Зачет не поставил
5 ноября 2019 г., 00:05
Я не пришла. Ни вечером, ни утром. Лежала на постели, сжимая руками края своего одеяла. Бабушка купила его на базаре. Даже запах остался. Телефон звонил раза три, беспрерывно разнося по квартире свои звуки. Понятия не имела, кто звонит, но догадаться не трудно.
«20 декабря 1980 год»
— Я не поставлю вам зачет, — мотая головой, сообщил Легасов. Он нахмурился, поправляя очки чуть выше. — Идите домой, выясните причину распада атомов, и возвращайтесь. Я буду до среды, успеете, если постараться. — Валерий Алексеевич, я не знаю где искать эти формулы. Все перерыла. Поставьте, я обещаю исправиться. Какой у меня был тогда взгляд. С ума сойти. Я умоляла его поставить оценку, чтобы уехать к бабушке в Припять. Пашка ждал, да и зима обещала быть насыщенной. Однако не поставил. Улыбнулся, закрыл журнал, и отправил меня из кабинета. Господи, почему я вообще пришла сюда учиться? Могла бы в медики пойти. Или в учителя. Но нет, пошла на химический факультет. Ядерная физика. Ужас, да и только. — Не поставил? — Со вздохом спросила Зинка, глядя как учитель, берет поднос у линий раздачи. Я отрицательно мотнула головой, выставляя тарелку. — Да ладно, сдашь попозже. Всего-то! Останется переписать зачет, потом выслушать наставления, и уйти на каникулы. Всего неделю займет. — Я ничего не знаю из той темы. Не сдам, точно тебе говорю. — Сдашь. У него почти все оценки хорошие получают. — Кроме меня, наверное. В прошлом семестре поставил три. В этом тоже будет три. Весь проект мне испортил. Что я отцу скажу? Он и так лишил меня всего, а теперь даже того, что есть, не будет. Зинка со Светкой мотнули головами, продолжая трапезу. А я сидела и смотрела на Легасова, пытаясь понять, что в голове у нашего профессора. Что ни говори, я хорошо понимала, о чем он рассказывал. Слушала, записывала, даже конспектировала то, что было особенно важно. Обводила карандашами, и читала каждый вечер. Только запомнить не могла. Домой я пошла позже остальных. Уже смеркалось, а дорога предстояла неблизкая. Как сейчас помню, вышла на радостях, закрыла калитку и упала прямо под ноги нашему Легасову. Стыдно было, покраснела вся. Копчик отбила сильно. Встать не могла какое-то время. Смотрю, улыбается мне стоит. Руку протянул, помог встать. Я отряхнула шубу, и встала рядом. Якобы тоже автобуса жду. — Осторожней, скользко сейчас, — предостерег он, потирая руки в перчатках. — Спасибо, в следующий раз обязательно, — улыбнулась все-таки. Хороший он человек был, пусть и вредный слишком.***
Выгребла последние канистры с водой, нагрела её в тазах, и вылила в ванную. Тепло было. Разделась догола почти, сорочку постелила на самое дно, и села в воду. Тишина такая. Воспоминания душат, не звонит больше никто. Свет тоже включать нельзя, приходилось свечи зажигать. Сотню раз подумала, что стоило бы уехать к бабушке. Она одна там сейчас, и Бог знает, как дела со здоровьем. Пила ли она таблетки. Ложиться ли спать раньше. Теперь я этого не знала. Оставалось только надеяться, что все идет правильно. Пришлось выйти, когда вода остыла. Кромешная темнота вокруг, свечка почти на кухне догорела. Я прошла мимо бабушкиной комнаты, завернула в свою, и закрыла двери. Странное ощущение постоянного присутствия. Такое бывает на кладбище, когда идешь между могил. Тебе кажется, что за тобой наблюдают. Вот так и тут. Вытерла голову, уселась на кровать, и уставилась в одну точку. Пододвинулась чуть ближе к тумбочке, достала ножницы, и отстригла часть волос, глядя в маленькое зеркальце. Теперь они были по плечи. Бабушка давно бы на меня сорвалась из-за испорченной прически, но её тут не было. Мы никогда больше не увидим