Безымянные

Она залегла в нишу на горе радиоактивного мусора у Свалки. Руки холодил ствол «Винтаря», снятого накануне с безымянного одиночки. Ей было всё равно, кто этот умирающий человек – она лишь прервала его жизнь одним выстрелом. Местность отсюда просматривалась отлично – ряды проржавевшей от времени, фонящей техники за просевшим металлическим забором, а между ними – аномалии с нетронутыми артефактами. Никто их и не тронет – слишком сложно было бы достать. Она давно заметила – там, где выше радиоактивный фон, скапливается пси-поле, и как следствие, гроздьями вырастают аномалии с артефактами. Доставать такие артефакты полез бы только смертник. Она уже устала стрелять по крысам без единого попадания – снайперской винтовки у неё раньше не было – когда на горизонте появился «смертник». Она, конечно, рассчитывала на монолитовцев или, в крайнем случае, бандитов – только вот откуда им здесь взяться? Этот клочок земли с недавних пор контролировался «Долгом». Жирный седовласый долговец гнал на аномалии новичка-отмычку. Без пуль в обойме у последнего, как она определила своим подспудным чутьём. Новичок был совсем пацанёнком – молоко на губах не обсохло. Сколько ему, пятнадцать? Безоружность парня, конечно, сыграла в происходящем определённую роль, но долговец больше давил авторитетом. «Иди – иди», – ворчал он на не слишком ретивого парнягу, – «А то как ты учиться собрался? Без практики ничего не получится. Учись, пока жив. Я раньше, тоже как ты был…» Рыжая поморщилась от омерзения. «Учителя жизни» всегда вызывали у неё затаенную злобу. Сколько она их встречала – каждый норовил что-то с неё поиметь. А уж с тех пор, как она встретила настоящего наставника (пусть их отношения и начались, мягко говоря, дерьмово) – всем этим умудрённым персонажам хотелось влепить тяжёлую, смачную оплеуху. Она прицелилась, задержала дыхание. И выстрелила. «Твою ж налево» – вскрикнула в сердцах. «Помогла, так помогла!» Парень, сделав пару неловких шагов, рухнул на тронутую утренним инеем траву. Он недоумённо уставился в небо, не замечая зияющей дыры в своей груди. «Ему холодно», – подумала она отстранённо. «Холодно от мёрзлой земли, а ещё у него падает давление. Он нежилец. Но до того…». И подожгла огромную Жарку поближе к долговцу. Тот и понять ничего не успел – запахло пережаренным мясом, в небо взметнулся сноп искр, а за ними пепел. «Неплохая дисстанция. Чёрный бы мной гордился». Она почувствовала смерть пацана, но решила его не «жрать» – кто его знает, что там с душами этих сожранных? В бессмертие души она, конечно не верила. Но на всякий случай решила жрать боль и смерть только самых мерзких людей. Так себе доброта, но и это для неё было прогрессом. «Вася», – подумала она. – «Вася вернул себе человечность, а значит и я смогу». Из плешивой рощицы, окольцевавщей Свалку, зафонило радостью. Рыжая постаралась ощутить её всей душой, не вмешиваясь в чужое сознание. Юра пришёл. Она повесила на плечи винтовку и ссыпалась с горы мусора, стёсывая руки об острые углы, натыкаясь на арматурины. Плевать. Заживёт со следующей смертью. Быстрым шагом устремилась вперёд, огибая аномалии. Чуть было не побежала, но вовремя выровняла темп. Не хотелось показывать своей спешки. Через минуту с неё ссыпалась вся грязь, с куртки устремилась струйками кровь. Как же было плевать… Он стоял в тени старого дерева, спрятав руки в карманы. Увидев её, шагнул вперёд, обнял крепко. Она тоже закольцевала его в объятья, цепляясь за чужие плечи, вдыхая запах табака и кофе. Через секунду попыталась отстраниться, но услышала тихое «подожди» … И наконец-то уткнулась в его грудь, как давно хотела. Не в постели, не отогреваясь после очередной внезапной погибели. Просто ощущая, что ему тоже не всё равно. Он нежно перебирал её волосы, дышал в макушку. Тёплый… Тёплый и спокойный. Только сердце бьётся заполошно. Почему