Щербина
11 ноября 2019 г., 19:06
Мы провели в Припяти уже больше трех недель. Опасность была, и мне предлагали ехать в Москву, но я отказался. Странно это всё, ведь обычно я бежал сломя голову от подобных вещей. Сколько себя помню, всегда таким был.
И сейчас стоя тут, в номере гостиницы мне казалось — никакой опасности не было. Обычный город, только без людей. С одной стороны так проще, а с другой, немного одиноко. Нас тут человек пять на всю гостиницу. Не считая меня и Легасова со Степановой.
Этакие передовики производства, которым больше всех надо. И ладно я еще себя не выделил, ведь мне было важно расположить к себе весь состав партий. А Легасову? Степановой? Что им тут было нужно? Неужели просто народу помочь? Нет. Не бывает так.
Отогнал я эти мысли, и набрал Самойленко. Хотел получить разрешение на ввоз техники для уборки графита с крыши. Никто не отвечал. Все как сквозь землю провалились. Потом уже ответил, когда я собирался трубку бросить. Долго мы с ними ругались. Очень долго. Выясняли, есть ли в Советском союзе нужные аппараты.
— Чёрт бы тебя побрал, сукин ты сын!
Я крикнул так громко, что в ушах зазвенело. Что они вообще о себе думают сидя в чистых кабинетах? Моему возмущению не было предела. Я трижды сверил счет, потом опять позвонил Самойленко. И толку? Сказал, что машину мы не увидим до следующей недели. Снова бросил телефон, надеясь, что это поможет. Не помогло. Он разлетелся на части.
Голова Валеры показалась в дверях, клянусь, приди он на три минуты раньше, запустил бы телефон в него. Ей Богу бы так и сделал. Выдохся. Как старый бульдог дошел до дверей, и пропустил профессора дальше по номеру. Рукой ему махнул, а то много чести еще не заслужил.
— Ну что Валера, готов к работе? Когда мы выезжаем? У нас есть время?
Легасов задумчиво стоял у окна, смотрел на пустой двор у гостиницы. Видимо он хотел мне что-то сказать, да не сказал. Только развернулся, и усмехнулся на мой прикид. А что? Имею право, я не на конференций. Серый свитер тоже весьма неплохая деловая одежда.
— Мне в Вену лететь.
О чем он говорил? Присел в кресло, а то вдруг новостями ошарашит. Какая Вена, когда мы только начали завершающий этап работы? Легасов убрал руки в карманы брюк, продолжая смотреть на меня своим обеспокоенным взглядом.
— Конференция. Обязан там быть как представитель. Должен соврать всем и каждому, что у нас тут полный порядок.
Молчал бы, умник. Возмущается еще стоит, будто я доволен тем, что тут происходит. Так у меня голова гудела, что даже дышать трудно было.
— И когда? Надолго?
— Дня четыре, может три, если вылечу ночью.
— Так вылетай раньше. Расходы кто на себя берет?
— Принимающие.
Кивнул ему. Хорошо, хоть где-то решили средства выделить. Уже неплохое начало. Водки разлил на два стакана, один протянул Легасову.
— Степанова тут останется вместо меня, — спокойно сказал Легасов, делая тяжелый глоток.
Ухмыльнулся ему. Женщину у руля решил поставить. В катастрофе мирового масштаба, она как мартышка с гранатой. Кто из старших узнает, живо на смех поднимут. Ну и болван ты Легасов. Ну и болван.
— Она знает, что делать?
Легасов только кивнул, побоялся говорить правду. Что же, придется как-то смериться с этим решением. Все равно не попрешь против. Она хотя бы ученая, а я обычный служащий. Судя по всему, её он первую предупредил про Вену. Тошно стало, что не меня.
