Безымянные

Нет, просто так она не дойдёт. Даже если пройти сквозь пространство, даже если прощание с Вечным займёт пару минут. Скоро боль возобладает над ней, заставит остаться на месте, впасть в тяжёлую агонию или застрелиться. Выход очевиден. Рыжая достала из нагрудного кармана ампулу. Отломила кончик по насечке, склонилась к рюкзаку – оказывается, она неосознанно таскала его на себе всё это время. Наверное, не сняла, даже когда Васе могилу копала. Как же всё это было хреново… Всё – из-за неё. Вит убил Васю из-за неё. Мысли в голове метались, как душевнобольные по палате с мягкими стенами. Она и не пыталась остановить эти мысли– просто делала то, что решила. Достала шприц, исколола всю руку, пока нашла вену. В вену она никогда не «ставилась», да и вообще никуда ничем не «ставилась» – принцип. Хотя её, да Шмеля с Хмурым учил их первый проводник – обезболивающее в Зоне могло понадобиться в любую минуту. Но Хмурому обучение было без надобности – на то он и «Хмурый». А Рыжая как-то подспудно надеялась на него в этом вопросе. А теперь обезболивающее понадобилось ей в самый неподходящий момент. Но вот – в шприц наконец-то попала капелька крови. Рыжая нажала на поршень. В вены словно влили кипящую лаву, но уже через секунду ей стало хорошо. Хорошо и спокойно. Она осторожно прилегла на рюкзак. На небе горели яркие звёзды. В Зоне они почти всегда были яркими, прорывались даже сквозь облака, ведь здесь им не мешали городские огни. Вдруг её что-то мягко погнало вперёд, и она вспомнила: Вечный. Вскочила на ноги, придержала рану за края, чтобы оттуда не хлынула кровь. Запахнула плащ, чтобы Вечный не видел, насколько всё плохо. Наркотик весь ушёл в подавление боли – как и было нужно. Ясность сознания вернулась. Вернулись и эмоции – страх не успеть, опоздать, не смочь увести Юру из проклятой Зоны. Бездарно пропустить такой шанс. Она накинула рюкзак, шагнула сквозь стены, сквозь чьи-то выцветшие сны, сквозь лес и ночную прохладу. Нашла Вечного безошибочно – тот всё ещё был на Ростке. Отдыхал на краю неглубокой могилы, которую, видимо, только что закончил копать. Он взглянул на неё, спросил: — Что с тобой? У тебя кровь. Столько крови… Пора застрелиться, Рыжик. — Это неважно. Пойдём! Пойдём... Она схватила его за локоть, не дожидаясь согласия. Потащила вперёд – туда, где открывалась граница «Пузыря». Вперёд. В новую жизнь. Прошла секунда, и она притормозила. Вечный врезался в её спину – лёгкий удар отозвался болью в разодранных кишках. Она без предисловий заявила: - Выброс вот-вот начнётся, Юр. Аномалия поменяет своё направление. Она ведёт за Периметр, я проверяла. Пожалуйста. Я очень тебя прошу. Беги. Он кинул на неё взгляд, полный недоумения. Посмотрел на аномалию. И вновь на Рыжую. И сказал, как отрезал: — Нет. Её словно обухом топора приложили. Она только и смогла произнести: — Почему? Он повторил: — Нет. Зона тебя убьёт. Рэд тебя убьёт. Рыжая опустила голову. Ну и чем побить этот аргумент? — Разберусь как-нибудь, Юр. Выброс через пять минут. Решайся. И тут до неё дошло. Дошло, что всё это действительно происходит. Что Вечный уйдёт, и она больше никогда его не увидит. Ни-ко-гда. Слово отозвалось таким отчаянием, что она отвернулась, чтобы скрыть свой, ставший почти осязаемым, страх. Вечный взял её за руку, приблизился, уткнулся носом в её щёку. Произнёс: — Пожалуйста, послушай меня. Это звучало так искренне, так… Пожалуй, безысходно-тоскливо, что она невольно разделила с ним эту тоску. Вечный продолжил: — Есть причина, почему ты для меня так важна. Не единственная причина, конечно же, но… Ты помнишь, что средний срок жизни в Зоне - два года. Я похоронил уже четверых женщин. Ты не будешь пятой. Я никуда не уйду. Рыжая подняла на него взгляд. Его лица почти не было видно, но… Кажется, он смотрел на неё с грустью и примесью чего-то ещё – сильного, невыразимого. Несколько секунд они стояли так среди тихой ночи. Среди стрёкота сверчков, в свете далёких звёзд, в слабом мерцании аномалии. Среди тихой ночи… Рыжая уже решила - их последней ночи. Жаль, что сейчас она плохо видит его лицо. Жаль, что в их последний день они воевали, не были рядом. От Юры ничего не останется, кроме воспоминаний. Как и от Васи. Она молча вручила ему свой рюкзак – пригодится на первое время. Вечный взял его, видимо, решив, что ей просто тяжело. Рыжая опустила голову, подавила полувсхлип-полустон. Закрыла глаза и сформулировала тихий, аккуратный мыслеприказ: — Иди. И Вечный пошёл. Отвернулся от неё, даже не взглянув на прощание. Конечно, он и не мог этого сделать — у него не было ни единого шанса противостоять ментальному поводку. Она смотрела ему в спину, запоминая линию плеч, запоминая походку и тёмный камуфляж куртки. Будет ли она это помнить завтра? Или через две недели? Или через год? Его силуэт растворился в туманной бездне, и в душе