так быстро? Он совсем не контролирует себя, не пытается ничего спрятать. Как можно быть таким? ... Вечный мягко отстранился, поцеловал её – неторопливо, глубоко. Будто стараясь прочувствовать каждую секунду. Потом приложился губами к её виску, пощекотал щетиной. И разомкнул объятия. Она увидела своё отражение в его необыкновенных глазах – тёмный силуэт в зелёном омуте, среди серых крапинок. Рассмотрела его лицо, стараясь запомнить каждую чёрту – на случай, если он её когда-нибудь покинет. Он тоже посмотрел на неё с какой-то невыразимой тоской, будто предвосхищая будущую потерю. «Он-то чего?», – мысленно удивилась Рыжая. Он зачем-то потянул её руку на себя, поднёс к глазам. Затем рассмотрел и вторую. – Что с тобой? Я сначала подумал – испачкалась. Пока не вспомнил, что к тебе тоже не пристаёт грязь. – Да так, поцарапалась, – она повертела перед глазами свои ладони – выглядели они и правда неважно – все перепаханные глубокими ссадинами, сочащиеся кровью. – Возьми… Сожми в ладонях, – он обхлопал карманы и вынул мелкий «Светляк». – Да ладно… – Бери. Не хочу, чтобы тебе было больно. – Хорошо… – Поражённо ответила она. Сердце глухо ухнуло, пропуская удар. Она замерла, глядя вдаль, сквозь жидкие деревья и проблески солнца. Его слова задели за живое, прорезали брешь в обороне. Она не знала, как на них ответить. – Пойдём, – мгновение спустя сказал он. – У меня для тебя сюрприз. – Опять? – она улыбнулась, перебарывая ступор и свою привычную мимику – уголки губ как обычно опустились вниз, почему-то так и тянуло состроить типичный злорадный оскал. Она сдержалась. – Не опять, а снова. Надеюсь, он тебе понравится. Я мог ошибиться… «Как будто мне от тебя что-то нужно» – подумала она, нахмурившись. – Он понравится мне в любом случае. Суть не в форме… И, наверное, даже не в содержании. – А в чём же? – ухмыльнувшись, спросил он. Рыжая поймала его взгляд. Он лучился радостью, интересом, теплом. Наверное, стоит сказать ему… Она глубоко вдохнула: – Суть – в тебе. Он приподнял брови, а потом обхватил её за талию, поднял на руки, легко, как пушинку. Рыжая тихо вскрикнула и обхватила его шею. – Осторожнее, тут же аномалии впереди… – У меня детектор пищит, разве не слышишь? – Слышу, конечно… Но мало ли… – она подняла голову, глядя в его лицо. – Много ли, – он поцеловал её в лоб. – Не бойся за меня, я неубиваемый. И за себя не бойся. Я не подведу. Аккуратно огибая аномалии (благо – здесь их не так много уродилось), он донёс её до бетонной бытовки – видимо, бывшей сторожки. Опустил на ноги, прошёл в тёмный проём. Рыжая зашла за ним. Пока смаргивала утреннее солнце, привыкая к темноте, почуяла острую боль. Кто-то рядом дрожал от шока. Кажется, кто-то знакомый из прошлой жизни… Вечный стоял у стены, смотрел вниз. Под ним сидел человек, ссутуленный, скованный наручниками за спиной. Под ним натекла плотная лужа крови, из-под штанин виднелись какие-то перекрученные бурые палки. Похоже, ему сломали ноги в нескольких местах и неумело перерезали сухожилия. – Кто это? – спросила Рыжая. Человек уронил голову на грудь, не давая ни единой подсказки. Вечный ухватил его за ворот комбеза, вздёрнул вверх. Рыкнул: «в глаза ей смотри!». И человек посмотрел. Рыжая отшагнула назад, опёрлась на стену. Это был её заказчик. Тот, кто давно – ещё до ритуала, до её смертей и возвращений послал её в Припять отнести флешку. Неприметный, среднего роста, коротко стриженный, как и все в Зоне. Рыжая даже прозвище его не смогла вспомнить. – А теперь говори, мразь, – веско сказал Вечный. – Что ты сделал? Человек оскалился. Он молчал. Вечный так же молча достал из кармана нож. Вынул из ножен, примерился. Наступил на чужую ногу, и человек басовито заорал во весь голос. Громко, прерываясь лишь на вдохе, даже не стараясь молчать. «Позорище», – подумала Рыжая, – «И как его мутанты раньше не сожрали, с таким-то