Конец - это чьё-то начало

      Тянущая боль в районе лопатки — совсем не то ощущение, от которого хочется продирать глаза. Специально же вчера на животе засыпал, подогнув под себя ноги… Все четыре. И всё равно…       Ай, с-с-с-с… Да как они с этим живут?! Мало мне ноющего крыла, так ещё и рогом об стену чиркнул, не рассчитав. В следующий раз попробую стоя уснуть, честное слово! Самое обидное — ноги ещё ни разу не затекали от неудобной позы, хотя их аж четыре, и в случае «потери бойца» вполне сумел бы доковылять куда надо на оставшихся трёх. Может, и правда у пони эти конечности неутомимые и несокрушимые?       С кровати скорее скатываюсь чем слезаю: спасибо затёкшему крылу, протянувшему болью до самого хребта. Неосторожно зацепил, блин. Так и приходится ковылять в сан-узел — медленно и печально, с волочащимся по полу крылом, время от времени со свистом втягивая воздух от ощущения сотен мелких игл, впивающихся под кожу… шкуру. Наконец, кровоснабжение восстанавливается, и лишняя пара конечностей перестаёт быть пыточным инструментом, становясь просто нафиг не упавшей приблудой. Нет, меня, конечно, заверяли что «приблуда» способна, после некоторой тренировки, вполне успешно держать тушу в воздухе — и доставшаяся от Луны-Найтмер Мун память это подтверждает — но… Не хочу я летать. И — уж себе признаться можно — побаиваюсь. Хотя на авиашоу посмотреть не отказался бы.       К зеркалам после того, первого раза, когда словил глюки тысячелетней давности, отношусь с опаской. Даже слегка выдыхаю, увидев хмурую лошадиную морду со змеиными глазами. Морда вскидывает голову, выставляя вверх длинный витой рог, моргает, поочерёдно левым и правым глазом, клацает зубами, — и мне приходится признать в ней своё отражение.       — Я умер и переродился в другом мире, в лошадином теле. Я проживаю новую жизнь, хоть и помню о старой. Я не знаю, почему так случилось, но это тело — мой второй шанс на существование.       Хорошая была идея — начинать день с самоубеждений перед зеркалом. Помогает не свихнуться, напоминая заодно в какой жопе я оказался.       — Местные лошади и пони разумны. Они — другие, но с ними нужно по-человечески.       Впрочем, последнее напоминание нужно не слишком: обрывки памяти Луны-Найтмер Мун вполне успешно «встроились» в мировосприятие, позволяя видеть в говорящих лошадках равных по интеллекту соплеменников. Пусть даже и передвигающихся на четырёх конечностях. Сам способ такого передвижения, как оказалось, вполне укладывается в голове, не заставляя заклинивать мозг. Сложнее принять «плюшевость» местных разумных. Уже неоднократно ловил себя на желании погладить и потискать кого-нибудь, словно большую кошку, в попытке справиться с волнением и плохим настроением.       — Вот сейчас и нагладишься, — хмуро обещаю отражению, вспоминая про необходимые утренние процедуры.       Если умывание и справление нужды освоил вполне успешно, то вот с купанием возникли сложности: между ног болтается, мягко говоря, не совсем то, к чему привык, а воспринимать нынешнее тело чем-то временным и абстрактным, чувствуя прикосновения собственных копыт, совершенно не получается. Тия пообещала выделить мне служанку, как только моё существование предадут огласке, а до тех пор была готова помогать с купанием сама, но… Она, блин, женщина!.. Кобыла… Женщина! А я — мужчина. Пусть и выгляжу сейчас как кобыла. Но это не значит, что чувствую себя тоже кобылой. А позволять женщине себя ощупывать… С одной стороны — а что такого? Ну подумаешь, девочка прикоснулась к девочке. Что она там не видела? С другой — не видеть в Тие женщину, которая тянется к самому сокровенному? Это ж, блин, практически прямое приглашение на секс! И замена Тии на служанку в этом случае не поможет. А взять в помощники жеребца ещё более стрёмно: как представлю, что будет там щупать всё своими копытами… Нет уж, лучше справляться самому.

