Безымянные

      Больше Лишний не услышал ни слова.       Мутант замер, вглядываясь в лицо Рыжей, и она смотрела на него так же — сосредоточенно, неподвижно, как загипнотизированная.       Каким-то шестым чувством Лишний осознавал: они разговаривают. И разговор идёт не слишком гладко. Воспользовавшись моментом, он наклонился, дотянулся до пулемёта, лежащего у костра.       Никто ему не мешал, и он поднял заряженное оружие на мутанта, понимая: вряд ли поможет, но нужно было сделать хоть что-то. Ожидание затягивалось: желтоглазый всё смотрел, молчал, и лицо его становилось всё более напряжённым.       А Лишний не мог совладать с нахлынувшей на него дрожью — он буквально кожей улавливал, как растёт между этими двумя созданиями Зоны невидимое, давящее на мозг напряжение.       Он уже сталкивался с подобным явлением — тогда, в схватке с контролёром, погибла часть его группы. Пси-поле, создаваемое мутантом, ощущалось как невидимая волна, раскручивающаяся вокруг него по спирали, но пока ещё подконтрольная — отдающаяся только тяжестью в теле, низким гулом в голове, путающим мысли. И безотчётной тревогой: казалось, дай этой силе вырваться — и она уничтожит, сметёт всё вокруг, обрушит стены, как карточный домик…       И волна ударила. Всё произошло в долю секунды: взлетела вверх вторая рука мутанта, длинная, сегментированная, зазубренная — не рука даже, а клешня стального цвета, и почти дотянулась до Рыжей, но… Та вскинула свою руку в ответ, и мутантово оружие надломилось, с хрустом отдёрнулось в сторону.       Лишнего тоже задело — он упал, завалился на бок, хватаясь за голову, — виски пронзило резкой болью, и эта боль окончательно дезориентировала его. Сквозь тонкий звон в ушах он различил короткий, полный отчаяния крик.       Преодолевая себя, Лишний сел, снова поднял пулемёт. Увидел: в полутьме, за пламенем костра, возвышалась широкоплечая фигура. Излом устоял на ногах, и теперь, скалясь, пытался подтянуть к себе то, во что превратилась его клешня: нечто ещё более уродливое и напоминающее порубленную аномалией, перекрученную ветку чернобыльского дерева, покрытую инеем.       И Лишний, собрав все свои последние силы, выстрелил, куда смог: по ногам твари и чуть выше — косой очередью, что оборвалась резко, оставив за собой звенящую тишину. Падение тяжелого тела на бетонный пол отдалось в этой тишине гулким эхом.       — Мать твою, Лишний! Окрик прозвучал как пощёчина. Смысл слов до него не дошёл, если вообще был — Лишний понял только, что обращались к нему. Он мотнул головой. Вяло, как сквозь сон, поднялся на ноги. И бездумно похромал к мутанту, занеся пулемёт над головой — в его пустой голове осталась только одна мысль: надо добить тварь тем, что под руку попалось.       — Стой! Не двигайся, идиот!       В этот раз он понял, что от него хотели. Это определённо был ментальный приказ. Он отреагировал рефлекторно — застыл на месте, даже не опустив рук. Его тело помнило — если воспротивиться, будет очень плохо.       Рыжая бросилась к рюкзакам бандитов — подняла один и стала вытряхивать оттуда всё подряд: аптечку, какие-то консервы и другие банки непонятного назначения, ножи и тряпки…       — Блять… — она снова ругнулась сквозь зубы, и Лишний вздрогнул: её гнев причинил боль, сравнимую с ударом сапогом под дых.       Из второго рюкзака высыпалась, звеня металлом, связка контейнеров, и сталкерша опустилась на колени, отщёлкивая застёжки. Наконец, она нашла, что искала: подняла с пола и прижала к груди покрытый шипами шар, источающий холодное синеватое свечение. И чуть не бегом рванула к мутанту.       «Снежинка, — вспомнил Лишний каким-то краем сознания. — Редкий артефакт, дорогой. Лечебный…»       Он с недоумением смотрел, как Рыжая, подойдя к врагу на безопасное расстояние, прокатила артефакт по полу — и мутант, шевельнув здоровой рукой, подтянул его к себе.       — ПДА. — Голос излома остался всё таким же монотонным, убаюкивающим, — Дай мне ПДА бандитов, если уцелел. Мой… Разрядился. И Рыжая послушалась — метнулась к сваленным в кучу бандитским вещам, подняла с пола тёмный прямоугольник, включила экран. И подошла к излому уже совсем близко.       — Живи, — сказал мутант. — Живи и бойся. Я не смог забрать, но… Придёт тот, кто сильнее меня.       — Ты тоже живи, — неожиданно мирно ответила ему Рыжая. — И больше мне не угрожай.       Она обернулась и, приближаясь к Лишнему, мысленно приказала: — Быстро собирай всё, что может пригодиться. Мы уходим.       А дальше было беспамятство. ***       Лишний пришёл в себя посреди старой асфальтовой дороги, на незнакомом участке местности. Впереди расстилалась равнина, заросшая сорняками и чахлыми кустами. Вдалеке вспыхивали и гасли аномалии — в сумерках многие из них было проще заметить.       Он попытался осмотреться и не смог: взгляд притягивало к земле, внимание само собой сосредотачивалось на одной цели: идти, не спотыкаясь, по следам Рыжей, повторять за ней каждое движение, даже кажущееся бессмысленным со стороны.       И, как только он попытался воспротивиться этому наваждению, стало совсем тяжко: всё его сознание заполнила собой чужая и чуждая воля, что звучала иначе, чем его мысли, давила на него и двигала им, как марионеткой. Он в ужасе дёрнулся, попытался задышать чаще, скинуть с себя липкий морок, но не вышло: чужая воля держала крепко.       И тут его отпустило. Мгновенно, без всяких переходов, он снова стал хозяином в своей голове.       Это было даже неуютно — его, наконец, заколотило крупной дрожью: то, что произошло, слишком сильно напоминало ему пережитое в Монолите. Ментальный контроль там использовали Старшие — по поводу и без.       Он встал, как вкопанный, пытаясь осознать произошедшее. Рыжая обернулась, подошла к нему, взяла за руку. Сказала тихо, ласково:       — Не сопротивляйся, ладно? Там, впереди, не только аномалии. Это минное поле. Я пойду первой. — В усталом взгляде её тёмных глаз он разглядел что-то вроде сожаления. — Не хочу, чтобы ты оступился. Согласен?       — Это обязательно?       — Так проще всего. — Она не стала врать или уходить от ответа. — Можно, конечно, пройти другим путём. Но нам сейчас надо бежать. А тебе мозги пси-полем повредило. Вот я тебя и вела...       Он вздохнул. Страшно было до одури: опять впустить в своё сознание другого человека означало разрешение делать с ним, Лишним, всё что угодно.       Он не хотел этого позволять. Но не был уверен, что справится сам: в темноте почти ничего не было видно — сложно будет в точности повторять шаги за Рыжей. Да и за день он умотался настолько, что впору было лечь на землю и ждать, когда его слепые собаки сожрут.       Он сжал кулаки и решился:       — Давай.       Напрягся, приготовился терпеть. Но Рыжая не стала сразу его одурманивать. Заглянула в его глаза ещё раз, положила руку ему на плечо. Пообещала:       — Я не причиню тебе вреда. Как дойдём — сразу отпущу.       И спросила совсем тихо:       — Сможешь довериться?       Он постоял ещё с минуту, справляясь с собой, ведя безмолвный спор. Подумал: это не одно и то же. Его не ведут мучить или воевать. Его просто берегут — и это кажется настолько диким, безумным, что он готов поверить во всё, что угодно, только не в это.       В конце концов, он согласился.       Во второй раз это оказалось проще– Рыжая теперь не подавляла его волю, а только отдавала бессловесные приказы, и он выполнял их сразу, без промедления. Шаг, ещё шаг… Он постепенно переставал чувствовать своё тело и разум, но это уже не причиняло страха. Без сопротивления ментальный контроль внезапно оказался совершенно безболезненным.       Когда Рыжая отпустила его, он обнаружил, что вокруг совсем стемнело, и единственным источником света была тусклая, едва выглядывающая из-за туч луна. Лишний огляделся: впереди было ещё одно поле, заросшее какой-то растительностью, подозрительно похожей на обычную пшеницу.       Рыжая остановилась, пощупала непонятную траву. Сбросила автомат и рюкзак с плеч и рухнула на землю, как подкошенная.       — Привал — пять минут, — заявила она, глядя в небо. Даже в темноте её лицо выглядело осунувшимся, утомлённым.       — Хорошо, — согласился Лишний. Сел рядом, нашарил в кармане пачку сигарет. Протянул одну Рыжей, помог поджечь.       — Ты как, порядок?       — Живая, как видишь… Давай просто помолчим, хорошо?       — Без проблем.       Он и сам был рад просто отдохнуть — без мыслей и слов. И всю дорогу не нарушал тишины — так и тащился за своей сталкершей на заплетающихся ногах, стараясь не отклоняться от маршрута.       И, не смотря на все события прошедшего дня, на душе у него было до странности радостно и спокойно.       