голоском?... Как же его звали? Не могу вспомнить. Странный какой-то сюрприз…» – Я скажу! – заорал мужчина, – Скажу! Отпусти, сука. Вечный отшагнул в сторону и неуловимым, змеиным броском ударил его в плечо. «В плечо… Зачем оставлять в живых, с такими-то ранениями… У Юры должны быть все основания так поступать. Не может же он пытать его просто из садистических побуждений?» Она вспомнила, как Вечный – на второй день знакомства с ней – пытал молодого бандита, кажется, просто за то, что тот пытался захватить его дом. «Может», – решила она. И эта мысль почему-то показалась ей чертовски приятной. Вечный прокрутил нож в ране. Мужчина оглушительно заорал – теперь уже визгливо, хрипло, коротко. – Говори уже! – прикрикнула на него Рыжая, стараясь не выдать интереса к происходящему. – Утомил твой ор. Вечный с размаху залепил своему пленнику смачную оплеуху. – Ты слышал мою девушку. Выкладывай. «Мою девушку…» – Рыжая украдкой улыбнулась. Постаралась запомнить эти слова, чтобы согреть ими сердце. – Короче, я… – Мужчина закашлялся, помотал головой. – Я отправил троих в Припять с флешкой. Флешку должны были забрать кое-какие ребята из Монолита… – К делу, — рыкнул сквозь зубы Вечный. – Короче… Ты – он кивнул в сторону Рыжей, – была одной из этой троицы. И, чтоб добру не пропадать… И чтобы вам платить не пришлось… Я вас троих сдал. Продал, то есть… Самый безопасный маршрут вам дал для обратной дороги. Мимо монолитовского патруля… – Ин-те-рее-сно, – по слогам протянула Рыжая. – А ты знал, что с нами сделают в Монолите? Плечи мужчины затряслись, ей сначала показалось, что он закашлялся. Но он беззвучно смеялся. – Ты, верно, умом повредилась. Известно, что стало бы. Мужикам мозги сломают, да в секту. А тебя – в расход. Что они там с бабами делают – одним им ведомо. Но платят за вас хорошо. – Рассказать тебе, что со мной было? – Рыжая даже удивилась собственному спокойствию. – Лучше расскажи, как ты сбежала, девочка. За тебя ведь заплатили, не авансом, а постоплатой. Когда уже получили в руки товар. Ясное дело, твой хахаль меня убьёт, так хоть байку напоследок послушаю… – Я тебе не «девочка», – брезгливо выплюнула она. – И хахали у тебя в Монолите, где твою мать каждый первый имел, и тебя на той же кровати раскладывал. Выражения выбирай. Раздался звук ещё одной звонкой пощёчины – Вечный явно тоже не был в восторге от формулировок. – Простите, мадемуазель, – мужчина презрительно скривился и сплюнул кровь на пол. – Так как вы соизволили выбраться? «А он всё-таки не промах», – скользнула мимолётная мысль в её голове, – «так орал минуту назад, а уже гримасничает…» – А я и не выбралась. Они меня сами отпустили. После того, что сделали. – И что же они сделали? Расскажи мне. – Его тон посерьёзнел. Но в нём по-прежнему не было страха. – Всё равно унесу твою тайну в могилу, а оттуда не возвращаются. Рыжая усмехнулась. – Юр, хватит с меня этого тошнотика. Спасибо тебе большое… Я очень ценю. Ты подарил мне справедливость. – Пожалуйста, малыш. Хотел бы я притащить в эту пыточную всех тринадцать Старших Братьев. Но вот – смог только его. Оставил в живых, чтобы он тебе в глаза посмотрел. Чтобы понял. – Кажется, он не понял. И вряд ли когда-нибудь поймёт. Что планируешь с ним делать? – Тебе решать. Изначально я хотел принести тебе его голову. Но решил спросить у тебя. Если вдруг захочешь… Можем даже его отпустить. У меня с собой артефакты. Полечим его, и пусть ковыляет. – Кажется, ты переоцениваешь мою доброту, – Рыжая улыбнулась. – Я чую, через пару часов будет выброс. Ещё десять минут, и уходим. – Хорошо… Оставим его умирать? – Нет. – Рыжая пожала плечами, делая равнодушный вид, – Просто принеси мне, пожалуйста, его голову. Вечный чуть изогнул одну бровь, взглянул на Рыжую, будто рассматривая её под новым ракурсом. – Не шутишь? – Какие уж тут шутки. – Она скинула рюкзак с плеч, расстегнула