Я нажал. Нажал эту кнопку. Я всё сделал правильно.
13 ноября 2019 г., 17:16
Во рту пересохло. Привкус металла и йода. Почти похожи, не могла понять сразу. Сколько я лежала в палате? Сутки? Больше? Ничего не помню. Мутно припоминаю только, как между палатами везли, потом на кровать уложили. Долго в себя приходила. Проводки везде, капельницы. Руки не шевелятся. Ноги тоже. Голоса в коридоре. Врачи туда-сюда ходили, тележки с лекарствами видимо за ними следом. Распоряжения кричали медсестрам.
Кое-как голову повернула, на тумбочке таблетки стояли. Тюбика три. Йод, и два рулона бинтов. Рядом стояла пустая кушетка. Вот вроде понимала, что вставать надо, а ноги словно слушаться не хотели. Пришлось усилие приложить, чтобы привстать. Голова закружилась.
На руки свои посмотрела. Все синее. Места пустого нет. Когда голова кружиться перестала, в окно повернулась. За шторами Москва. Черт бы побрал её. Мне надо в Припяти быть. Какое число сегодня? Вскочила с кровати, да так резко, что ноги подкосились. Упала на пол. Благо сильной боли не почувствовала. От шока отходила.
В голове ерунда какая-то. Голоса. Говорят что-то неразборчивое. Что происходит? Сорочку не поправила, так и лежала голая, посреди палаты. Ударила по полу ладонью. Голос женщины снова начал разговаривать.
«…Что у вас там горит? А там люди есть?».
Резко глаза открыла. Сердце, кажется, вот-вот выпрыгнет. Дернула головой на всякий случай, вроде прошло всё. Попробовала с пола встать. На третий раз кажется, получилось. Удержалась руками за стены. Двери открыла, шагнула вперед, постояла на проходе. Никого не было. Странно, только что ходили. Я же слышала.
Расслабила плечи, шагнула за порог, в коридоре оказалась. Трубы везде. Полы странные. Будто бетонные. Обернулась. Впереди мужчина стоял, в белом халате. Улыбнулась, наконец-то увидела доктора. Никак он не реагировал. Стоял, дышал тяжело.
Опять глаза закрыла. Постояла минут пять, потом открыла. Кнопки перед глазами. Три парня стоят у экранов, возбужденно руками машут. Бегают люди туда — сюда. Реактор. Совершенно точно. Вот та самая кнопка. Чего они ждут? Подхожу ближе, неужели не видит? Нажимай. Нажимай её скорее. Мощность растет. Чего ждет? Главный сидит, и в стол смотрит. Я крикнула. Не слышали.
Как удар по голове. Проснулась снова посреди палаты. Тяжело дыша, голову вниз отпустила. Пол мокрый был там, где я ладони поставила.
— Степанова, опять ты тут, — произнес мужчина в белом халате, вместе с медсестрой укладывая меня на кровать. — Давайте еще пару кубиков.
Кольнуло в руку. Укол сделали. Я легла на подушку и глаза закрыла. Медсестра женщина лет шестидесяти устало головой замотала, сочувственно глядя на меня как на собственного ребенка.
— Заканчивайте с перевязками, и займитесь другими.
Доктор ушел. Я отвернулась к стенке. Медсестра только одеяло на мне поправила, тяжело вздыхая в сторону.