Высокая растительность, в которой он утопал по грудь, оказалась действительно пшеницей и пахла так же — мокрой соломой и хлебом. А ещё в прохладном ночном воздухе витал другой, волшебный, почти позабытый запах — когда Лишний понял, что это, по спине непроизвольно поползли счастливые мурашки: это был запах обычной весенней ночи, без примеси местной удушливой пыли и кислотно-озонового душка аномалий. Словно они оба вдруг забрели за Периметр, сами того не заметив.       Он почти не удивился, когда далеко впереди замаячил жёлтый светящийся квадратик окна. Только когда подошёл ближе, насторожился: у одноэтажного домика, чересчур сохранного на вид — будто его неделю назад ремонтировали, целыми грядками росли огромные, яркие цветы.       Рыжая провела его мимо цветов, бесшумно открыла дверь. Поставила рюкзак на пол в чистой и светлой прихожей и прошла дальше — в кухню, где всё выглядело так, будто в этом доме ещё жили люди.       Лишний сел за стол и чуть было не сполз на пол от усталости. А Рыжая протянула ему кружку с тёмной жидкостью: он понюхал и поразился в очередной раз: это был свежесваренный кофе.       — Что это за место? Кто нам кофе сварил и зачем?       Он глянул на Рыжую — та сидела напротив, опираясь плечом о стену и с не меньшей радостью прихлёбывала из своего стакана.       — Слышал когда-нибудь о сталкере Гупи?       — Припоминаю. Тот парень, который до Монолита дошёл и застрелился, так?       — Так. Знаешь, что за мечта у него была? Лишний покачал головой.       — Суть этой легенды в том, что он ничего не хотел — его заставили повести группу в Припять. Но Монолит всё равно исполнил его сокровенное желание — красивый дом, тишина, покой и очень много кофе. Только мозги у этого парня были устроены так, что мечта ему поперёк горла встала — не мог он вынести своего счастья. И теперь этот дом иногда является людям — когда нужен им больше всего. Потому что мечта не может быть одинокой — ей обязательно нужен хозяин.       — Бредово звучит. Значит — правда. — Лишний улыбнулся. — В Зоне ведь всегда так…       — Да. — Рыжая подпёрла голову рукой, нахмурилась. — Ты напуган тем, что случилось сегодня. Я чувствую, у тебя есть ещё вопросы. Задавай.       — Даже не знаю, с чего начать… То, что ты у нас теперь помесь контролёра с бессмертным Семецким, это, в принципе, и так ясно…       Рыжая рассмеялась: видать, представила себе, в результате чего могла появиться такая «помесь».       Лишний проигнорировал её и продолжил:        — Меня одно интересует: какого чёрта ты оставила этого излома в живых? Он что, мозги тебе промыл? Что ему вообще было нужно от нас?       — Как бы покороче объяснить. — Рыжая нахмурилась ещё сильнее, старательно сдерживая проступающее на лице беспокойство. — Помнишь, зачем я ходила в Припять? У меня в ПДА осталась карта, на карте — цель, схрон. В схроне была спрятана флешка. Эту флешку и потребовал мутант. Как думаешь, зачем она ему?       — Да кто ж его знает… — Лишний почесал в затылке. — Эти изломы, говорят, на всю голову сумасшедшие…       — А затем, что это, мать его, Журналист! — рявкнула Рыжая, потеряв терпение. — И ты его чуть не убил. Трындец… — Она спрятала лицо в ладони. — Если мы всё-таки убили Легенду… Короче. — Она резко выпрямилась и посмотрела на Лишнего тоскливо, серьёзно:       — Я не знаю, какие будут последствия, но предчувствие у меня нехорошее. Думаю, если Журналист мёртв, сама Зона будет против нас. Она будет нас испытывать, чтобы мы доказали, что достойны были забрать жизнь такого… Человека.       — Хорошо, допустим, это был сам Журналист. — Лишний пытался собрать свои мысли в кучу. — Так в чём была проблема отдать ему эту чёртову флешку? И что там такое было, что он решил насмерть с тобой драться?       — Он сказал, там старые документы, связанные с возникновением Зоны. По идее, если он прав, то флешка никак не поможет мне вернуть память. Но это всё равно моя последняя надежда. Если кто-то заказал у меня эти документы, значит, рано или поздно на меня выйдут заказчики. Я отдам им флешку и смогу задать вопросы. Пока других вариантов найти хоть какую-то информацию о своём прошлом я не вижу. Доходчиво объясняю?       — Вполне. — Лишний кивнул, соглашаясь. — Мы здесь в безопасности? Можем поспать?       — Идём. — Рыжая встала, опираясь рукой на стол, — Если здесь есть где помыться — я первая. ***       Горячая вода шумела, успокаивая тревожные мысли. Из зеркала на Рыжую смотрела совсем уж девчонка — лет семнадцать на вид. Она ощупала своё лицо, разглядывая — миловидное, веснушчатое, чуть щекастое — на нём не слишком хорошо смотрелось угрюмое, злое выражение.       В то, что она чуть ли не подросток, откровенно не хотелось верить: с самого начала своей истории, с той самой аномалии, в которой она очнулась, она чувствовала себя лет не меньше чем на тридцать пять, а то и вовсе глубокой старухой, видевшей войну.       Это отражалось во взгляде — тяжёлом, тоскливом. Ей самой неприятно было смотреть в собственные глаза — слишком много в них было того, что не спрятать.       Надо бы научиться делать непроницаемое лицо, да только когда это успеется — других проблем с каждым днём всё больше.       Выходя из ванной, уже засыпая на ходу, она нос к носу столкнулась с Лишним. Он проскользнул мимо неё, опустив голову, но она всё-таки заметила: в его глазах ядовитым огоньком блеснула тревога.       По меркам Зоны, спальня в доме была просто шикарной — посреди комнаты стояла огромная кровать, застеленная чистым бельём. Рыжая завернулась в одеяло и уставилась в окно, за которым виднелось освещённое луной поле.       Неправильное поле, нездешнее — слишком красивое и ухоженное. Такие только за Периметром бывают. Судя по всему, этот дом представлял собой аномалию настолько мощную, что пространство вокруг него искажалось километра на два в ширину. Тем лучше — обычные сталкеры по такой местности никогда не пойдут, сразу заподозрят неладное.       Вспоминая события прошедшего дня, она раз за разом возвращалась к разговору с Журналистом. Излом обещал, что за ней придёт кто-то сильнее его. Она уже догадывалась, кто именно. Хорошо, что только за ней — Лишнего раненный им мутант посчитал недостойным внимания. Лучше уж так…       Лишний пришёл минут через десять — бесшумно просочился в дверь, полураздетый, обмотанный чистым полотенцем. И медленно, будто борясь с собой, подошёл и присел на край кровати.       — Тут другая комната есть, — произнёс он, глядя исподлобья. — Ты не против, если…       — Не против. Рыжая не захотела лезть в его мысли. Догадалась и так.       — Не то, чтобы я боялся, что ты снова меня изнасилуешь. — Он улыбнулся, пытаясь неловкой полушуткой разрядить обстановку. — Я просто…       — Я знаю, чего ты боишься. — Рыжая оборвала его на середине фразы и ощутила исходящую от него нездоровую дрожь. — Я тебе не Старший Брат или кто там у вас за главного. И я не буду тебя насиловать. Ни противоестественным для мужчины способом, ни в мозги, ни как-либо ещё.       Слова получались резкими, но зато — честными. Ей и самой давно хотелось высказаться на эту тему. Ещё с того случая в деревне, когда она хотела сделать Лишнему приятно, а он решил, что она только и мечтает над ним поиздеваться.       — Если уж тебе так важно, чтобы я сказала это вслух — вот тебе моё обещание. Я тебя вообще пальцем не трону, пока сам не полезешь. Понял?       — Понял, — он натянуто улыбнулся. — Ты уже говорила мне. Что мы на одной стороне, и всё такое… И я тебе верю. Просто… Я не могу пока с этим справиться. После всего, что я видел… Я всё время жду, что произойдёт что-то страшное. И мне пока непривычно с тобой. Это ничего?       — Ничего.       Она придвинулась к нему ближе, но не стала прикасаться. Только посмотрела в глаза, стараясь вложить в свой взгляд всё тепло, которое она — боясь признаться в этом себе — с самого начала чувствовала к этому покалеченному парню. Ещё с тех пор, когда он, связанный и беззащитный, уже готовый умереть, робко ответил на её поцелуй.       И всё своё больное, неправильное, принимающее порой странные формы — желание сблизиться с ним и защитить его.       — Иди спать, Лишний. Пусть тебе приснится что-нибудь хорошее.       Она с трудом вынесла его ответный взгляд, полный боли и беспричинной вины. Не отвернулась, когда он, задержав дыхание, потянулся к ней и невесомо поцеловал в щёку.       Но уже не смогла сдержаться — обняла его крепко, припала губами к дрожащей жилке на шее, вцепилась ногтями в покрытую шрамами спину, замирая на несколько долгих секунд… И отпустила.