Безымянные

      Рыжая очнулась от того, что стало слишком тесно. Что-то шерстяное прощупывалось под рукой, кто-то обнимал её сзади, крепко, жарко.       — У-у-у, — сказала она, ни к кому толком не обращаясь.       — Ты в порядке? — спросил её Шухов тихим полушёпотом.       — Убери руки, — конкретизировала она свой недовольный скулёж.       Перед её лицом, в сонной дымке замаячила огромная, обросшая серой шерстью морда с ярко-зелёными глазами.       — Это что за херня? — воскликнула Рыжая, пытаясь выпутаться из навязчивых объятий.       — Мряк! — ответила ей херня, и низко, рокочуще замурчала.       — Это кот-баюн, вообще-то, — засмеялся Шухов и отпустил Рыжую, садясь на край кровати. Рыжая последовала его примеру, отворачиваясь от странного кота. Оглядела окружающую обстановку: типичный заброшенный дом, окно с целыми стёклами, древний стол с двумя стульями у окна. На одном из стульев висел её скомканный плащ и стоял рюкзак. Заботливо, ничего не скажешь — всё принесли в целости и сохранности.       Она требовательно посмотрела Рэду в лицо:       — Ты зачем меня держал? Я что-то натворила, пока была не в адеквате? — И добавила, смущаясь, — Я сильно кричала?       — Нет, — Шухов покачал головой. — Ты только плакала. В первый раз в жизни вижу, чтобы человек так плакал — без слёз, одним только дыханием. Я вообще-то тебя не только из-за этого всю ночь караулю, — он отвернулся, видимо, подбирая слова, — Надеюсь, ты не собираешься идти мстить?       — Кому? — Рыжая поморщилась, вспоминая то, что видела под пси-излучением, — Монолитовцам, что ли? Я их сейчас видеть не хочу, не то, что руки об них марать. Да и много их там… — она с сожалением проговорила, — страшно. И добавила:       — Мне надо уйти. Отпустишь ненадолго?       — Ты куда так рвёшься?       — Надо перед Лишним извиниться. Я, кажется, поняла… — она осеклась, ещё раз глянула на Рэда, и решилась спросить:       — Кстати, почему ты меня за Лишнего не резал, если такой справедливый? Или мне это всё… — её голос дрогнул, но она сделала вид, что сама этого не заметила, — только предстоит?       — Нет, конечно, — Шухов посмотрел ей в глаза, прямо и без всяких попыток спрятать эмоции. И она увидела в его взгляде колкую, острую жалость.       — Я больше не хочу тебя ни за что убивать. Ты и без того слишком много пережила. Если что, попробуем с тобой договориться. Да и вообще… Право на месть для меня — святое. Я не осуждаю тебя за то, что ты сделала с Лишним.       — Не знаю… — Рыжая нахмурилась, опустила голову. После того, что она видела в аномалии, ещё больнее ощущалась тоскливая вина. То, что она сделала, было не исправить, и она тяготилась этой виной, не зная, куда её деть. — А за что мне было ему мстить? — спросила она у Рэда. — Он говорил мне, что не трогал женщин. Он никого не насиловал. А я с ним вот так… Как эти со мной. Ну не сволочь?       — Женщин, — Рэд усмехнулся — криво, пугающе. — Ты хоть знаешь, что у них там за иерархия? Ниже младших только послушники. Из всех послушников до посвящения в младшие доживает едва ли треть. Как ты думаешь, почему?       — Может, ты мне прямо скажешь? — она резко поднялась с кровати, пошарила в карманах плаща, достала сигарету. Присела на один из стульев, готовясь слушать.       И Рэд принялся говорить:       — Эти несчастные жертвы, каким ты видишь Лишнего, делают с послушниками, недавно вступившими в «Монолит», всё, что их боженька прикажет. Пускай и находясь под прямым ментальным контролем — но это не полностью снимает с них ответственность. Ты понимаешь, к чему я клоню?       — Как тут не понять, — пожала плечами Рыжая. — На фарш они этих послушников пускают, вот и вся история.       — Да и вообще, — продолжил Шухов, неопределённо махнув рукой, — поделом ему. Нечего было добровольно в «Монолит» вступать.       Сигаретный дым встал в горле комом. Она резко вдохнула, подавилась, закашлялась. «Как же так, — подумала. — Неужели сам… На всё это. Сам согласился… Зачем?!» А вслух сказала:       — А вот с этого места, пожалуйста, поподробнее!       Шухов сдержанно улыбнулся, глядя на неё снизу-вверх, явно довольный произведённым эффектом. Кот-баюн залез на его колени, пытаясь свернуться клубком, но места явно не хватало — слишком большой был зверь.       — Он думал обмануть систему, — пояснил Рэд. — Наивный мальчик… Был. Наслушался разговоров про Бродягиных парней — это те бывшие монолитовцы, которые на Долг работают. Узнал, что они с такими проблемами поодиночке справляются — обычным людям и не снилось. Короче — твой милый друг решил, что может сходить к Монолиту и вернуться, приобретя все необходимые навыки для того, чтобы стать этаким сталкерским суперменом. Вот как они примерно.       Рыжая, слушая Рэда, стремительно веселела и едва сдерживала желание перебить его своим смехом — настолько абсурдными казались его слова.       — Бродяга о том, что в «Монолите» творилось, понятное дело, не распространяется особо, и своим приказал помалкивать. Так, в общих чертах описывает — про ломку мозгов, про проблемы с памятью…       — А что, он им до сих пор приказывает? — зацепилась Рыжая за показавшуюся ей странной деталь. — Бродяга же Старшим Братом был. Лишний, например, этих Старших ненавидит. Как-то раз я пыталась его ментальным контролем по минному полю протащить, так он чуть ли не плакал — «Монолит» ему вспомнился. А эти, получается, бывшего своего командира рядом терпят? И слушаются?       — Как тебе сказать… У тех, кто смог уйти от Монолита, не то, чтобы психология ребёнка, гораздо хуже — они как собаки. Хозяина лишились, и если его никем не заменить, им слишком трудно жить. Вот они и липнут к бывшему Старшему — без всякого там пошлого контекста, конечно. А Бродяга сам одиночеством мается — но он не зря был лидером, выдерживает как-то. Понимаешь, что из всего этого следует?       — Не совсем, — Рыжая напрягла мозги, силясь понять, к чему клонил Шухов, но ничего толкового придумать не смогла. — О чём ты?       — Лишнему твоему ты навсегда теперь хозяйка, хочешь ты этого, или нет.       — Норма-ально, — она отвела глаза, уставилась в окно позади себя. Буйная растительность, мёртвые дома, серый рассвет…       «Хозяйка… Тоже мне, пёс нашёлся. Взрослый, неадекватный мужик. И что с таким делать? Гладить и кормить? В носик целовать перед сном? Хотя… А почему нет-то?»       — Что будешь делать с этой информацией, — спросил Рэд, поднимаясь, и в его голосе прорезались весёлые нотки. Будто ситуация с «ручным монолитовцем» казалась ему комичной и в чём-то даже знакомой.       Рыжая промолчала. Все эти сравнения её… Пожалуй, нового друга? С животным казались ей неприятными и почти оскорбительными. И в том, что Лишний не мог справиться со своей жизнью, уж точно не было ничего смешного.       Подумав, она всё-таки ответила:       — Я не собираюсь исчезать из его жизни. Если так вышло… Ну, пускай. Я виновата перед ним, так что попробую помочь. Да и вообще… Что бы ты ни говорил, он не настолько тряпка. Он, будучи безоружным, нескольких бандитов перемочил, пока я валялась в отрубе. Не побоялся же!       — Знаю, — перебил её Рэд. — Когда я узнал о тебе, я посмотрел на мир его глазами. Я такое умею. И вот, что я тебе скажу: не торопись к нему с разговорами. Ему сейчас не нужно волноваться почём зря. Пусть сначала долечится.       — Ну… — Рыжая закусила губу, размышляя о том, какая Шухову может быть выгода от того, что она сейчас не пойдёт к Лишнему, — Допустим, я его беспокоить не буду. И что он, вылечится? Хочешь сказать, Болотный Доктор ему сможет мозги в порядок привести?       — Насколько это возможно, настолько и сможет, — неопределенно ответил Рэд и пожал плечами. — Ты и сама многое пережила за последнее время. Сходи, прогуляйся.       — Выгоняешь? Или сюрприз приготовил? — Пошутила Рыжая, видя во взгляде ярко-синих глаз какую-то добрую хитрость.       — Сюрприз сам приготовился. Тащился сюда сутки через километры и аномалии. Ну как такого не пропустить было? Иди-иди. Провожать не буду, сама найдёшь.       — Ну и пойду, — она затушила сигарету о край стола и направилась к выходу.       Вышла на воздух, ёжась от утреннего сырого холода. Над головой сгустились хмурые, пепельного цвета облака. Неподалёку, в конце небольшого рядка домов, кто-то стоял. Рыжая достала из кармана пистолет, щёлкнула предохранителем.       Огляделась ещё раз. Дома стояли в два ряда, и если она осталась незамеченной, можно было подкрасться к неизвестному с другой стороны и проверить, кто он есть. Ничего хорошего от Рэда она не ожидала — последним его сюрпризом были четыре ножевых.       Бесшумно и быстро, насколько позволяла мокрая от ночного дождя трава и рыхлая от влаги земля, она укрылась за домами и прошла вдоль аномального поля, шумящего электрическими разрядами и подлетающими в воздух листьями. У последнего дома остановилась, выглянула из укрытия, разглядывая странного гостя, который — уже очевидно — был человеком.       Мужчина в тёмном камуфляже стоял и курил, опираясь спиной о стену. Почувствовав на себе её взгляд, он резко обернулся.       И Рыжая не смогла поверить своим глазам.       Он пришёл, сам. К ней?       Сердце гулко ухнуло и словно осыпалось в желудок, пропуская сразу несколько ударов. Ноги приросли к земле. Она не знала, что делать. Нужно было подойти, поприветствовать его. Нужно было не стоять столбом. Но как же было сложно…       Он шагнул к ней.       — Рыжая!       Он улыбнулся. И она, преодолевая себя, улыбнулась тоже.       — Юрий. Ты откуда здесь?       Она двинулась к нему, сокращая расстояние.       За прошедшие несколько дней она почти забыла его лицо, и теперь словно обжигалась, глядя на него, осторожно, боясь, что он всё прочтёт в её глазах.       — Да так, мимо проходил, — ответил Семецкий, не переставая улыбаться. Когда между ними остался один шаг, он протянул руку, и… Потрепал Рыжую по волосам.       И ей захотелось потянуться за его рукой — безотчётно, не думая о последствиях.       — Я знаю, что это ты защитил меня в Припяти, — сказала она. — Больше некому было. Не знаю, зачем, но… Спасибо. Я это запомню.       — Не за что, — улыбка схлынула с его лица. — Они не успели тебя…?       — Нет. Я застрелилась.       — Наш метод, — Семецкий рассмеялся, весело, красиво. Рыжая постаралась рассмеяться тоже, но выдавила из себя только куцый смешок.       — Что теперь? Ты к Шухову пойдёшь?       — Нет. Мы с ним ещё успеем пообщаться. Я тут по дороге детёныша псевдокабана убил… Короче, у меня есть мясо. И водка. Как думаешь, где тут можно разжечь костёр?