***

      — И улыбаться. Но губами, без демонстрации зубов, — напоминаю своему отражению, готовясь «выйти в люди».       Вчера, после церемонии представления нас народу, Тия пообещала что теперь я могу ходить где пожелаю, осматривая дворец и его территорию. Предупредила правда, что утром будет занята докладами и не сможет составить мне компанию, но заверила, что любой из пони придёт на помощь, стоит мне только попросить. Ещё мягко заметила, что была бы рада, если бы мне удалось найти себе здесь занятие или хобби, которому мог бы посвящать своё время. Короче, просила развлекаться и ни в чём себе не отказывать, как бы невзначай упомянув, что надеется на мою благоразумность. Мда уж… Проблема в том, что я понятия не имею, чем тут у поней принято заниматься, и насколько это будет вообще мне по силам. Да и быт во дворце слабо себе представляю, если быть честным. Ну, в любом случае, экскурсия не помешает, а то вид собственных комнат, за несколько дней безвылазного в них сидения, набил оскомину.       — Чем мы можем вам помочь?       Стражники. Двое. Пегас и единорог. Тия что-то такое говорила, мол, выставит караульных у моей двери на случай, если что-то понадобится. То ли правда помочь хочет, то ли ненавязчиво пытается следить. А ребята молодцы: вот стою перед ними я — чудище-страшилище из древних легенд — возвышаюсь, змеиными глазами сверкаю, а толку ноль. Какие бы эмоции эти пони сейчас не испытывали, на мордах у них ничего не отражается… Или на лицах, раз уж здесь пони — разумный эквивалент человеков? Но с другой стороны — я же копыта руками не называю? Руками не называю. Называю ногами. Фырканье, эхом разнёсшееся по коридору, вырывается как-то само собой, непроизвольно.       — Вам помочь, леди Нир?       Вопрос проясняет сознание, мгновенно выветривая всё веселье. Леди. Леди, блин. Вот спасибо! Ладно, сам напросился: слишком долго тянул с ответом.       — Помощь не нужна, просто хочу немного пройтись.       — Готовы вас сопровождать и оказывать всяческое содействие, — и оба стража синхронно ударяют пол передними копытами на манер «раз-два».       Если эти ребята будут повсюду меня сопровождать, да ещё и чеканя шаг — то я скорее головную боль заработаю чем вокруг осмотрюсь. Вот только примет ли отказ Тия?       — Сопровождать меня не нужно.       — Как скажете, леди Нир, — кивает пегас после некоторой заминки. — Но если позволите… Дворец очень велик, с непривычки тут можно заблудиться. Но наш гарнизон рассредоточен по всем этажам. Если у вас возникнут какие-либо затруднения — можете обратиться к любому из стражи.       А он неплохо держится. Наверное, опытный караульный: умеет быстро принимать решения, чётко излагает мысли, готов брать на себя ответственность. Свой человек, в общем, хоть и понь.       — Спасибо за совет, так и сделаю.       Посчитав на этом разговор исчерпанным, киваю и неторопливо иду вперёд, до ближайшего поворота. Странное чувство: я тут был вчера вечером, но кажется что вижу всё впервые. А ведь прошло меньше суток с тех пор, как протопал туда-обратно. Впрочем, вчера, в суете и волнениях, было как-то не до разглядываний и оценки культурного достояния данного сооружения. Да и разглядывать это всё интересно только в первое время, если уж честно. Не спорю, отделка шикарная — лепнина, картины, узоры из гладкого камня, изящные светильники, фигурные дверные ручки — но в какой-то момент от всего этого начинаю уставать. Широкие коридоры и высокие потолки — это удобно, особенно для аликорна, но… неуютно. Слишком просторно. Слишком торжественно. Слишком… безлюдно. «Мои» апартаменты мне как-то больше по душе: отличные, хоть и скромные, апартаменты, в которых можно расслабиться и почувствовать уединение, а не словить ощущение что ты — последнее живое существо на земле.       Может, будь тут народу побольше — стало бы повеселее, но, не считая стражи, я видел только четверых местных. И все четверо при виде меня робко здоровались и почти сразу торопились по важным делам, пугливо прядая ушами. В итоге я стал развлекаться тем, что заглядывал во все попавшиеся двери, пытаясь угадать размер помещений, скрытых за ними. Вопреки всякой логике, за большими широкими створками могла скрываться довольно скромная, по меркам дворца «кладовка». Зато полки и этажерки со всякой всячиной уходили под самый потолок. Вот он-то, действительно, казался необыкновенно высоким. Пожалуй, меня даже не удивит, окажись эта комната в высоту сквозной — на два этажа. А попадались и наоборот, совсем маленькие и скромные дверцы, наполовину прикрытые шторками, за которыми оказывались, например, с десяток диванов и столиков с разложенными на них книгами, а прямо по центру — нечто вроде мини-сада. Зелёные кусты и крохотные клумбочки «оббегало» русло ручейка, разбавляя тишину уютным журчанием воды. Хорошее место, приятное. Ещё как-нибудь сюда загляну.       