***
На второй раз, когда глаза открыла, уже ночь стояла. Фонарь перед окнами горел, машины ездили. Иногда слышно было, как люди, проходящие мимо, разговаривают. Парочка прошла, говорили про деток своих, как им будет хорошо у бабушки. Я так и не смогла сразу голову поднять. Лежала всё в потолок смотрела. После обхода вечернего снова укол сделали. В живот. Больно было, препарат горячий. Морщилась, но ни звука, не проронила. Терпела. Как всегда. Помню, в детстве палец на ноге сломала, кое-как до дома дошла. Бабушка спросила, почему хромаю. Я не ответила, только усмехнулась. Вечером уже в травму отвезли, когда мама приехала. Сны дурные снились, пару раз за ночь просыпалась в холодном поту. Возможно, кричала даже, раз санитарка прибегала спросить, что случилось. Не помнила ничего толком, разве что лес какой-то и волки за мной бегут. Страшно, особенно когда сон, словно наяву происходит. Утром после обхода Зинка пришла. Я просила врача позвонить ей, чтобы навестила. Сидела со мной часа два, всё охала и ахала, что так нехорошо вышло. Да, нехорошо вышло Зина. Очень нехорошо. — Ты уехала когда, мне Ромка предложение сделал, представляешь? Я коротко кивнула, если, честно не особо вникая в то, о чем она говорила. Какая разница, кто и кому, что сделал? У меня были другие проблемы. Да, за подругу конечно очень рада, но в моей голове творилось нечто более важное, чем колечко на безымянном пальце. Она рассказывала про платье, а я смотрела в одну точку и думала, как там Легасов один справляется. — О, ты же даже не слушаешь! Ань? Должно быть, ты тоже в шоке, да? Я ухмыльнулась, поправляя одеяло чуть выше. Конечно в шоке, от того насколько она была дурой. Рома уже трем предложение сделал, она четвертая, сидит и в сказки верит. Не бывает так Зинка, чтобы сказки в жизнь переносились. Может у кого-то, но не у нас точно. — Ты принесла мне одежду? Я просила. Приподнялась на локтях, потом кое-как ноги спустила с кровати. Зина коротко кивнула, отдавая мне пакет с новой, чистой одеждой. Молодец, хотя бы это сделала как надо. — Ты другая какая-то стала, Ань. — Тебе кажется. Села на край кровати, и голову отвернула к окну. Улыбнуться попыталась, достало уже всё. Даже и Зинка успела насолить, пока сидела тут рядом. — Как там в Припяти? Слышали, такой кошмар твориться. А раз слышала, что спрашиваешь? Тошно от этих вопросов. Ладно, хоть она не знала, почему я в больнице, а то бы вылетела из палаты боясь получить дозу радиаций. — Просто пожар, ничего особенного. — Пожар? Да ведь там такое творилось, людей в госпитали возили. Город эвакуировали. Вряд ли просто пожар. Ужас. Храни господь их… Я засмеялась. О чем она говорит? Господь давно покинул Припять. Ему там уже нечего делать. Забрал все, что было нужно, и ушел, даже не обернувшись. Зина на меня голову повернула, как на сумасшедшую посмотрела, головой мотая. — У тебя точно всё в порядке? — В полном. Слушай, не одолжишь мне денег немного? Без колебаний залезла в сумку, достала мне несколько рублей, и протянула в руку. Ничего себе, я думала, не даст. Всегда жадная была, даже когда деньги имелись, говорила, нет ни копейки. — Спасибо за помощь Зин. Мы уставились друг на друга. Молчали. Обнять меня не решилась, да и я не больно хотела. Странные такие были ощущения. — Я тут Легасова видела, представь. В Курчатовском в прошлом году. Совершенно не поменялся. – Зина улыбнулась, а я отпустила голову. — Спросил, где я теперь работаю. Забыл, наверное, что я актрисой хотела быть. — Ну и как? Получилось? – С улыбкой спросила я, убирая деньги в тумбочку. Зинка пожала плечами, мотая головой в разные стороны. Видимо не очень получилось, а то она бы так просто не пришла сюда. — Что дальше то делать будешь? – Спросила меня подруга, собираясь уходить. — Завершу все дела, и вернусь. Увидимся еще, — поправила одеяло, и встала на ноги. Пыталась держаться. — Может, в Москве останусь, может, в Киев уеду. Она только кивнула, с улыбкой покидая мою палату. Я перестала улыбаться, когда Зина дверь закрыла. Повернула голову к пакету с одеждой, собираясь совершить задуманное. К вечеру ближе вышла в коридор, прошлась немного, чтобы ноги размять. Что же, уже неплохо. Врачей почти не было, видимо смена, первая кончилась, как раз пересменок был. Шла по больничному коридору