Конец - это чьё-то начало

      Приходится проморгаться несколько раз прежде, чем доходит, что теперь лежу внутри молочно-белой полусферы которая, кажется, ещё и светится. Да так ярко, что приходится щуриться. А ведь я такое уже видел: похожим барьером была окружена крылато-рогатая лошадь, якобы сражавшаяся со мной… сколько-то времени назад. Хех, совсем забыл, что во сне невозможно отслеживать часы.       Да что там часы — тут бы за событиями успевать, а то толком ещё не осмотрелся, как начался бой. Спустя мельтешение сцен — ещё один. А теперь вот появилась белая кобыла и попросила остальных меня не трогать.       Очень странный сон. Очень странный, но одновременно похожий на произошедшее в реальности. Если подумать, то первый бой после жеребьёвки я всё же выиграл, пусть и не без травм. Срезался как раз на втором — и события сна это отразили. А недавняя вспышка боли — это, наверняка, переставшее действовать обезболивающее. Удивительно даже, что не проснулся при этом. Наверное, врачи вовремя спохватились и…       И вот я смотрю сон, в котором у меня лапы, обутые в высокую стальную обувь, чёрная шерсть, покрывающая, видимо, всё тело, вытянутая морда и заметный на периферии зрения рог… Головой ударился сильно, походу, иначе как объяснить, что собственное подсознание не только окружение, но и меня самого сделало лошадью?       А ну-ка, стоп! Как там эта белая сказала? «Не трогайте её»? Её?! В какие же дебри меня унесло, если во сне нашли отражение события из младшей школы? Да, меня тогда дразнили «девчонкой», но это же… А, я понял! На днях ведь гулял с Каринкой, и она мне жаловалась на одноклассников. А я, пытаясь успокоить, рассказал ей про свой опыт. Надеюсь, выбивать обидчикам зубы она всё же не полезет, а то получится, что мой пример окажется мотивирующим, но не в том смысле…       Так, а почему я ничего не слышу? То есть, ничего из того, что происходит вне барьера. Будто недостаточно и без того дезориентирующего равномерного свечения полусферы. Раздражает. Ладно, теперь я хотя бы двигаюсь. Памятуя о прошлой неудачной попытке подняться, на этот раз просто переползаю ближе к барьеру. Стена света. Надо же. Интересно, какова она на ощупь?       Хах, и правда стена: поверхность твёрдая и непроницаемая, хоть и довольно тёплая. Что ж, раз не могу посмотреть, что происходит снаружи, может, хоть послушать удастся? Вот только глаза лучше совсем закрыть.       Повернув голову, подтягиваюсь вперёд, ещё ближе к границе купола. Ощущение тепла теперь возникает где-то чуть выше лба и при этом сбоку. Странно это как-то — вот так чётко «чувствовать» окружение явно не человеческим телом. А ещё как будто ухо дёрнулось при звуках чужих голосов, что всё-таки долетают сквозь купол.       — Ты, должно быть, растеряна и напугана. Мне и самой не до конца верится в произошедшее, но я обещаю, что теперь всё будет хорошо.       Интересно, это обращаются ко мне или к кому-то другому?       Стоит чуть отодвинуться от барьера, как снова не слышу ни звука. Странный эффект. Но слушать вот так, лёжа на полу с подогнутыми передними конечностями неудобно: «приросшая» к ним обувь явно не предназначена для таких манёвров и теперь впивается в колени жёсткими краями. А что, если… Да, вот так очень даже сносно! Чем барьер не стена, в конце концов? Раз уж он выдерживает мой вес, а держаться на ногах пока плохо получается, то буду пользоваться им как дополнительной подпоркой. Так что там снаружи?       — Но как так вышло, что… — вроде это уже другой голос, но почему-то он резко замолкает.       Ух, ёп!.. К внезапному исчезновению купола-подпорки я оказываюсь совершенно не готов. Вскинуть голову вверх, избегая чувствительного удара челюстью об пол, удаётся буквально в последний момент. Повезло, что шея такая длинная. Быстро проморгавшись, оглядываюсь по сторонам. Компания маленьких цветных лошадей стоит всё там же, а вот большая ретировалась в сторону и теперь будто закрывает от меня кого-то, пользуясь своими внушительными габаритами. Хотя, чего уж там, лёжа на полу без труда могу разглядеть тёмно-синие лапы таинственной незнакомки.       