Продолжая экскурсию, добираюсь до огромного помещения. Кажется, у грызунов принято рыть сеть тоннелей с разными «комнатами»? Ну там, кладовая, спальня, туалет. Так вот, сейчас я в аккурат посередине комнаты, в которую выходит множество коридоров-тоннелей. И есть только одна дверь, аккуратная и далеко не самая большая из виденных мной, с дежурящими возле стражниками-пегасами. Хм, а вот это странно: обычно эти истуканы стоят у лестниц и на поворотах коридоров. Я ещё ни разу не замечал, чтобы кто-то из стражи дежурил у двери… за исключением моей. Так это комната Тии? Меняем курс!       — Утречка, служивые! Принцесса Селестия там?       — Так точно, мисс, — после некоторого замешательства, наконец, выдавливает один из них. Второй же просто открывает и закрывает рот, напоминая рыбу.       Отлично! Будет хоть одно знакомое лицо за сегодня!       — Но она не одна! — О, и Луна с ней? Ещё лучше! — Там сейчас собрание!       Панические нотки в голосе стражника видящего, как заношу ногу для стука, привлекают внимание и помогают вовремя осознать, какую глупость только что чуть не сделал. Пронесло.       И что теперь? Продолжить бесцельно слоняться по дворцу? Вернуться к себе? Попробовать выйти на улицу? Блин, ещё и есть хочется. Фрукты и печенье аппетита не вызывают от слова «совсем», вот и выскочил не позавтракав. Только вот сейчас, изрядно проблуждав по коридорам, уже об этом жалею. Решено!       — Где здесь у вас кухня, не подскажете? — как хорошо, что я так и стоял у двери, уйдя в свои мысли!       — Кухня в соседнем крыле, леди Нир. Просим прощения, но нам нельзя покидать свой пост. Мы не сможем вас сопроводить, — уточняет один из стражей.       В другом крыле, говорите? Хреново: учитывая, сколько тут комнат и коридоров, самостоятельно могу и не добраться.       — А прикомандировать мне другого сопровождающего сможете? Ну там, своим передать, чтобы выручили?       — Любой из единорогов сможет вызвать прислугу магией, но мы… — понь недвусмысленно косится на свои крылья, видимо, не решаясь озвучить столь очевидный факт. Пегасы, конечно. Повезло так повезло…       — Ближайший единорог где?       Ребята переглядываются между собой.       — Сноу, кажется, на смене сегодня. Его караул у лестницы, в конце вон того коридора, леди Нир.       Опять они с этим «леди». Надо будет упросить Тию выдать указание ко мне обращаться только по имени.       В конце коридора и правда вижу у лестницы ещё двух караульных, на этот раз земнопони и единорога. Выслушав просьбу, тот молча «зажигает» кончик рога. Искра красиво мерцает оранжевым светом, сам же понь продолжает стоять неподвижно, только светящийся рог и чуть раздувающиеся при дыхании ноздри отличают его от статуи. И… чего теперь?       Наконец, где-то внизу раздаётся дробный стук копыт — кто-то явно спешит вверх по лестнице, к нам.       — Сноу, это не смешно! Я только-только договорилась с…       Окончание фразы тонет в испуганном писке, когда бледно-серая земнопони с кофейного цвета гривой, наконец, преодолевает последний пролёт и видит меня.       — Это не Сноу, это я, — надеюсь, улыбка её хоть немного успокоит: не хотелось бы чтобы моя провожатая умчалась от меня, теряя подковы. — Мне очень нужно попасть на кухню. Вы могли бы меня проводить?       — К-к-конечно, леди Нир, прошу прощения, — низко поклонившись, поняша оббегает меня и останавливается чуть впереди. — Прошу за мной.       И мы вдвоём топаем по тому же самому коридору, по которому я шёл буквально пару минут назад. Минуя уже знакомый холл, прежде чем нырнуть в соседний коридор, встречаюсь взглядом с пегасами у дверей и с улыбкой киваю, мол, спасибо, всех нашёл. Пегасы удивлённо переглядываются, но, наконец, решаются кивнуть в ответ, очевидно отступив от протокола. Невольно улыбаюсь: будь с окружающими вежлив, и они ответят тебе тем же, даже если ты — стрёмная иномирная кобыла с тёмным прошлым.       А мы всё идём и идём. И понька всё боится и боится. И вот не понятно, то ли она меня боится потому, что я весь из себя такой большой мрачный и страшный. То ли потому, что позволила себе в моём присутствии показать эмоции и наехать на стража. Но что-то мне подсказывает, что повод для этого у неё был.       — Что, часто гоняют?       Ушки вздрагивают, а сама кобылка чуть не спотыкается.       — Прошу прощения?       — Говорю, часто приходится на пост к страже мотаться по их вызовам? Если они тебя просто так гоняют, то ты не молчи, скажи мне, или ещё кому. Получат пару нарядов вне очереди — шалить перестанут.       — Н-н-нет, что вы, не надо! Это Сноу просто… волнуется за меня. Да и мне не сложно совсем: я у горничных на подхвате, так что даже рада копыта размять. Спасибо за беспокойство, леди Нир, — взволнованно выпаливает кобылка, покраснев, кажется, целиком. Даже не верится, что живое существо способно на такой «мультяшный» эффект. Но память говорит да, способно, в мире пони это обычное дело. Ну и ладно. — Вот, входите, прошу.       