В апреле 1986

"Внимание, внимание!Внимание, внимание!Внимание, внимание! Уважаемые товарищи! Городской совет народных депутатов сообщает, что в связи с аварией на Чернобыльской атомной электростанции в городе Припяти складывается неблагоприятная радиационная обстановка. Партийными и советскими органами, воинскими частями принимаются необходимые меры. Однако, с целью обеспечения полной безопасности людей, и, в первую очередь, детей, возникает необходимость провести временную эвакуацию жителей города в населенные пункты Киевской области. Для этого к каждому жилому дому сегодня, двадцать седьмого апреля, начиная с четырнадцати ноль ноль часов,начиная с четырнадцати ноль ноль часов, будут поданы автобусы в сопровождении работников милиции и представителей горисполкома. Рекомендуется с собой взять документы, крайне необходимые вещи, а также, на первый случай, продукты питания. Руководителями предприятий и учреждений определен круг работников, которые остаются на месте для обеспечения нормального функционирования предприятий города. Все жилые дома на период эвакуации будут охраняться работниками милиции. Товарищи, временно оставляя свое жилье, не забудьте, пожалуйста, закрыть окна, выключить электрические и газовые приборы, перекрыть водопроводные краны. Просим соблюдать спокойствие, организованность и порядок при проведении временной эвакуации ."

***

      Сколько времени прошло с момента взрыва? Кажется часов тридцать. Не знаю точно. Ужасно болела голова. Проспала несколько часов, но так и не решилась подняться с постели. Кололо в груди, да так сильно, что меня пару раз посетило головокружение. Ненавязчивое, будто с похмелья. Я поднялась с дивана, накинув на себя вязаную кофту. Вид был ужасный. Бабушка уже упаковала чемодан, и теперь сидела в коридоре, проверяя, все ли документы положила. — Аня, ты почему так долго копошишься? Давай скорее! У нас есть ровно час! — Суетилась бабушка, повязывая платок на шею.       Я не ответила. Сполоснула руки холодной водой, а потом съела две таблетки с йодом. Выползла из ванной, не спеша проходя к чайнику, чтобы влить в себя хотя бы горячего чая. Бабушка пришла почти сразу же, когда увидела, что я поставила кружку на стол. — Ты что делаешь?! Я только убрала все, а ты снова посуду достала! Аня, мы опоздаем!       Как будто звук из конца коридора. Я её не слышала, или не хотела слышать. Присела за стол, и принялась пить чай дальше. Сунула в рот овсяное печенье, а бабушка все это время стояла над душой, мешая мне жевать своими взглядами. — Я никуда не поеду.       Выпалила буквально за секунду. Она не поняла слов, положив свои документы на стол. — Напомни по дороге забежать к Лиде. Она просила захватить ей квитанций.       Я поправила волосы, проводя по лицу ладонями. — Я никуда не поеду.       Еще раз сказала. Кажется услышала. Остановилась в дверях, и неспешно повернула голову. — Что ты сказала? — Я сказала, что никуда не еду. Думаю, можно было хотя бы услышать. Ты собрала вещи? — Резковато спросила я, поставив кружку в раковину. Бабушка кивнула. — Хорошо. Я выйду тебя проводить. Приеду к тебе когда придет Паша. Вместе приедем. Ладно?       Она понимала, что едет одна, поэтому плакала. Я отпустила взгляд, просто не желая смотреть на неё в такие моменты. Да, я поступала глупо, но это было правильно. С одной стороны, мы обе понимали, что Паши уже нет. С другой, я не могла успокоиться пока не увижу тело.       На улицу мы вышли быстро. Соседи спускались за нами, держа в руках вещи. Никакой паники не было. Как будто автобус приехал чтобы забрать туристов на экскурсию. Я выдохнула. Стало жутко. Снова сдавило грудь. Автобусов целая вереница. Люди спокойно заходят внутрь, и рассаживаются по местам. Бабушка зашла последняя, на прощание обнимая меня так крепко, как еще никогда не обнимала в жизни. Двери закрылись, а я осталась на улице. Благо не было милиций, и меня никто не трогал. Да, были вопросы между соседями, но бабушка отвечала, что я приеду на другом автобусе.       Знаете, что самое страшное? Смотреть в глаза бабушки, и понимать, что больше никогда её не увидишь.

