далия говорила мягко, настороженно, чтобы предостеречь, но при этом не обидеть дочь. — Потом, когда чуточку подрастёшь, мы будем тебя угощать, но немного.       — Я поняла, мамуля, больше просить не буду. Просто подумала, почему бы нам не устроить винный вечер. — Лица родителей смягчились, тогда Эли продолжила. — Я заметила, что все, когда собираются — пьют вино, так почему нам не устроить праздник? Можно найти эксперта, который будет рассказывать что-то интересное и познавательное. Думаю, такое многим будет не лишним узнать. И ещё устроить дегустацию, конечно.       — Идея неплохая, но у нас не так много вина. Ты же знаешь, мы не так часто пьём. — Кажется, отец всерьёз заинтересовался идеей.       — Милая, а ты не хочешь сама это устроить?       — Я? — Элиана от такой неожиданности вскрикнула. — Извините. Я хочу, наверное… но боюсь.       Взгляд заметался по лицам, в поисках поддержки и подсказок. Юная Элиана никогда раньше ничего сама не организовывала. Помогать — да, помогала. Приглашения написать, завитушку в конце сделать, собрать букеты одной гаммы, подобрать украшения для залы — всё это она делала и не раз, нравилось, ныряла с головой в процесс. Однако сейчас внезапное предложение окатило огромной волной, напустила испуг. Дрожащие пальцы зацепились за ножку бокала, прохлада не уняла волнения, как и «опора» не придала сил. Крохотный безвкусный глоток, во рту так же сухо. Эли сделала несколько глубоких вдохов и выдохов, что принесли спокойствие. Родители всё это время сидели тихо, не донимали ненужными советами, давая успокоиться. Дочь вновь смочила горло, теперь обычной водой, отодвинув подальше вино. Попробовала, да приятный, необычный вкус, но не поняла она ещё всю прелесть напитка, посему и отложила.       — Если хочешь, мы не против такое устроить, но организацией будешь заниматься ты. — Мать по-лисьи улыбнулась. Гордится. Только гордость вызывала у неё такую улыбку.       — Хорошо, я попробую. — В голове Эли уже накидывала примерный план действий. — Но одна я не справлюсь, вы мне поможете? Я много не знаю. Мне очень нужны будут ваши советы.       — Конечно, милая!       Первым делом Элиана изложила план мероприятия на бумаге, который отдала на проверку матери, но та лишь подкорректировал пару пунктов, на остальное дав добро. Из основного с чем стоило скорее определиться: место, им нужно место. Так как на дворе весна, тепло, то решила провести на свежем воздухе, не отдаляясь далеко от поместья. Вместе с мамой искали лучшего сомелье и уже по его рекомендации закупали вино, подготавливали закуски, опять же под индивидуальный вкус напитка. Это оказалось самая сложная часть. Эли каждую ночь засыпала с мыслью, что ей предстояло сделать утром. Чем больше углублялась, тем радостнее становилось на душе. Вот это её дело! Дело, что давалось легко и приносило невероятное удовольствие от процесса. Каждая мелочь грела, будто огромный костёр, даже трудности вынуждали закрепить улыбку на лице и двигаться дальше, что-то решать, как-то участвовать.       Каждое приглашение Эли писала вручную, сама выводила буквы узорчатым почерком. Позвали только близких друзей, поэтому много времени это не заняло. В голове пробежала, правда, шальная мысль написать Арону, но Элиана не знала, где он живет, а спросить родителей боялась. А после под покровом ночи, вслушиваясь в любой шорох, она старательно вычерчивала его пригласительный. Потратила листов семь: то внезапная ошибка в слове проскакала, то слишком сильно надавила, и чернила растекались, то ещё какая-то мелкая неурядица. Письмо, что должно быть идеальным, подлинным эталоном искусства, растворилось в огне камина следующего вечера. Пламенные языки долго не хотели касаться, однако Элиана передвинула его в самое пекло. Глупо, но до конца мероприятия надеялась, что лорд приедет, заявится без приглашения, чего, конечно же, не произошло.