Земнопони с поклоном открывает передо мной дверь, пропуская внутрь. Не понял? Комната с парой зеркал и с высокими цветочными вазами по углам. В центре — широкий, застеленный белоснежной скатертью стол в окружении десятка стульев. Может, мой внутренний «переводчик» барахлит и кобылка меня не так поняла?       — Это что? — обвожу взглядом комнату.       — Столовая, — кажется, понимая что сделала что-то не то, бледнеет земнопони. — Сюда вам подадут еду.       Ну ясно теперь: она подумала, что не так выразился из-за «тысячелетнего отсутствия». Наверное, решила что иногда путаю понятия. Придётся объяснить на пальцах.       — Да, верно, сюда могут принести то, что я попрошу подать мне к столу, — вздохнув, осторожно начинаю я, следя за реакцией кобылки. — Но, видишь ли, я совсем недавно в ваших краях, и понятия не имею, что вообще у вас принято подавать к столу. Поэтому мне очень хочется побывать именно на кухне чтобы всё увидеть и расспросить в подробностях у ваших поваров. Теперь понимаешь? Столовая прекрасна и достойна всяческих похвал, но сидя в ней я не узнаю ответы на свои вопросы. Поэтому, пожалуйста, отведи меня на кухню.       Пусть и со второй попытки, но меня, наконец-то, ведут куда надо. Об этом сигнализирует и мой нос, ещё на подступах, в коридоре, улавливающий такие запахи, что от нетерпения ускоряю шаг, обгоняя поняшку, и сам веду её к нужной двери. Большая, широкая, деревянная. Покрытие ручки стёрлось до серебристо-металлической основы там, где за неё держатся чаще всего. Уже прикоснувшись и чувствуя приятную прохладу, всё же оборачиваюсь к своей провожатой за подтверждением. Дождавшись кивка открываю створку и…       Я попал в рай! Ноздри щекочет запах свежевыпеченного хлеба, на большой плите, конфорок на восемь, что-то булькает и шкварчит — надеюсь, суп. Около двух десятков пони в косынках и колпаках стоят у столиков, чистя, моя и нарезая. Хлопают шкафчики, позвякивают лопаточки и венчики, развешанные на стенах везде, где только возможно. Еда. Настоящая. Приготовленная на огне. Как же мне тебя не хватало!       — Слайс, сколько можно спать?! Посуда сама себя не вымоет! Тащи свой куцый хвост сюда и… — тёмно-синий единорог, подавившись и чуть не уронив тарелки, которые нёс телекинезом, замирает, во все глаза уставившись на меня.       Краем сознания замечаю, как общий гул и перестук вокруг сменяют вздохи и писки изумления, а потом кухня погружается в тишину. Разве что в кастрюльке на плите булькает: вареву пофигу, кто там зашёл в гости. Мда, блин, шок — это по-нашему. Может, я зря сунулся без предупреждения? Надо было земнопоньку вперёд послать: ошарашенно-испуганные повара замерли и, такое ощущение, даже дышать боятся. О появлении новых аликорнов они наверняка слышали — об этом, насколько знаю, в курсе не только весь дворец, но и вся пресса — но, похоже, в отличие от стражи, подсобным рабочим никто указаний на этот счёт не выдавал. Придётся самому выкручиваться.       — Добрый день. Не волнуйтесь, я не с проверкой. Вон, она подтвердит, — с улыбкой киваю на свою провожатую, так и замершую у входа. — На самом деле мне очень нужна ваша помощь.       — Но, леди Нир…       — Просто Нир, пожалуйста, — перебиваю я единорога, совсем недавно устраивающего разнос за невымытую посуду.       — Но, — шумно сглотнув и вытерев пот со лба, наконец, решается он, — чем мы, простые повара, можем вам помочь, Нир?       Вот это другой разговор! А теперь взгляд пожалобнее, вид побеззащитнее.       — Я очень хочу есть. Но понятия не имею, что у вас тут принято подавать к столу. Помогите разобраться, а?       Смятение, удивление, осознание просьбы… Отлично! Понь явно понял, чего от него хотят и заметно расслабился. Это как в школе, когда сначала объявляют о внезапной контрольной, а потом выдают листок с заданиями и оказывается, что все они на лёгкую тему, хорошо знакомую и выученную назубок.       — Добро пожаловать на малую кухню, — кланяется единорог, не давая мне уйти в воспоминания. — Я, Кэррот Рейн, служу здесь главным поваром и с удовольствием э-э-э… проведу для вас экскурсию, ознакомлю с ассортиментом и отвечу на любые вопросы.       — Давай начнём с ассортимента, — с трудом сдержавшись чтобы не облизнуться, киваю я.       — Через несколько минут будет готов молочно-картофельный крем-суп, а пока могу предложить вам свеженаструганный салат по рецепту кирийского лорда, воздушные блинчики и пшеную кашу на молоке.       Блинчики! Каша на молоке! День обещает быть великолепным.       — Всё кроме свежих овощей и фруктов!       Сегодня исключительно руко… копытотворная и термически обработанная еда.       — Желаете поесть здесь или проводить вас в трапезную?       — Да здесь можно, заодно и поболтаем. — Единорог оглядывается по сторонам, поправляя съехавший на ухо колпак.       — Конни, грибы уже нарезаны?       — Да, Рейн, я всё сделала, — нежно-розовая пегасочка умильно вытирает копытца о фартучек и слезает с низенького табурета, оставаясь при этом как бы на дыбах: передними ногами придерживается за столешницу, сохраняя баланс.       — Подливка сегодня на тебе, всё знаешь, справишься. И пригляди за супом, пожалуйста. Остальные чего застыли? Обед сам себя не приготовит. Живо-живо-живо-живо! — отбивая дробь копытом прикрикивает понь.       А он хорош! Все вокруг сразу засуетились и вернулись к своим занятиям. В том что за нами с Рейном всё равно будут следить и чутко ловить каждое слово, можно не сомневаться, но хотя бы не будут глазеть в открытую. Да уж, местным кумушкам сегодня будет о чём посудачить.       — Прошу сюда, Нир, через минуту всё будет, — Рейн приглашающе указывает мне на место Конни, уже успев его «оттелекинезить» так что теперь это единственный чистый и не заставленный уголок столешницы.       Для габаритов аликорна кухня оказывается в самый раз: мне не приходится протискиваться между столешницами, рискуя ударить кого-то копытом или вляпаться гривой в миску с соусом. Пожалуй, даже вполне смог бы развернуться и встать поперёк, не врезавшись рогом в шкаф или стену, а вот табурет слишком маленький, так что просто отодвигаю его в сторону и усаживаюсь прямо на круп. Со стороны наверное смотрится забавно, как возвышаюсь чёрно-фиолетовой кляксой над цветным «морем». Кстати, не вижу свою провожатую-земнопони. Неужели, воспользовалась общим гвалтом и поспешила вернуться к своим обязанностям? Я произвёл настолько неизгладимое впечатление?       — Вот, прошу, — тарелочка с кашей и блюдечко с треугольничками блинов возникают как по волшебству — так ловко и быстро Рейн расставляет их передо мной. Следом появляются столовые приборы, завёрнутые в салфетку, и скрученное рулоном маленькое полотенце на отдельной подставке.       Оп-па, а вот об этом я как-то не подумал… Пока питался сырыми фруктами и овощами вилка с ложкой были не нужны, да и взять их в моих покоях не откуда. А лёгкие супчики хлебал так, прямо из миски, держа её на манер пиалы с чаем. И если блинчики ещё можно взять копытами, то с кашей этот номер не пройдёт. И пони ещё эти вокруг. А есть с каждой секундой хочется всё сильнее. И вот сижу я, такой большой и страшный, гипнотизирую тарелку, от которой исходит умопомрачительный аромат, и чувствую себя беспомощным… жеребёнком.       — Рейн, я лучше в трапезной поем, лады?       Наверное, было в моём взгляде что-то такое, что единорог лишь кивнул, сгрёб всё обратно в телекинез и как ни в чём не бывало направился к дальней неприметной двери, поманив меня за собой.       — Сюда никто не придёт, но на всякий случай я запру вторую дверь, а входящих через кухню, если таковые вообще будут, мы покормим на месте. В ближайшие час-полтора трапезная в вашем полном распоряжении, Нир, — вновь расставляя приборы доброжелательно поясняет единорог. — Если что-то понадобится, или когда закончите, просто позвоните в колокольчик.       — Спасибо, Рейн.       — Рад служить.       И вот мы одни. Только я и долгожданная еда. Привычная человеческая еда. Такая родная и желанная! Пшёнка. С маслом. Вкуснотищ-щ-ща!.. Ложка подцепляется быстро, но зачерпнуть ею каши и донести до рта оказывается гораздо сложнее. В итоге сам не замечаю, как через время практически утыкаюсь мордой в тарелку, чтобы не рассыпать. Благо, если приноровиться, рог — даже такой длинный как у этого тела — не мешает.       Блинчикам по части этикета тоже не везёт: трёхзубчатая вилка, с большой плоской ручкой «приклеивается» к копыту без особых проблем, но разница между этим телом и человеческим такова, что чиркаю по скуле, на автомате пытаясь повторить движение из прошлой жизни. В общем, сноровка и тренировки — моё всё. Но это потом, на сытый желудок. Пока же просто хватаю блины копытами.       Пришедший по зову колокольчика Рейн никак не комментирует вылизанные до блеска тарелки, уроненную на пол вилку и измятое перепачканное полотенце, лишь подаёт перемену блюд и свежие приборы. Надо отдать единорогу должное: никаких вопросов и удивления по поводу моего зверского аппетита, никаких попыток учить жизни. Ненавязчивость и предусмотрительность, насколько это возможно при таких обстоятельствах. Опять же, с первым волнением понь справился весьма быстро. Не зря, в общем, до главного по кухне дослужился. Свой человек! Да и кормит отменно, разве что…       — Рейн, скажи, у вас тут молочные продукты к столу подают? Ну, там, творог или сыр?       — Не слишком часто, ле… Нир, примерно пару раз в неделю: эти кушанья не пользуются особой популярностью, но, если пожелаете, вам будут подавать их по первому требованию.       Отлично! Живём!       — Тогда на завтрак мне хотелось бы блюдце творога со сметаной, блинчики и пару варёных яиц.       — Ва?!.. Варёных яиц? — Рейн отшатывается назад, меняясь в лице. Блин, я что нарвался на какое-то поньковское табу?       — Верно. Выпечка у вас тут есть. Для теста нужны яйца, значит они у вас в ходу. Так в чём проблема?       — Прошу прощения за мою эмоциональность, — похоже, взяв себя в копыта, с поклоном начинает единорог. — Видите ли… Вы совершенно правы, мы действительно добавляем яйца в некоторую выпечку. Но дело в том, что ни один пони никогда не ест их как… отдельное блюдо. По правде сказать, я даже не уверен, что сумею правильно их… приготовить, — последнее слово Рейн произносит с содроганием. Мда, дела…       — Это из-за того, что они как бы живые? Из них вылупляются цыплята? — пробую пояснить, заметив непонимание во взгляде.       — О, нет, что вы! Мы держим несушек отдельно и тщательно за ними присматриваем. Наши курочки с детства отделены от петушков — это обязательное условие для сбора яиц.       О как! То есть тут в курсе особенностей размножения кур, но даже так, похоже, испытывают нечто вроде жалости к неслучившимся цыплятам? И, похоже, это чувство настолько сильное, что сами по себе яйца вызывают чуть ли не отвращение. Что ж, кажется, по этому поводу лучше сначала переговорить с Тией.       — Понимаю, — киваю, вставая из-за стола. — Тогда пока остановимся на твороге и сыре. Завтра к завтраку организуешь?       — Да, конечно.       — Вот и ладно, а мне уже пора.       — Простите, Нир, подождите минутку! — оклик застаёт практически у выхода. — Не сочтите за бестактность. Если позволите…       Щеки и уголка губ касается платок, ведомый уверенным захватом телекинеза. Скользнув по губам прохладная лёгкая ткань невесомо очерчивает подбородок и тут же уплывает на маленькую тележку. Туда же отправляются пустые тарелки, но это отмечаю на автомате, мимоходом. На шёрстке всё ещё ощущается прикосновение чёртовой ткани. Это было близко. Слишком близко для пони. Для жеребца!       — Нир, я не хотел вас обидеть! — поспешно заявляет единорог, внося ещё большую сумятицу. — Прошу прощения, если сделал что-то не так, просто я заметил ваше затруднение с приборами. Вы испачкались, и… я не хотел, чтобы это бросило тень на вашу репутацию. Вам, должно быть, нелегко осваиваться и привыкать к нашим реалиям. Если нужно — я сейчас же позову горничную и велю ей сопровождать вас везде для оказания помощи.       Смысл сказанного доходит не сразу — слишком витиевато изъясняется понь. Так, выходит, это не подкат был, а просто забота и участие? Из лучших побуждений? Дышать как-то сразу становится легче. Мурашки перестают бегать по хребту.       — Не надо горничную, я сам… ма. Пойду, в общем.       Кухню покидаю под молчаливое почтение. Кажется, даже варева на плите булькают тише, чем следует. Какое-то время просто топаю по коридорам, не обращая внимания на интерьер и планировку. Я догадывался, что из-за особенностей этого тела столкнусь с некоторыми трудностями, но не думал, что так скоро.       Это вот что вообще было? Телекинез для единорога — всё равно что рука для человека. Задействованная при этом магия по сути является продолжением физического тела, способным на тонкие манипуляции. И когда Рейн решил вытереть мне рот салфеткой — дистанция между нами сократилась до неприличия. Слишком близко. Слишком… интимно.       А неприятнее всего то, что эти эмоции и знание — вспыхнувший в голове отголосок памяти Луны-Найтмер Мун. Я оказался к этому совершенно не готов и ничего там не вытворил только лишь потому, что впал в ступор. Когда благодаря остаткам памяти Найтмер я без всяких книг и разговоров получил общую информацию о мире, в котором оказался — меня это очень выручило. Но теперь, когда чужая память влияет на восприятие окружающей действительности… Надо как-то заглушить это на корню, постараться пресечь. Я не хочу реагировать на всё как кобыла. Я, блин, не кобыла! Просто временно занимаю это тело, и всё.       Как там в умных и не очень книжках пишут? В мужчине есть немного от женщины, а в женщине — от мужчины. И в этом есть баланс личности. Вот и отлично! Вот и буду наращивать свою мужественность, посредством благородных и общепризнанных мужских занятий. И вон те двое из ларца, одинаковых с лица, стоящие на лестнице, мне в этом помогут. О, а я тут сегодня уже был, кстати!       — И снова я к вам. И снова по делу, — жизнерадостно объявляю единорогу, что не так давно вызывал для меня провожатую-земнопони. — Вы же дворцовая стража, так? Значит, вас тут должно быть много, верно? — Понь кивает, явно напрягаясь от таких вопросов. — Значит, где-то вы живёте и тренируетесь. Где-то неподалёку, скорее всего, чтобы было на службу топать удобно. Так вот, можете меня туда проводить?       Момент ступора от моей внезапной просьбы. Прикидка всех «за» и «против». Наконец, понь кивает, зажигая рог. Э, нет, приятель! Ты, помнится, недавно земнопоньку гонял туда-сюда без видимой причины? Вот теперь сам прогуляться изволь.       — Думаю, будет лучше, если вы проводите меня лично, — задумчиво роняю в пространство. — Во всяком случае, Тия вчера мне торжественно объявила, что все мои потребности ложатся именно на плечи дворцовой стражи, а не каких-либо иных пони.       Отлично, цель достигнута! Огонёк на кончике рога, моргнув, гаснет как перегоревшая лампочка. Земнопонька, ты официально отомщена.