***

      Около восьми вечера ко мне в квартиру кто-то стучался. Возможно милиция проверяла есть ли кто дома. Я не открыла. Даже свет не включала, молча сидя на полу в гостиной. Такая пустота вокруг. Даже звуков машин, не было. Просто тишина, которая давила на уши.       Еще спустя час, я выпила стопку водки. Под прекрасные звуки тишины, даже поплакать успела. Почему я осталась? Что послужило причиной? Паша? Собственное любопытство, или....Что? Я задумалась, смог ли сделать что-то подобное мои брат? Он ведь всегда был трусом. Ничего не хотел решать, и все свое время говорил друзьям, что он лучший физик. Я усмехнулась. Это было по сути его единственное достоинство. И почему я тут? Потому что Легасов зачем-то дал адрес гостиницы? Бред какой-то. И что дальше? Что я ему скажу? Скажу, чтобы поставил зачет? О боже, какая же я глупая. Истерика. Снова истерика, которая продлилась примерно еще час после выпитого спиртного.       Я даже не поняла, каким чудом в двенадцать ночи оказалась на улице. Шла по дороге, сунув руки в карманы. Странное такое чувство, словно наступил конец света. Никого вокруг. Даже собак и тех нет. А они обычно под вечер всегда сидят возле подъездов.       Гостиница Полесье располагалась на главной площади.Рядом с городским парком. Красивое здание, даже свет горел на этажах, словно город и вовсе не покинули. На бумажке был третий этаж. Сто первый номер. Я запомнила, так что не пришлось доставать листок снова. У парадной никто не встретил, но людей было много. Человек десять в холле, и еще двое спали в креслах. Судя по всему охрана. Меня никто не увидел, удалось пройти незаметно. Женщина на входе кажется видела, что кто-то пришел, но сделала вид, что ей показалось.       101 номер. Всё как надо. Двери красивые, деревянные. Я постучала трижды, никто не открыл. Потом еще раз. Послышалось движение, а потом дверь открылась. Валерий стоял напротив, непонимающе глядя в мою сторону. Белая майка, заправленная в брюки. Кажется он уснул, а я его разбудила. Даже очков не надел, а от этого выглядел смешно и неуклюже. — Простите, что так поздно, — пожимая плечами, извинилась я. — Надо было позвонить, или предупредить, но...Простите. - Я улыбнулась, глядя на него так же виновато, как и в нашу первую встречу. Легасов не ответил, просто отошел в сторону, и пропустил меня внутрь.       Было холодно. Очень холодно. На столе стоял граненый стакан, рядом бутылка хорошей дорогой водки. Кровать была расправлена, а уснул он по всей видимости на диване рядом с журнальным столиком. — Присаживайтесь, — прокашлялся Легасов, включая ночник возле комода.       Номер сразу озарило теплым светом. Я успокоилась. Было волнительно, но уже не так как утром. — Вы не покинули город, — вздохнул мужчина. — Почему?       Не было ответа. Он же прекрасно знал причину. Я присела на диван, глядя куда-то в сторону. Легасов молчал, слушая удары собственного сердца. Ему хотелось накричать, но он ни проронил ни единого звука. Протер лицо шершавой ладонью, и снова посмотрел на меня. — Вы понимаете, что начнется когда милиция узнает, что вы ослушались приказа властей? — Мне все равно, я просто хочу найти брата. — И больше ничего? — Он не поверил. Что же, правильно сделал. — Послушайте. Тут опасно находиться. Если ваш брат был на станций, скорее всего, его больше нет. — Я сглотнула. Только бы не заплакать. — Вы же понимаете, правда?       Я шмыгнула, но все же кивнула в знак согласия. Легасов снова протер лицо. — Я ни в коем случае не хочу чтобы это оказалось правдой. Но вы мешаете мне, — неизвестно, хотел ли он это говорить, или просто вырвалось, но был прав. — Я веду серьезное дело, и поймите это не добрая воля. Женщины в нашей работе - обуза.       Он встал с места, и закурил. Честное слово, я напугалась. Надо было встать и уйти, но я сидела словно прикованная к этому дивану наручниками. — Я не буду вам мешать. Я просто...Просто приехала чтобы вы дали надежду, что он жив. Вы единственный человек, кто готов согласится с аварией. Никто не сказал людям правду. Но вы можете. Можете, и вам поверят. — Я заплакала, вытирая щеки ладонями. — Ну что вы в самом деле, — он стянул свои пиджак с вешалки и накинул мне на плечи, присаживаясь рядом.       Какое-то время мы сидели молча. Я слышала как он дышит. Пропускала удары сердца, и плакала, вытирая руками слезы. Легасов молчал, докуривая свою сигарету. — Могу предложить место ассистента, — внезапно выпалил Валерий. — Оплаты будут небольшие, но больше мне предложить вам нечего. Это единственное, на что я могу пойти только из-за знакомства.       Он повернул ко мне голову, внимательно рассматривая мое лицо в теплом свете. — Спасибо, — я мотнула головой, с благодарностью глядя на Легасова. — Не знаю, что бы я без вас делала. Спасибо вам. — Казалось он не хотел благодарности. Этот человек не привык их получать, но был рад. Даже улыбнулся, снова встречаясь со мной взглядами.

***

— Почему они ничего не сообщали? Прошло тридцать шесть часов. Должны были сразу, — прокашлялась я, глядя на утреннюю улицу. Ни души. Из гостиницы выходили люди, тут же садились в машины и уезжали. Вероятно кто-то из высшего полицейского состава.       Валерий пожал плечами, что-то читая в своей папке. — Вы не спали, — заметил он, не поднимая голову. — Может стоит хотя бы пару часов? Борис придет только после обеда, он договаривается с ... Время есть. — Кто такой Борис? Тоже химик?       Легасов усмехнулся, поднимая на меня взгляд. — Да куда там. Партийный трудоголик. Ничего не знает в химий, но полезен нам как никто другой в такое время. — Понятно. Вы дадите мне работу? — Работу? — Он удивился. — Думаете я заставлю вас орудовать лопатой? Вы слишком плохо про меня думаете. — Я улыбнулась. — Можете попробовать предложить то, что считаете подойдет нам для решения проблемы. У двух химиков разные взгляды. Возможно, я подчеркну для себя что-то новое.       Я коротко кивнула, присаживаясь напротив Легасова. Была ли я рада? Нет. Мне стало по-настоящему страшно. Боязнь допустить ошибку появилась после инцидента на работе. Глупость, которая стала причиной моего увольнения. Хорошо, что он о ней не спрашивал. Я бы не знала, что ответить.