Кстати, а как это солнце так быстро встало? Вроде ведь луна была, пусть и огромная. А теперь вот даже не рассвет, а самый настоящий день. Хотя чему я удивляюсь, это же сон — тут и не такое бывает. Аргх, ну до чего ж неудачно окна выходят, а… Прямо в глаза ведь светит, собака!       — Ты не обожглась.       А? Замечание крылато-рогатой белой лошади настораживает. Особенно этой вот своей интонацией: полувопрос-полуутверждение. Она серьёзно? Мне только что практически прямым текстом сказали, что барьер должен…       — А нужно было? — ответ немного не в попад, но уж как есть.       — Нет, — мотнув головой, кобыла делает небольшой шаг в мою сторону. — Мне уж точно не нужно. Это была мера предосторожности, и я была уверена, что ты сразу же поймёшь природу этой магии и не станешь рисковать. — Магии? Она правда только что упомянула магию? — Особенно такой чувствительной частью тела как ушки.       — Сначала это были конечности, — бурчу в ответ, старательно отгоняя мысль, что сознательно рисковать здоровьем стал бы только полный идиот. Собственно, я этот идиот и есть…       Кобылица фыркает. Под её неверяще-удивлённым взглядом с трудом сдерживаюсь от того, чтобы не спросить прямо, что не так. Она, кажется, хочет что-то сказать, но вдруг вздрагивает и испуганно оборачивается, отступая в сторону, тем самым давая мне разглядеть «новенькую». Ещё одна кобылка. Тёмно-синяя. Ростом пониже белой, но зато над остальными лошадьми, виденными тут мной, возвышается едва ли не больше чем на голову. Да и рог с крыльями, опять-таки, а это… Да японский городовой! Что же ты, белая, так любишь эти свои вспышки, а?       На этот раз не выдерживаю и трясу головой, а когда зрение хоть немного приходит в норму — вновь вижу сияющую белую полусферу, но теперь, похоже, сомкнувшуюся над тёмно-синей лошадью. Хм… вот странно: сфера кажется абсолютно непроницаемой, но вот белая кобылица вглядывается в неё так, будто действительно что-то там видит. А может, и правда видит? Как-то же она поняла, что я пытался подслушивать. Или просто совпадение?..       Не знаю, что именно творит та, что под куполом, но у белой вдруг вырывается тихий вздох не то облегчения, не то удивления. Барьер исчезает, а сама кобылка переводит озадаченный взгляд то на меня, то… А, собственно, на кого? В упор не помню момент, когда эта тёмно-синяя здесь появилась. Во время «битвы» её не видел. Просто пропустил, отвлёкшись на световое шоу?       — Ты помнишь, что сказала мне в день своего чествования?       Хорошо, что вопрос адресован не мне, а той, второй.       — Кажется, д-да, — медленный кивок. — Я спросила, скоро ли будут приключения.       — Это ты! — белая кобылица как-то одномоментно оказывается рядом с тёмно-синей и… вот уж не знал, что крыльями можно обнимать. — Прости меня за эту проверку, сестра.       Так, значит, эти двое сёстры? И старшая из них почти наверняка белая — вон как опекает. Да и размеры, опять же…       Уютная родственная идиллия вдруг обрывается, и старшая быстро оборачивается ко мне. Кажется, или на мгновение в её розовых глазах мелькнул страх? Наверное, надо что-нибудь сказать, как-то объяснить, что я вовсе непротив таких вот идеалистических моментов и… Да ёптыть! Что за тотальная любовь к световым шоу?! Теперь опять как дурак лежу и пытаюсь проморгаться…       Приплыли, блин… Либо из-за всех этих вспышек меня стало подводить зрение, либо серый потрескавшийся каменный пол сменился на светло-коричневый ковёр…       Нет, дело не в зрении: чувствую под пузом мягкий ворс, а не твёрдые холодные плиты. Да и само помещение… Размеры стали куда скромнее. Зато в поле зрения попали дверь и деревянный шкаф, довольно вместительный на вид.       — Ой, вы это видели?! Я словно за один шаг миновала треть Эквестрии! — радостный возглас кудрявой розовой лошадки выводит из ступора, непроизвольно привлекая внимание. Кстати, не только моё.       — Вот шоб тебя, сахарок, нас же попросили! — кобылка в ковбойской шляпе толкает в бок свою энергичную соседку, но спустя мгновение почему-то краснеет сама, косясь в сторону сестёр.       — Простите, — «сахарок» виновато прижимает ушки, но стоит ей взглянуть на меня, как… — Ой, будь у меня такая неудобная обувь — я бы ни за что не решилась шагать так далеко! Это же как наступить на банановую кожуру: хотела в Кантерлот, а попала в Клаудсдейл. Жу-у-у-уть!       — Пинки! — на этот раз сразу хор из пяти голосов.       А это даже забавно — видеть, как эти мелкие осознав, что шумели гораздо громче своей неуёмной подружки, дружно прижимают ушки и вразнобой виновато бормочут «Простите, принцесса Селестия», смущённо глядя на белую кобылу… Стоп. Принцесса?! Эта белая — принцесса? А это точно мой бред, а не сон племяшки?       — Возможно, она права, — мелодичный голос не даёт толком осознать новую информацию. Улыбнувшись кобылкам, принцесса переводит взгляд на меня. — Как ты себя чувствуешь?       — Странно, — другого ответа попросту не нахожу. И не только потому, что вопрос задаёт белая говорящая крылато-рогатая лошадь, да к тому же принцесса. Просто такое ощущение, что чего-то не хватает, что ещё чуть-чуть — и я смогу понять что-то важное. Что-то, что должно придать смысл всему этому цирку, что наблюдаю последние… С момента, как отключился там, на ринге.       — Быть может, ты согласишься снять доспехи? — внимательно-настороженный взгляд.       Я? С радостью: очень уж неудобные ботинки мне достались. Только вот эти металлические орудия пыток со мной будто бы срослись, и снять их один об другой на манер кроссовок никак не получается. Что ж делать, а? Не зубами же отдирать?       — Тебе помочь?       Принцесса предлагает помощь? Неожиданно. Ну, почему бы и нет?       — Было бы здорово.       Кажется, слышу, как кобылка тихонько выдыхает. От её рога в мою сторону проплывает по воздуху золотистая мерцающая дымка. Мягкое сияние заставляет прищуриться, но слишком уж интересным и забавным кажется происходящее: свечение окутывает правую переднюю лапу, и вместе с ним приходит ощущение тепла и крепкого, но осторожного рукопожатия. Со звуком, похожим на чавканье отрывающейся от стекла вакуумной присоски, ботинок наконец-то «отлипает» от меня. Чавканье повторяется ещё три раза, но так и не могу понять, что же именно заставляло обувь держаться на мне, и почему она вдруг свободно снялась сейчас, под воздействием этой принцессиной… магии?       — Спасибо, очень ловко получилось, — благодарно киваю, упираясь передними конечностями в ковёр и пробуя принять сидячее положение. Есть! Смог!       — Броню и шлем предпочтёшь оставить?       А? А, так вот что звякало об пол, когда падал! Надо же, пока не обратил внимания — так и не понял, что всё это время был одет в подобие широкого изогнутого светло-сиреневого нагрудника с рисунком полумесяца в центре. Забавно.       — Не, я лучше налегке побуду.       Японский городовой, а как снять то, что даже толком и не видишь? Да ещё при условии, что на ногах толком не стою, и каждая точка опоры на вес золота?       — Эм-м-м-м… Поможешь, принцесса?       Долгий внимательно-испытующий взгляд…       — С радостью.       Мельком замечаю удивление и шок на мордочках остальных лошадей, но саму кобылку, похоже, это совершенно не заботит: она невозмутимо улыбается, вновь отправляя в мою сторону золотистое облачко. На этот раз оно слишком близко к морде, так что зажмуриваюсь. Негромкий щелчок — и со спины словно сняли рюкзак. Эх, хорошо…       — Не шевелись, — обеспокоенно раздаётся рядом, когда собираюсь было уже размять плечи.       М? Почему это? Но тепло, охватившее лоб и виски, тут же даёт подсказку: кобылица ведь говорила что-то про шлем. По мере того, как тепло поднимается всё выше и выше чувствую, как шею начинает что-то щекотать.       — Ну, вот и всё.       Принцесса со счастливой улыбкой подхватывает магией весь комплект доспехов и отправляет в шкаф. Интересно, что её так развеселило? Неужели, возможность сделать то, что обычно перепоручают прислуге?       — Вижу, тебе нужно время, чтобы прийти в себя, — ну вот, передо мной снова хоть и доброжелательно улыбающаяся, но уже куда более серьёзная кобылка. Даже жаль. — А мне нужно решить несколько вопросов, требующих срочного вмешательства. Мы обязательно поговорим, но позже, — она обводит взглядом остальных, после чего указывает им на дверь. Пока кобылки выходят, напоследок бросая в мою сторону недоверчиво-удивлённые взгляды, в комнате повисает молчание. — А пока располагайся и отдыхай.       Кивнув на прощание, принцесса тоже направляется к выходу, но останавливается буквально в шаге от него, уткнувшись взглядом в лежащий на полу кристалл, светящийся тусклым голубоватым светом.       — Опять упал, — со вздохом комментирует она, поднимая огранённый самоцвет и ставя в выемку в стене. — Тут есть всё необходимое на первое время. Можешь использовать как пожелаешь абсолютно всё, — в мимолётно брошенном на меня взгляде проскальзывает сомнение. — Но я очень прошу не трогать кристаллы: они нужны для освещения. Ну и просто мне дороги, — чуть помедлив, добавляет кобылка. — И, да, пожалуйста, дождись моего возвращения, не выходя за этот порог.       Не проходит и пары секунд, как остаюсь в комнате один.       Эмммм… Не понял?

***

      Лишь закрыв дверь и ощутив знакомый отклик заклинаний, Селестия, наконец, смогла почувствовать себя в безопасности.       Когда там, на балконе городской ратуши, перед аликорной буквально из воздуха возникла Найтмер Мун — принцесса поняла, что все её тренировки были зря: сколько ни уделяй времени для отработки приёмов, сколько ни твори атакующих и защитных заклинаний, бесполезно противостоять существу, самая суть которого — магия, получившая собственные волю и сознание.       Тысячу лет назад Найтмер Мун, едва обретя физическое воплощение, уже была серьёзным противником: она не просто предугадывала — она чувствовала, какое именно заклинание посылала в неё Селестия, и успевала его обезвредить, а то и контратаковать соперницу. Единственное, что тогда спасло аликорну от поражения, если не от гибели, в первые же секунды битвы — защитная магия солнца. Но скрытое луной светило не могло быть достаточно мощным источником, потому Селестии пришлось воспользоваться Элементами Гармонии — магическим артефактом, самостоятельно выбирающим владельцев. Тогда Элементы помогли, но это был последний раз, когда они были послушны воле аликорны. Воле той, что предала собственную сестру.       Надежда что луна, как источник силы, поможет сестре прийти в себя, растаяла, едва Селестия увидела грозный силуэт, формирующийся, казалось, из самой тьмы, и пронзительные, по-прежнему горящие ненавистью, глаза с вертикальными зрачками. Всё, на что хватило аликорны в первый момент — солнечные щиты. Но и те появились слишком поздно: Найтмер Мун уже перенесла их обеих на выбранное поле битвы — Замок Двух Сестёр. Всё было как в тот памятный день: закрытое луной солнце, зал для аудиенций и физическое воплощение боли и ярости Луны.       Щиты держались крепко. То ли Найтмер Мун и правда не могла их пробить, то ли просто развлекалась, прекрасно чувствуя, что связь с Элементами разорвана. Как бы то ни было, Селестия не собиралась тратить впустую неожиданную отсрочку проигрыша: даже без Элементов Гармонии всё ещё оставался шанс. Нужно было лишь успеть сотворить тонкое многоуровневое заклинание.       Не мешкая, Селестия закрыла глаза, трансформируя под нужную формулу почти весь магический резерв. Дальнейшее произошло слишком быстро. Аликорна и сама не поняла, как оказалась отброшенной к стене, лишь ощутила гаснущие всполохи собственной силы, теперь рассеявшейся в пространстве. Вот и всё. Ни шанса, ни времени на вторую попытку больше не было. Почти обессилившая, принцесса вскинула голову чтобы ещё раз посмотреть в глаза своему страху и своей самой страшной ошибке. Глупость тысячелетней давности обернулась кошмаром, а она, Селестия, ничем не могла помочь ни подданным, ни…       «Луна, сестрёнка, прошу тебя, очнись!»       Показалось, или Найтмер Мун чуть отпрянула назад?       — Я тебя не убью, — холодная интонация подействовала сродни пощёчине. — Ты отправишься на солнце на тысячу лет. А когда вернёшься — мы сразимся вновь. Я буду побеждать и изгонять тебя снова и снова, до скончания времён. Да будет тебе забвение, Принцесса Селестия.       Слова звучали страшно. А то, что за ними последовало, оказалось ещё страшнее. Вдруг не стало ни замка, ни Найтмер Мун, ни самой аликорны. Селестия не знала, где находится. Она не видела и не ощущала ничего кроме мрака, стремящегося погасить её сознание, и всё что оставалось — сопротивляться изо всех сил, не давая увлечь себя в беспамятство.       «Твайлайт Спаркл. Она сможет. Она обязательно поймёт, как отыскать Элементы Гармонии и вызволить нас с сестрой. Она сможет».       Одна и та же мысль тормошила снова и снова, заставляя противостоять нахлынувшей апатии и сковывающему сознание сну. Аликорна не могла сказать, сколько времени прошло с момента начала этой выматывающей борьбы, но вдруг почувствовала прилив сил и тепло, а следом и чей-то зов.       За секунду до того, как вернуться, вновь обретя физическое тело, Селестия неожиданно для себя словно со стороны увидела зал для аудиенций, Луну — явно перепуганную, — шестерых пони и… Найтмер Мун, распластавшуюся на каменном полу.       На мгновение Селестия испугалась, что Элементы Гармонии оказались бессильны, но вовремя заметила исчезновение эфирных гривы и хвоста — признак истощённого магического резерва для любого аликорна. А Найтмер Мун была аликорном, пусть даже и не прошедшим Становление. На какой-то момент мелькнула мысль позволить шестерым пони использовать Элементы Гармонии вновь, но… риск был слишком велик.       Усилием воли отогнав ужас недавнего изгнания и отругав себя за трусость, Селестия полностью сосредоточилась на происходящем. Она заключила Найтмер Мун в «Светлое Око», постаралась убедить юных обладательниц Элементов Гармонии пока ни во что не вмешиваться, лишь наблюдая, и только после этого смогла, наконец, уделить внимание сестре.       Тия представляла их встречу совсем не так. Она надеялась, что у них обеих будет хоть немного времени чтобы побыть наедине, чтобы объясниться и, быть может, даже снова обняться. На деле же пришлось ограничиться парой фраз, поскольку… стоило только принцессе подумать, что ситуация хоть немного взята под контроль, как Найтмер Мун преподнесла новый сюрприз: совершенно бесстрашно и без каких-либо последствий умудрилась коснуться щита.       Сперва Селестия решила, что кобылица каким-то образом поменялась местами с настоящей Луной, и теперь скрывается под её личиной. Когда же и эта догадка оказалась неверна, Селестия была вынуждена признать, что Элементы Гармонии действительно по какой-то причине пощадили Найтмер Мун, дав той собственное физическое воплощение.       Сколько бы раз за эту тысячу лет аликорна ни пыталась просчитать все возможные варианты исхода столкновения — такого она никак не могла предположить. Однако разбираться с этой загадкой прямо сейчас не было времени: следовало позаботиться о множестве пони в разных уголках Эквестрии, что, без сомнения, видели неладное в движении небесных светил и наверняка догадались, что с их принцессой случилась беда. Их всех необходимо было успокоить, а для этого — как можно скорее появиться на публике. Особенно важно предстать сильной и уверенной перед понивилльцами, оказавшимися в самом центре опасных событий. А ещё необходимо раздать указания дворцовым пони и охране, не забыть вызвать для аудиенции доверенных репортёров, перехватить прощальное письмо для Каденс, хоть немного поговорить, наконец, с сестрой и… попросить новоявленных спасительниц страны пока умолчать о том, что в Эквестрии, возможно, появился новый аликорн, буквально накануне пытавшийся захватить власть.       Дел предстояло много, а потому принцесса Селестия больше не могла позволить себе потратить ещё несколько секунд на созерцание двери, отделявшей от той, что чуть не стала живым кошмаром для целой страны. Привычно держа гордую осанку и придав мордочке доброжелательно-спокойное выражение, правительница обернулась к своим маленьким пони.