***

      Мда… Знал бы что так будет — остался бы на кухне. И это — охрана, обеспечивающая безопасность самого важного лица в стране?! Да они даже на кадетов не тянут, не то что на бойцов, способных дать отпор хоть сколько-нибудь опасному противнику. Вместо силовых тренировок, основ тактики и стратегии, оттачивания навыков обращения с оружием и учений, имитирующих форс-мажоры, — распишитесь и получите изучение этикета и основ юриспруденции, ежедневную практику по манерам и отработку составления протоколов и отчётов. А также «Подобающее поведение при взаимодействии с гражданскими» и «Азы позирования и актёрского мастерства». Нет, изучение устава, строевая подготовка и оружейное фехтование в программу тоже входят, но это так, побрякушки, не имеющие ничего общего с эффективными действиями при реальной угрозе. Хоть сколько-нибудь серьёзной подготовкой это не назвать, с какой стороны ни посмотри.       Поверить в столь наплевательское отношение к безопасности было трудно. Поначалу даже решил что караульный Сноу надо мной издевается, водя по коридору якобы учебного корпуса и демонстрируя классы, обставленные то предметами искусства, то полками книг и партами — был даже один напоминающий танцевальную студию, с зеркалами во всю стену и музыкальным проигрывателем в углу. Всё бы ничего, но довольно скоро за очередной дверью обнаружилось около сотни разномастных жеребцов, явно пишущих лекцию под диктовку какого-то пони в доспехах. В итоге не меньше получаса Сноу отвечал на мои вопросы, временами явно вводившие его в ступор. Попутно узнал как так получается, что новобранцы все по окрасу разные, а стражники — одинаковые, как под копирку. Весь секрет в доспехах: их зачаровывают особым образом, в том числе и чарами изменения внешности. Очень надеюсь, что и парочку защитных, или даже атакующих, заклинаний на них тоже навесили, потому что сейчас, по моему убеждению, вся местная охрана чуть меньше чем бесполезна. Что взять с пони, у которых даже физические тренировки больше напоминают «весёлые старты». Ну, по крайней мере именно так это выглядит из панорамного окна, выходящего в аккурат на плац. Вон новобранцы бегут с ложками в зубах на перегонки, огибая препятствия и стараясь не расплескать воду. Чуть подальше уже действующая охрана дворца, при полном параде и в доспехах, повторяет приёмы фехтования копьём.       — А эти что делают? — обращаюсь к бледно-жёлтому земнопони из новобранцев, оставленному Сноу мне на растерзание под предлогом что караульному нельзя так надолго отлучаться с поста.       — Кто? А-а-а, это отработка действий при получении травмы, — поспешно отвечает понь, метнувшись к окну и почти сразу снова отступив в сторону.       Яснее от его слов не стало. Несколько пони валялись на земле, изображая всевозможные «неисправности в организме». Ещё с десяток выстроились в шеренгу, попарно одетые в разного вида доспехи и, судя по всему, сдавали теорию и отработку на практике внимательно слушающему их жеребцу. Наверное, командиру.       — Что-то я не догоняю, почему каждая пара оказывает разную помощь? Бело-синие, вон, вообще только рога позажигали и всё.       — Потому что патрульный, караульный, курьерский и другие отряды уполномочены на разные действия. У каждой группы существует свой протокол, — отчеканивает новобранец, вытянувшись по стойке смирно. Земнопони, кажется, неуютно в моём присутствии, хоть он и не показывает виду. Хех, почувствуешь себя уютно, когда на тебя сверху вниз смотрит личность, ещё недавно наводящая шорох в целой стране. А если подумать — то, возможно, и во всём мире. Есть же тут и другие земли, не принадлежащие пони? Там, небось, тоже луна светит. И солнце.       Тяжёлый вздох вырывается сам собой, стоит только подумать о возвращении во дворец. Да уж, с прогулками промашка вышла: это тело терпеть не может прямого солнечного света, и это, похоже, взаимно. Глаза начинают слезиться, стоит только попытаться посмотреть куда-то кроме как себе под ноги. Да и чёрную шкуру солнечные лучи скорее опаляют чем согревают. До ожогов дело не дошло, но ощущение будто нахожусь у пышущего жаром камина совсем не радует. Аллергия на солнце, блин. Оборжаться просто.       — Возможно, тренировки лётной группы будут вам интересны, — по-своему истолковывает мой вздох земнопони.       — Возможно.       Вдруг хотя бы летуны смогут показать что-то вменяемое.       — Она должна появиться вон из-за того шпиля, — указывает понь, подойдя поближе.       — Угу.       Стоим. Глядим. Ждём. Безоблачное небо не даёт возможности скрасить ожидание наблюдением за проплывающими облаками. Синева кажется нереально яркой и по-настоящему бескрайней. Почти космосом, довлеющим над землёй, для которого копошащиеся на ней существа лишь жалкие песчинки, не способные хоть сколько-нибудь поколебать всеобъемлющее спокойствие и безмолвие голубой бездны… Наверное, новобранца посещают схожие мысли, потому что сбоку не прекращается тихий перестук копыт, как будто понь неуверенно переминается с ноги на ногу. Так дело не пойдёт.       — Не м-м-м-м-м…       Странное ощущение на кончике морды… Огромные, полные ужаса глаза. Почему так близко? Это…       Как он посмел?!       Понь отшатывается и на подгибающихся ногах пятится от меня. Тело словно пронзает молния. Никому не дозволено меня касаться! Никому! Это измена! Бунт!       Пробить в голову со всей силы, а потом впечатать мордой в пол, до хруста сминаемых костей, дабы знал, как…       Нечеловеческим усилием останавливаю уже занесённую для первого удара ногу, запоздало осознавая, что по-звериному рычу, ненавидяще глядя на жеребца. Какого?!.       