***

      С утра во дворе кипела работа: ставили столы, тенты, готовили закуски, натирали бокалы — по крупицам собирали маленькую мечту Элианы. В груди сердце не находило места, сгорая от волнения, то уходило в галоп, то наоборот замирало. Это она организовала. Сама. Почти сама, мама немножечко помогала. Однако гаденькие мысли всё же проникали в голову, нашёптывая мерзости о провале, и, тем не менее, мандража, как перед первым балом не возникало. Не чувствовалось неминуемой катастрофы, словно котёнок мягко ходил, на него смотришь, и сразу спокойно на душе. Всё казалось таким естественным, будто Эли с рождения занималась подобными вещами, по итогу, сослалась на кровь родителей, а не на собственные заслуги.       Приглашённый сомелье занимался винами, спросил лишь, где можно расположиться. Эли мельком за ним наблюдала, с каким трепетом и теплотой эксперт ухаживал за каждой бутылкой, расставлял их то по парам, то небольшими группками, то рядами. В глазах читалось наслаждение, которым прониклась и Элиана.       К назначенному времени всё было готово, гости потихоньку прибывали, обменивались тёплыми приветствиями и пожеланиями. Импровизированный зал быстрее наполнялся, шумел тихими голосами, ненавязчиво играла музыка, рядом расположена небольшая танцплощадка, на которой пока пусто. Все толпились около столов с винами и закусками. Сомелье уже начал познавательную лекцию.       Гости рассыпались в благодарностях перед родителями Элианы, те сразу же переводили стрелки на дочь, рассыпались комплиментами. Эли практически не участвовала в разговорах, только слушала, потягивая фруктовый сок.       — А вот и наш замечательный организатор, которого я с самого начала никак не могу найти! — за спиной послышался бодрый голос Марка. Элиана повернулась с широкой улыбкой, ей нужны были слова восхищения и благодарности, чтобы расцвести по-настоящему.       — Я здесь. — Она прильнула к телу объятиями. — Я рада, что вы смогли приехать. Как вечер?       — Ох, отлично! Не волнуйся, у тебя явно способности к организации. — Ловко подхваченная тарталетка предложена, но Эли помотала головой, не переставая светиться от похвалы.       — Спасибо, я очень старалась, — застенчиво ответила Цветочек.       — Видно. Нет, правда, великолепно, не ожидал от тебя такого. — В считанные секунды в глазах заплясали звёздочки, а на губах смешинка. И лёгкий укол обиды принёс дискомфорт.       Они тогда долго болтали, перебирали истории с мероприятий, забавные казусы, посмеивались излишне громко, привлекали внимание взрослых. А после Марк позвал Эли танцевать, у него даже хорошо получалось: отточенные до безупречности движения, каждый поворот в своё время, нота в ноту. Но это он подчинялся влиянию музыки, которая несла, диктовала, что делать, куда шагать, не ощущалось естественности, совместимости, как-то больно театрально, заученно. Болезненный укол в груди, а перед глазами на мгновение встал образ Арона. С лордом танец проживался по-другому, словно маленькое путешествие в неизвестность, лёгкое, как порыв беззаботного ветра. С ним кружилось не только тело, но и голова, эмоции били фонтаном через край.       От быстрого ритма у обоих сбилось дыхание, сердце норовило вырваться из груди и рассказать всему миру про сей замечательный момент. Марк держал Цветочек под руку, когда они сбегали от тягучих разговоров взрослых, туда, где тихо, где не было глаз, где уже сами могли уединиться за беседой. Пара добрела до скамеечки, отделённой ветвистыми рододендронами в цвету. Жених усадил Эли со словами, что ненадолго отойдёт.       