***
Весь вечер просидел внизу. Вертел стакан в разные стороны. Легасов уехал часа два назад, а Степанова ко мне не спустилась. Потом уже когда к себе поднимался, увидел её в коридоре. — Добрый вечер товарищ Щербина. Я подготовила на завтра все документы. Вы просили, я помню. Молодец, выполнила ведь. Как я просил. Быть может не так все и плохо? Может, мы даже сработаемся. Принял бумаги у неё из рук, и улыбнулся. По-доброму, как не умел раньше. В ответ пришла точно такая же улыбка. Уставшая была Степанова. Всем было от чего устать. — Спасибо товарищ. Прочитаю утром, глаза не смотрят. Доброй ночи. Снова в стороны разбежались. Ушла к себе, а я побрел дальше. Прошел комнату Легасова, потом завернул за угол, и к себе попал. Не помню даже, как дверь номера открыл. Кажется, просто ручку дернул. Тишина вокруг. Странно так. Подошел к окну, посмотрел вдаль куда-то. На станций даже огней не было. Мир, словно замер. Ждал, пока двинется дело. Мы все ждали. Вопрос только, чего именно? Когда Легасов сказал мне, что жить осталось лет пять, я ему не поверил. Россказни ученых. Мало ли, сколько эти шарлатаны обманывают, да? Потом приступы начались. Тихо – молча, пересиживал их в номере. Гордый слишком чтобы сказать всем, как полоскало целые сутки. Правда, мне кажется, Легасов знал про это. Возможно, и сам страдал тем же. Не знаю. Страшно ли мне было? Да, наверное. Сначала страшно отказать вступать в комиссию. Потом, страшно облажаться. Навалить в штаны как студенту. А теперь страшно умирать. Столько дней упущено. По сути, вся моя жизнь как колесо. То одна спица вниз соскочит, то вторая. А колесо едет, и остановиться не может. Водки вот глотнул, приятно горло обожгло. Даже не поморщился.***
Утром больно рано выехали. Часов пять было. Только – только рассвет застали. Опять пол ночи в уборной проторчал, сгибался над унитазом, еле ноги дотащил до кровати. Убивала меня радиация, а я списывал всё на простуду. Пока ехали до лагеря, раз пять на Степанову взглянул, а та сидела, гордо глядя в окошко. С Легасовым проще было. Начал диалог и ладно, пока плетешься по дороге, время быстрее идет за разговором. А тут, ничего. Даже тем общих не было. Прокашлялся, хотел внимание привлечь. И надо же, получилось. Повернулась ко мне, кивнула. Настороженно друг другу улыбнулись, потом пришлось хоть какой-то диалог начать. А то с ума сойдешь. — Нам надо распределить списки рабочих, потом посмотрите… Черт, договорить не успел. Закашлялся. Платок достал, быстро так в него кашлять начал, какая-то ерунда вылетала. Степанова напряглась сильно. Попросила машину остановить. Послушались. — Какого рожна вы это сделали? — Вам бы на улицу выйти, сейчас еще хуже будет. Только рот открыл, а Степанова уже смоталась. Дверь открыла, обежала машину и подошла к моим дверям, выпроваживая меня на улицу посреди трассы. — Вы можете меня хотя бы сейчас услышать? Выходите. Вам нужно подышать. Что она за упертая? Никогда таких женщин не любил. Правда, был точно такой же. Вышел. Как она и сказала. Опять началось. Голова закружилась, еле успел схватиться за Степанову. Бедная, кое – как меня удержала. Водитель подорвался с места помочь мне, но Аня остановила его, дав понять, что сама справится. Таблетки какие-то достала из кармана, и мне протянула аж три штуки. Горло все ободрал. Но, хоть полегче стало. Снова в машину сели, двери закрыли. Аня постояла еще на улице, выбросила мои платок, вероятно заметив на нем капли крови. И вернулась в машину. — Зря вы от Москвы отказались. Тут не безопасно Борис. — Это не вашего ума дело товарищ Степанова. Она ухмыльнулась, отворачиваясь от меня. Что же, таким я был неприятным. Однако все-таки был ей благодарен. Молодая неумеха, но умела быть человеком. Мне это даже нравилось. Натянутое общение, улыбки, и шутки. Мы шутили, иногда как-то оскорбительно, но она не обижалась. Это я знал точно. В лагерь приехали позже запланированного. Вместе прошли до фургончика, встретились с Пикаловым и Таракановым. Они нас ждали на улице. Уже и столик разложили, и карту станций положили. Всё как надо. Только бери и делай. — Что вам про роботов сказали? Дали добро? — Не знаю я. Пришлют все, что найдут. Отошел в сторонку, посмотрел на Тараканова и снова над картой склонился. Аня только рабочую одежду накинула, потом к нам спустилась с фургончика. Красивая она женщина. Много раз думал о том, почему она до сих пор не замужем. Чего ждала? Сейчас бы детей воспитывала, и не коснулась бы всего этого. — А если роботы не помогут? – Пикалов сложил на груди руки. Я поднял к нему голову, отвлекаясь. — Имею в виду, что тогда? — Все и так поняли, что ты имел в виду. Ответа не будет. Ответил я ему в тон вопроса, который он озвучил. Не любил я таких людей. Хотелось решать вопросы по мере поступления, а не забивать голову тем, чего еще не случилось. Тараканов тоже на него зыркнул. Как кот, у которого рыбу отняли. Дескать, это я хотел спросить. Тоже руки сложил, встал рядом с нами. — Если такое случиться, придется использовать био-роботов. Степанова голос подала, правда так и не подняла взгляда. Всё чертила что-то, не обращая на нас внимание. Я прокашлялся, повторяя последнее. — Что это такое? — Люди. Голову подняла, и все замолчали. Совсем из ума вышла. Людей хотела на крышу закинуть. Точно ненормальная женщина. Я ведь подумал, что она пошутила. Однако когда усмехнулся, в ответ улыбок не увидел. — Там несколько уровней. На первом можно находиться не более пяти минут. — Аня руками махала, объясняя нам, как это работает. — На втором, время сократиться вдвое. Ну а на третьем… — И что будет потом с теми, кто туда поднимется? — Спросил её Пикалов. — От трех дней, до недели, потом…Смерть. Вот и диалог кончился, стоило о смерти сказать. Правда она спокойна была, словно уже смерилась с тем, что тут происходит.