Проклятье… Проклятье! Да что же с тобой случилось, Найтмер Мун, там, в чужом мне прошлом?!       Тяжело дыша впечатываю копыто в пол. Откуда эти обида и досада? Горечь и ощущение что меня снова унизили, проделав очередную злую шутку? Да плевать! Я не позволю воспоминаниям от чужой жизни диктовать, что мне делать. С этим надо решать.       — Стоять, — хрипло приказываю новобранцу, уже уковылявшему к противоположной стене. Даю себе ещё несколько секунд, прийти в себя, и решительно шагаю к идиоту.       — П-п-п-п-простите, я н-н-не хотел, — лепечет он, дрожа всем телом, но не двигаясь с места. Уши прижаты к голове, в огромных глазах ужас и слёзы.       Кажется, пони уверен, что его сейчас убьют. Чудо ещё, что до сих пор не обделался, в буквальном смысле. Откровенно жалкий вид выветривает из башки все ругательства, оставляя только язвительность. Не хотел, говоришь? А на задние лапы ты привстал и губы трубочкой в мою сторону потянул, видимо, чтобы комара всосать, да? Но если я так скажу — он же в обморок грохнется? Вздохнув и постаравшись придать себе максимально нейтральное выражение морды, останавливаюсь в паре шагов от бедолаги.       — Как тебя зовут?       — К-к-кримсон… Лассо… леди Нир, — последнее новобранец скорее шепчет, чем говорит.       — Угу… Ну и зачем ты это сделал, Кримсон Лассо? Говори как есть, обещаю судить справедливо и беспристрастно.       — П-п-прошу прощения, леди Нир. Я… Мне… Я хотел доказать, что тоже на что-то способен!.. — выпаливает он одним махом, зажмурившись и втянув голову в плечи, словно ожидая удара.       Ой дура-а-а-а-к! Как жаль, что местный статус не позволяет мне сделать «фейспалм».       — И что ты кому доказал, поцеловав аликорна? Кстати, да. Кому именно доказывал? С кем-то поспорил?       — Никак нет! Это было моё личное решение, и ответственность за этот тяжёлый проступок лежит на мне и только на мне, — решительно выпаливает понь, не побоявшись даже открыть глаза и взглянуть прямо на меня. Только вот есть ощущение, что кого-то он выгораживает. Мда… во рвении защищать друзей мальцу точно не откажешь. И, походу, стоит разобраться в ситуации…

***

      — Ну ты и балбес!       — Кто? — интересуется Кримсон, красный как рак.       — Забудь, это старое словечко. Так раньше называли тех, кто сначала делает, а потом думает.       Мы сидим на полу, потому что… А почему бы и не да? Он чистый, а в ногах правды нет. Особенно когда у одного глупого жеребца эти самые ноги дрожат от нервов и притока адреналина. Вот же… пони… Как дети, честное слово. Или это Кримсон такой особенный? Как я понял, он приезжий, из какого-то небольшого городка. В городке за жеребчиком закрепилась слава, так скажем, сердцееда. Понь любил и умел общаться с кобылками, и они, если верить словам самого Кримсона, чуть ли на него не вешались, а он не то чтобы сильно возражал. Само собой, это очень не нравилось остальным жеребцам из его окружения, и те стали выговаривать собрату, мол, всё ему достаётся только благодаря смазливой внешности, а сам по себе Кримсон ни на что не способен. В итоге поня это допекло, и он решил записаться в гвардейцы и построить карьеру в сугубо мужском обществе, так сказать. На удивление, даже отбор прошёл, хотя соискателей, опять же по словам Кримсона, было не меньше полусотни на место. В общем, справился с первым этапом плана: утёр нос соседям даже будучи земнопони с не самыми выдающимися ростом и мускулатурой. Жить бы и радоваться, но сослуживцы как-то прознали про его «подвиги» в родных краях, и вскоре стали «подкусывать» на этот счёт. Особых успехов в учёбе и на тренировках у Кримсона не случилось, так что со временем насмешек стало только больше. А тут подвернулся я, точнее — Найтмер Мун. Сам жеребец так и не признался, но не удивлюсь если окажется, что сблизиться с аликорном Кримсона подбили коллеги, на спор: панорамные окна с видом на плац — лучшее доказательство «силы любви».       Подставил меня понь по-полной. И ведь, что обидно, и себя подставил тоже. Сослуживцы наверняка рассчитывают что после такой выходки Кримсон вылетит из новобранцев как пробка из бутылки шампанского, и домой вернётся с позором и самой отвратительной характеристикой в личном деле. И это — добрые миролюбивые пони, так нежно оберегаемые Тией? Разочарован. И теперь сделаю всё, чтобы бедолага земнопони остался при дворце и закончил обучение.       — Простите, — уже в который раз повторяет понь и опять съёживается под моим тяжёлым взглядом.       Дубина. Ведь даже не понимает, насколько сильно рисковал. Эмоции тела Найтмер Мун и её физическая сила в сочетании с моим умением боксировать и опытом уличных драк… Да мы оба могли встрять так, что мама не горюй! Один отправился бы в больничку, в лучшем случае. В худшем — на кладбище, а я… на луну, видимо. И всё из-за какого-то копытного идиота, опять заладившего про «поцелуя не должно было быть, я пытался рассчитать ракурс чтобы со стороны так выглядело, но на самом деле даже касаться вас не собирался, леди Нир, простите дурака».       — Знаешь, это ужасно глупо — добиваться уважения других и что-то кому-то доказывать. И вдвойне глупо — доказывать свою самостоятельность за чужой счёт. Особенно, когда ты пытаешься доказать что не ешь конфеты, а сам при этом жуёшь шоколадный батончик.       — Но я не ел…       — Знаю, это метафора.       И где их только таких набирают, наивных как первоклашки? Вокруг головы земнопони неожиданно появляется ободок оранжевых искр.       — Кримсон, леди Нир с тобой? Принцесса Селестия приглашает её на чаепитие. Сопроводи во дворец.       — Да, будет сделано, Сноу, только… — но искры уже гаснут.       Зашибись…