друг друга. От этого стало еще хуже. Где-то в первом часу я легла под одеяло. Задремала немного, даже какой-то сон увидела. Потом резко вскочила. Показалось, в двери стучали. Сердце колотилось, пульс взлетел. Снова постучали. Встала с кровати, поправила сорочку, подошла к дверям, и замерла. Кто может придти так поздно? Квартиры пустовали. Воры? Кто? Кому я понадобилась? Почему именно моя дверь? Стук раздался снова. Потом еще раз. Наконец, я накинула цепочку на дверь, и открыла. Господи, зачем вот так? Легасов стоял посреди темного коридора, тяжело дыша от волнения. Спросонья я даже глаза не сразу открыла, но все-таки спустила цепочку, и позволила ему пройти дальше в квартиру. Зажгла свечку в коридоре, закрыла двери, и накинула на себя палантин, чтобы не стоять перед ним в таком виде. — Как вы нашли адрес? — Тихо спросила я. Складывалось ощущение, что в квартире спала бабушка, и я никак не хотела будить её разговорами. — Борис нашел. Сказал, труда не составило. — Валерий снял ботинки, проходя по темному коридору со свечкой. — У вас тут очень уютно. Красивая квартира. Потолки высокие. — Спасибо, гостей сюда не часто приводили, — с улыбкой поделилась я, шагая за ним следом. Легасов внимательно осмотрел кухню, развернулся, и остановился у прохода. — Может чай вам налить? Будете? — с улыбкой спросила я, глядя на мужчину. Он молчал, а потом робко пожал плечами, видимо, не в силах отказать на мое приглашение. Остальное время мы так же молчали, он сидел на кухне, я у плиты. Как старые супруги, которые не разговаривали, потому что один из них снова задержался на работе. — Я ждал вас вчера, — охрипшим голосом произнес Легасов. — Тут не безопасно, Ань. Вы должны понимать как никто другой. — Я не вижу ничего опасного в своей квартире, — отметила я, поставив перед Валерием кружку. — Радиация уже добралась до нас. Так зачем бежать от нее сейчас? — Он замолчал, перемешивая сахар в чашке. — Мы с вами оба уже живые трупы. — Не говорите так! — Внезапно очень громко крикнул Легасов. — Не смейте даже думать о таком! Кто вас этому научил? — Вы. Вы научили. Он замолчал. Сделал глоток чая, снял очки, и замолчал. О чем мы говорили? Зачем он пришел? — Сколько нам осталось? — нарушая тишину, спросила я, глядя в темноту под окнами. Легасов пожал плечами, протирая переносицу пальцами. — Лет пять, может чуть меньше, — тихо произнес он, перемешивая чаинки ложкой. — Простите. Наверное, не должен был говорить все это, но вы сами знаете. Глупо пытаться обмануть такого же, как и ты. На какое-то время между нами снова повисла тишина. Каждый думал о своем, и ни о чем сразу. Легасов пил чай, а я стояла возле окна и смотрела, как на улице бегают собаки. В конце нашего двора, рядом с детской площадкой горел единственный фонарь. — Почему вас уволили? А я ждала этот вопрос. Давно ждала. Знала, что спросит, но не думала, что настолько быстро. Легасов молчал, ждал ответа. Надел очки, и сложил на груди руки. Темнота. Я видела его лицо только от пламени свечи, и то довольно мутно. — Перепутала содержимое, — я вздохнула. Решила, что расскажу. Ничего не теряла. — У нас была лаборатория. Токсичные вещества, и все прочее. — Молчание. Я почти не знала, что скажу дальше. — Отдала коллеге колбу, была уверена, что это… Это должно было быть безопасно. Она уронила её на пол, обожгла себе все ноги и… Легасов поднялся с места, стоя за моей спиной рядом. Меня трясло, так сильно, словно мы стояли на морозе. — Она скончалась через неделю после случившегося. Я пришла к начальнику, сказала, что спутала две колбы. Он не кричал, просто попросил меня уйти и никогда больше не работать с химическими элементами. Ошибка. Простая