внешний карман, – Да и нож у тебя слишком острый. Вот, мой возьми, – она протянула ему старый короткий клинок, – Это ржавое убожество – в самый раз для нашего гостя. Вечный взял нож. Взглянул на него. Перевёл взгляд на Рыжую. И снова на нож. – Если не хочешь, можешь не смотреть. Просто выйди. Я заткну ему рот, чтобы не кричал. – Но я хочу, – она поставила ударение на последнее слово, – Хочу видеть, как он умрёт. И как ты, – она вновь акцентировала, – казнишь его. Если, конечно, тебе самому не будет трудно. – Ты ж моя садюга маленькая, – криво ухмыльнулся Вечный. – Ну, устраивайся поудобнее. Сейчас будет шоу. Он пнул мужчину в бок, и, не дав опомниться, подхватил его за плечи, подтащив вперёд. Затем взял его за ворот куртки, вздёрнул вверх, заставив встать на колени. – Рот ему закрой, – напомнила Рыжая. – Я эти вопли слушать не хочу. – Подай мне изоленту. Боковой карман, самый большой. Рыжая порылась в его рюкзаке, бросила в его сторону синий моток – и Вечный подхватил его на лету. Мужчина молчал. Хмуро уставившись в пол, он беззвучно, медленно дышал – видимо, старался напоследок сохранить хоть каплю достоинства. Вечный присел на корточки и принялся заматывать рот мужчины. Рыжая смотрела, не смея отвести глаз. Это всё для неё. Подарок от Вечного Сталкера. Кто знает – может, завтра она ему наскучит и этот подарок станет последним. Изолента закончилась, Вечный сжал мужчину за переднюю часть куртки – будто обнял. Тот отклонился назад, не имея возможности сопротивляться. Вынужденно уткнулся спиной в грудь Вечного, и Вечный начал казнь. От первого пореза мужчина дёрнулся, будто его прошило электрическим током. Вечный деловито задвигал ножом по горлу – туда-обратно, внутрь и наружу, умело, словно делал это каждый день. Мужчина отчаянно мычал, пытался дёргаться. Его глаза вылезали из орбит, наполняясь немыми слезами. В какой-то момент он произнёс что-то нечленораздельное, и Вечный остановился. – Что он говорит? – спросил он у Рыжей. – «Мужик, не надо», – перевела Рыжая его слова. – А ещё «прости, девка. Пощади». Так вот… – обратилась она к рвущемуся из рук Вечного мужчине, – Тебе хорошо заплатили за меня. Надеюсь, ты успел потратить эти деньги. А теперь заплати за то, что ты сделал. Вечный вопросительно взглянул на неё, и она кивнула. Несколькими резкими рывками, тяжело и рвано, он перерезал мужчине горло. Затих глухой крик, потонул в предсмертном хрипе, в булькающих звуках из прорезанной трахеи. Вечный на этом не остановился – весь измазанный в чужой крови, жуткий, зловещий – он схватился за край зияющей раны, раскрыл её и последними движениями ножа отделил голову от тела. Встал, пошатываясь, и несколькими пружинистыми шагами преодолел расстояние, отделяющего его от Рыжей. — Вот… – он опустил взгляд на кусок мяса в своих руках. – Это для тебя, моя принцесса. Рыжая улыбнулась одними уголками губ и вместо того, чтобы взять голову, положила руки на плечи Вечного. Прижалась к нему, ощущая животом истекающую кровью убоину, ещё тёплую. Потянулась за поцелуем. И ей ответили – порывисто, быстро, жёстко. Словно Вечный сейчас пожелал её сильнее, чем когда-либо. В её душе что-то шевельнулось – какое-то нечаянное, неизведанное тепло. Она оторвалась от его губ, задумалась на несколько мгновений. Это было определённо счастье. Новое, ни на что не похожее. Словно её наконец-то приняли такой, какая она есть, со всеми изъянами, пятнами грязи и трещинами. С этим её неисправимым садизмом. Вечный мог отвергнуть её, увидев в ней жестокость. Но он отразил её жестокость, присвоил себе – или он всегда был таким же? Не важно. Теперь она может ему доверять: ничто не скрепляет людей так, как совместно совершённое убийство. *** Они стояли под горячими струями воды. Близко, насколько возможно. Прижавшись к друг другу. Здесь, в душевой бункера учёных, где они двое заперлись изнутри, она