Капали бессовестно минуты, казалось, прошла вечность. Элиана уже успела разволноваться, не заблудился ли Марк, хотя они не так далеко ушли от праздника, стоило лишь пройти чуть-чуть по аллее. Цветочек несколько раз порывалась найти потерянного, вернуть его или, наоборот, встретиться в кругу гостей, но останавливала себя. «Скорее всего, его задержали родители, или кто-то из взрослых что-то спросил. Ничего страшного!» — успокаивала себя Эли.       — Глянь, что добыл! — Элиана вскрикнула от неожиданности, испуг сменился злостью. Она развернулась, чтобы всё высказать негоднику. — Тише, не кричи, пожалуйста. Знаешь, каких трудов мне стоило это умыкнуть? — В руках зажато два бокала розового вина. Того самого вина.       — Хорошо, договорились. Извини, но в следующий раз не подкрадывайся из-за спины, ты же не убийца! — Цветочек насупилась, но напиток приняла.       — Как тебе в голову такое пришло? Сравнить меня с наёмником?! — он возмущён, но всё же в голосе преобладало шутливое настроение.       Не было звона бокалов — вдруг взрослые услышат. Снова знакомый волнующий аромат пощекотал нос. Сельморэ ти дуне прокатилось сладостью по рту, оставив на губах и языке силуэт, нотки ягод. Самое вкусное вино, что Эли удавалось пробовать, правда, таких было не так много, но это уже мелочи. В памяти остался пьянящий вечер, ассоциировался с клубникой, сладкой, сочной. Цветочек прикрыла глаза от удовольствия, смакуя.       — Знаешь, Сельморэ ти дуне переводится, как закат нежности, — Марк говорил тихо, почти шёпотом, что мог затеряться в общем шуме, улететь с ветром.       — Красивое название, но немного печальное. — Он придвинулся чуть ближе к Эли, их взгляды пересеклись, оба сделали по глотку вина.       — Почему?       — Я так понимаю, ты всё это  время слушал описание от сомелье? Он хороший рассказчик и много знает о вине. — Жених приобнял Цветочек одной рукой, во второй держал бокал. В невинных, ещё детских глазах столько доверия, на мгновение молодой паре прикосновения показались мерзостью.       — Ты о том дядьке на сцене? Я так, краем уха услышал. — Эли почувствовала дыхание на шее. Может, только ей на ум пришла такая глупость, Марк же охотно тянулся ближе?       — По мне так это печально. Ведь закат — это конец. Конец нежности.       — Мне кажется, ты не совсем правильно истолковала название. Тут обыгрывается цвет и нежный вкус. — Как же близко. Опасно близко! Элиана слегка отодвинулась, дёрнулась, будто олень в испуге.       — Возможно, а может, закат, потому что нежность перерастет во что-то большее. — Щёки порозовели от вина, хотя, вероятно, из-за смущения.

***

      Даже сейчас щёки пылали от воспоминания. Были же хорошие моменты с Марком, приятные, нежные, чувственные, такие дорогие сердцу. Как они вместе ходили за ручку по парку, много разных танцев сплясали парой, близко-близко. Эпизоды яркими вспышками проносились перед глазами, растягивая губы в улыбке. Но он всё равно не Арон. От упоминания имени душа трепетала, растекалась от жара любовного пламени, пленённая харизмой, умом, манерами.       От воспоминаний уже их совместного танца кружилась голова. Она двигалась, словно в дурмане, опьянённая музыкой и им. Маленькая ладошка тонула в его тёплой, большой. От поворота, когда она оказалась в его объятьях, внутри поднялась буря. Хотелось вновь и вновь возвращаться туда, отдаваться моменту и партнёру, чтобы сердце замирало и неслось.       Сельморэ ти дуне. Закат нежности действительно наступил, осталась лишь любовь. Всё выгорело в безжалостном пламени, жгучий вихрь из эмоций заставлял двигаться вперёд. Трепетать, дрожать всем телом от мимолетных прикосновений, растекаться от каждого поцелуя руки, храня в памяти. Часы, проведенные рядом с ним, их несправедливо мало. Мало. Ещё-ещё! Желание растянуть время, заморозить возникало каждый раз рядом с ним. Нет, родители не заберут её отсюда! Ни за что!