ошибка, унесшая жизнь человека. Откуда я…? Откуда я могла знать, что колбы подпишут одинаково? Цвет. Должна была посмотреть, увидеть…но, не увидела… Почувствовала его руку на своем плече. Он сжал ткань моего палантина, проводя ладонью до моего локтя, пытаясь развернуть к себе на встречу. — Вы не виноваты. Это с каждым может случиться. Химия и смерть, тесные союзники. — Спокойно произнес Легасов, глядя на мое лицо. — У меня было много смертей. Сталкивался с ужасными вещами, однако люди знают, куда идут работать. Техника безопасности. Правила. Их придумали те, кто сам же и нарушает. — Не было никакой техники безопасности. На станций тоже не было, ничего нормального. Так же как и на моей работе. Думали, я боюсь? Я не боюсь. Никогда не боялась. Вся моя жизнь сплошное недоразумение. Чернобыль лишь предлог, чтобы все случилось быстрее. Понимаете? Да вы не понимаете! Я начинала истерику. Мы стояли посреди кухни, и смотрели друг на друга. Зачем я все это сказала? Он мог разозлиться, и вылить на меня гнев, но промолчал, продолжая ждать пока я успокоюсь. — Аня, я не могу вас держать. Не могу, и не стану. Если вы этого не хотите, можете уехать. Слышите? Я оплачу ваши транспортные расходы, главное уезжайте от сюда. — Нет. Я уже осталась…я… Глаза перестали видеть. Я даже не поняла, что говорю. Ноги подкашивались, помню только, что схватилась за полотенце, но оно не помогло. Ударилась головой о плитку, чуть не потеряла сознание. — Черт возьми. Аня, вы слышите меня? Аня? — Легасов держал меня под руки, прижимая к себе крепкой хваткой. Места мало, даже развернуться было неудобно. Но, он каким-то чудом донес меня до кровати в комнате бабушки, и уложил на подушку. Вернулся уже со стаканом воды, тазом и бинтом с зеленкой. Подушку я уже испачкала. Кровь текла, я не могла поднять голову. Все вокруг словно в тумане. Его голос далекий, словно из тоннеля. Но нет, он был рядом. Снова был рядом, когда оказался нужен. Он обработал мне голову. Помог лечь под одеяло, и сел возле кровати. Всю ночь было очень плохо.***
Я проснулась от солнечного света. Еле-еле он пробирался через мутные тучи. Светило прямо в глаза. Приступы ушли, головная боль тоже. Рядом стояло кресло, а на нем сборник стихов Есенина. По всей видимости, Валерий просидел тут пол ночи. Интересно где он? Неужели ушел и даже не попрощался? Нет. Точно не ушел. Умывался. Вода осталась в канистре в ванной. — Доброе утро. — Послышался голос Легасова, который показался в дверях в кремовой рубашке. Подтяжки из хорошей, дорогой ткани, и такого же цвета брюки. Вчера я этого даже не заметила. — Как вы себя чувствуете? Вам лучше? Здорово напугали. Давно эти приступы? Столько вопросов, а я не могла даже спасибо сказать. Повернула голову в сторону, и меня снова вырвало. Благо прямо в таз. Валерий подошел ближе, помогая придержать волосы. Господи было стыдно. Ужасно стыдно. Он помог снова. — Может дней пять. Я не знаю. Голова болит все время. Легасов коротко кивнул, дал мне стакан с водой, и сел в кресло. — Сегодня нам предстоит много работы. Нужно ехать в лагерь, привезли шахтеров. — Поделился он. — Уже семь утра, и я предпочел бы сначала отвести вас в гостиницу, а потом отправиться по делам. Вам надо встать, и собраться. Я не знаю, где ваши вещи, так что вам придется подниматься… — Да, да, конечно. Я тоже поеду с вами, хочу помочь и… — Вы никуда со мной не поедите. — Вы не остановите меня, товарищ Легасов. Спасибо, что помогли, но я поеду с вами. Он не принял возражений. Да и не особо настаивал на том, чтобы я осталась. Мы собрали сумку. Я надела куртку, свитер, ботинки и черные брюки. А потом вышла с Легасовым на улицу, направляясь к главной площади.