наконец-то хоть немного отпустила себя. Перестала выискивать мерцающие угрозы аномалий, вслушиваться в мир, ограждая себя и Юру от мутантов. Она прочертила на его ключицах дорожку из поцелуев и теперь, вжимаясь всей собой в его тело, проводила языком по его широкой груди. Слушала его жаркое дыхание. Вдыхала его запах. Особенный, похожий на хвою и весенний ветер. Вечный вцепился в её спину, разминая затёкшие мышцы, и это было одновременно больно и приятно. Животом она ощущала его член – твёрдый, как скальная порода. Не могла отделаться от мысли – а как давно он так стоит? Со времени их утреннего поцелуя или со времени казни её врага? Вечный мягко отстранил её и бросил взгляд на широкую лавку у противоположной стены. Рыжая прикрыла глаза и кивнула. Так спокойно. Так правильно. Так вообще бывает? Вечный выключил воду. Взял Рыжую за запястья, положил её руки себе на плечи, подхватил её под бёдра. Рыжая обвила его ногами, вновь прильнула к нему. Хотелось никогда не разрывать объятий. Застыть в этой секунде мимолётного тепла, остаться с ним навсегда. Здесь, в распаренной комнате, запертой изнутри. И никогда никуда не возвращаться. Больше не проигрывать и не побеждать. Вечный медленно уложил её на лавку, лицом к себе. Плавно развёл её ноги, наклонился, положив предплечье ей под голову. Заглянул в глаза. Увидел в них что-то, и только после этого вошёл в неё, не торопясь – будто боялся спугнуть. Задвигался плавно, растягивая их общее удовольствие. Рыжая подалась вперёд, и он увидел в этом знак – скользнул другой рукой ей под поясницу, позволяя устроиться поудобнее, и ускорился, вбивая её тело в жёсткую древесину, не давая пространства для манёвра. Ей казалось, что она падает сквозь мир, сквозь потрескавшиеся стены и ослепшие чёрные окна, сквозь затухающие под дождём костры и плачущее небо. Что на неё проливается первый весенний дождь, смывая все потаённые страхи, целуя раны её души. Она трепетала, словно рыба на крючке, насколько возможно подаваясь вперёд – насаживаясь на член – сильнее, глубже, острее. Вечный вдруг остановился и спросил: – Почему ты молчишь? – Что? – она не сразу поняла вопрос, с трудом возвращаясь в реальность. – Тебе неприятно? – Нет... – она фыркнула, не сдержав смешок, и шлёпнула его по спине. – Продолжай уже... Вечный не торопился. –Так почему? – Мы в Зоне. Здесь не кричат. – Мы здесь одни. Больше никого. Закрой глаза и будь со мной. – Хорошо, – произнесла она, пробуя слова на вкус, – Я буду с тобой. А ты не сдерживайся. И закрыла глаза, когда Вечный вновь ворвался в неё, припечатал к себе, двигаясь в жёстком темпе. Рыжая растекалась по лавке, закатывала глаза под закрытыми веками, дышала рвано, загнанно. Но всё ещё не могла произнести ни звука – просто тихо наслаждалась. – Перевернись на живот, – попросил Вечный через бесконечно долгое мгновение. Поднялся, ожидая. Рыжая кое-как собрала себя в кучу, перекатилась в сторону, ненадолго приподнялась, чтобы наконец-то снова лечь. Он вошёл в неё резко, до упора – словно искру высек. Она пискнула и приподнялась на локтях, стараясь быть к нему ближе, ощущать его всей спиной. Он же в ответ аккуратно зажал ей рот. «Если тебе так проще…» Ещё одна искра, и ещё. По её телу растеклось пламя, заполыхало. Она напрягла мышцы, чтобы ощущать это до предела, каждым нервом, с каждым вздохом. Глухо застонала сквозь его ладонь, срываясь на рваный вскрик. Вселенная сжалась в точку и взорвалась – и её тело содрогнулось, вытянулось, вжимаясь в плоть любимого мужчины, стремясь слиться с ним, врасти корнями, сцепиться душами. Потерять себя. Он ещё раз припечатал её к лавке, и замер, не размыкая объятий. Она слушала его дыхание, не желая двигаться, не желая даже убрать его руку со рта. Затем они, как по команде, неловко содрали себя с лавки, вновь встали под воду – чтобы вместе помолчать ещё каких-то пять минут.