Рыжей что-то оборвалось. Она тяжело выдохнула. Ей было больно. Болели разорванные кишки, болела душа, изнывая от тяжёлого решения. Она не хотела его отпускать. Не хотела, но должна была. Прежде всего — самой себе. Останься Вечный здесь, рядом с ней, разве смогла бы она смотреть ему в глаза? Разве смогла бы простить себя? Юра был уникальным человеком. Единственным человеком, который, пожалуй, по-настоящему о ней заботился. Она вспомнила: он не хотел, чтобы ей было больно. Осторожно присела на траву — с прямой спиной, чтобы минимизировать неприятные ощущения. Достала пистолет из кармана и, не задумываясь, застрелилась. *** Она была уже до оскотинивания пьяна. Сидела в старой лачуге в Копачах, привалившись к кирпичной стене. Понемногу цедила спирт из фляги, дожидаясь состояния, в котором на всё станет плевать. Но мир кружился, Рыжая сползала всё ниже, а плевать не становилось. Юра ушёл. Тогда и появился Чёрный Сталкер. Он зачернел в проходе, хотя, казалось бы – куда уж тут темней. Загорелись его глаза – синие, словно болотные огни на старых кладбищах Зоны. Осветили комнату танцующими бликами. — Привет, - сказала Рыжая. — Я не в состоянии драться. Но, даже если ты убьешь меня, — она отхлебнула спирта из фляги, — Признай: я победила. — Признаю. Я пришёл не за этим, — он присел рядом с ней. — Долго же ты шёл. — Да. Я долго восстанавливался в этот раз. Если бы не это… Рыжая обратила на него взгляд. Он отделил от кожи, буквально вынул из тела прозрачный плоский артефакт, висящий на цепочке. — Если бы не это, я бы лет пять отрастал обратно. — Что это? — Рыжая протянула руку, но Рэд вновь погрузил артефакт — как она ощутила — буквально внутрь своего небьющегося сердца. — «Воскрешалка». Так я её назвал. Единственная во всей Зоне. Она предназначена для того, чтобы, когда придёт время, я вышел за Периметр и вновь стал человеком. Стал живым. Но я этого не хочу. — Почему? – Рыжая постаралась собрать воедино свои мысли, выудить саму себя из пьяной круговерти. — Ты настолько любишь свою Зону? — Да. Я не хочу без неё жить. И теперь я совсем её не понимаю… — Потому что ты опять не смог меня убить. — В этот раз — и не стремился. Хотел только задержать тебя и Вечного. Чтобы избежать перелома ветки вероятности, после которой наступит война и неопределённость. И вот она, неопределённость… — Он протянул руку к фляге Рыжей, отпил из неё глоток. — Я вижу, что Зона дала тебе силу, превосходящую мою. И я этого не понимаю. Но, в любом случае, — он пронзительно взглянул ей в глаза, — ты сыграешь свою роль. Я сегодня понял, что Зона должна воплотиться. Обрести личность и тело. Обрести разумный фасад над своей хтонической частью. Рыжая пожала плечами. До замыслов Зоны ей теперь не было никакого дела. Сегодня она потеряла троих важных для неё людей. Васю и Юру. И даже Чёрного Сталкера — она потеряла к нему уважение. Для него она была лишь бракованной тварью. Угрозой его любимой Зоне. Впрочем, в этом для неё не было ничего нового — её всегда ненавидели те, кто был старше и сильнее. За характер, за дерзость, за то, что она всегда поступала по-своему. Ей и раньше частенько прилетало за это, но Рэд, конечно, всех переплюнул. На то он и Чёрный Сталкер. — Как день прошёл? — Она глухо, зло рассмеялась. Сейчас ей меньше всего хотелось думать о себе. Переживать вновь и вновь этот день. Какая же она, всё-таки, свинья. Набросила на Юру ментальный поводок. Не смогла сказать вслух, что именно к нему чувствует. — Я искал Вечного в «Монолите». Рыжая аж поперхнулась спиртом. Откашлялась, спросила: — При чём здесь Монолит? — Единственное место… — Рэд вновь потянулся к её фляге — Куда не дотягивается моё чутьё — это здание ЧАЭС. Там фонит таким пси-полем, что я никак не могу увидеть, узнать, что там происходит. Я должен был проверить. — И что? — Встревожилась Рыжая. — Ты победила. Его там нет. Рыжая откинулась назад, блаженно закрывая глаза. Его там нет. И ещё раз повторила про себя: «Ты победила». Эти слова не грели сердце. Она победила, и потеряла Юру. Всю ночь они молча пили. Рэд принёс абсента и сигарет. Рыжая не отказалась. Под утро она забылась тяжёлым сном без сновидений. А к полудню проснулась, укрытая его плащом. Значит, Рэд не хотел, чтобы она замёрзла. Или чтобы её сожрали мутанты. На плаще лежала записка. В ней неровным пляшущим подчерком было выведено: «Я проверил «Воскрешалку» на костях Лишнего. Хотел вернуть его тебе. Увы, ничего не вышло. Значит, на обычных людей она не действует, даже на монолитовцев. Я закопал его обратно. Рэд.» Рыжая скомкала записку, бросила в стену. Мятый бумажный шарик отскочил, лёг рядом. Рыжая запалила его в мелкой Жарке. «Проверил он, блять. Закопал обратно...» «Его звали Вася», — зло прошипела она. — «И он был свободовцем». Подавила рвотный позыв, свернулась калачиком и вновь забылась тяжёлым хмельным сном.