дальше, по сторонам смотрела. Остановилась возле сто седьмой палаты. Уставилась на пациента. Глаза напрягла, потом резко дверь открыла. Пашка. Пашка из лагеря, на капельницах лежал. Я подошла к его кровати, и рот ладонью закрыла. Радиация не пощадила. По всем ногам коросты. Губы и нос словно обветрились. Он спал. Возможно, вкололи снотворного, я не знаю. По крайней мере, на меня он никак не реагировал. Что случилось? Когда это произошло? Взгляд на его тумбочку упал. Газета лежала рядом. Я быстро глазами пробежала по дате. 14 мая 1986 года. Не помню, как я вышла из его палаты, но по коридору к себе возвращалась в панике. Села на кровать, зажмурилась. Когда глаза открыла, парнишка передо мной сидел. Лица почти не видно было. Обгоревшее все. «— Я нажал. Нажал эту кнопку. Я всё сделал правильно. Слышите? Простите меня. Всё сделал правильно». Он заплакал, сгребая свою кожу с лица пальцами. Я опять зажмурилась, а когда глаза открыла, его тут не было. Сердце выскакивало из груди. Я должна уйти от сюда. Убежать пока еще есть время.***
Это случилось ночью. Около двух или трех, точно не знаю. Ботинки надела, штаны плотные, свитер, куртку черную длинную. Должна была выйти, даже если заметят побег. В коридор выглянула, никого не было. Двери палаты опять закрыла, подошла к подоконнику, и окошко открыла. Рама не поддавалась, пришлось сильнее дернуть. Таблетки с полки забрала, все три тюбика. И выпрыгнула в окно, тут же убегая по улице. Не помню когда последний раз я бегала с такой скоростью. Прохожих, которых встречала, старалась не замечать. Сделала вид, что бегу на последний автобус. С мужчиной столкнулась. Так пристально обвел меня взглядом. Как будто уже видел раньше. Прошла мимо, извинившись. А он все это время следом шел, следят что ли? Ну, неужели. Скоро точно доложат о побеге. Не стоило сомневаться. Они всегда докладывают, делая вид, что так было правильно. Пробежала бегом остановки четыре, остановилась, дыхание перевела. Потом дальше пошла. Когда автостанция показалась, дышать легче стало. Билет купила до Киева. А там, как Бог даст. Смогу так доеду, не смогу, значит, так было нужно. Никому звонить не решалась, хоть и смотрела на телефон, пока автобус ждала. Наконец встала, решила Оле набрать. Взяла трубку, только с дежурства вернулась. Сказала ей, что приеду. Рада была, обещала ждать. Что же, удача была сейчас как раз кстати.***
В автобусе поспать получилось. Переезд был трудный, шестнадцать часов почти до Киева от Москвы. Долго, но когда спишь, время быстрее проходит. Вышла на станций, в уборную зашла, вытошнило раза два пока стояла в кабинке. Уборщица взглядом меня окинула, что-то пробубнила под нос, принимаясь убирать кабинку. На часах семь утра было. Оля приехала через полчаса, встречая меня возле остановки. Давно не виделись. Я обняла её, крепко прижимая к себе. Потом в машину её новую сели, разговаривали. Спрашивала много про бабушку, про брата. Я врала, как умела, лишь бы она не поняла ничего. — Ждали мы тебя тут давно, сын уже спрашивает, как там тетя Аня поживает. А я ему говорю, забыла нас тетя Аня. – Мы обе улыбнулись, стоя на парковке возле парка. — Ты чего в Киев то Ань? Случилось чего? Я голову отпустила, глядя под ноги себе. Сказать ей правду не получиться, примет за сумасшедшую. Просидели, молча, минут десять. Не решалась Оля говорить первая, только ждала, когда я сама скажу. — Оль, мне машину у тебя попросить нужно. На день, может на два. Не знаю. Как получиться. Наверное, с её стороны это ожидаемо было. Она отвернулась, перебирая свою куртку пальцами. Молчала. Может, обдумывала, не знаю. — Пожалуйста, Оль. Очень прошу, помоги мне. Я ждала, пока она ответит. Мысленно молясь, чтобы дала согласие. По подсчетам ехать часа два. Дорогу я отлично знаю. Всё равно по ней туда уже никто не ездил. Быстрее доеду если останавливаться не буду. — Ань, тебя годами нет, а потом ты приезжаешь как снег на голову и машину просишь. Ты скажи, может, я могу помочь? С бабушкой точно всё хорошо? – Я кивнула. – Ладно. Когда ты вернешься? – Плечами пожала. – Понятно. Хорошо. Это только потому, что мы были лучшими подругами. Оля вытащила ключи, и дала мне их прямо в руку. Я коротко кивнула, с благодарностью глядя на Иванову. Знаете, все – таки есть такие друзья, которые всегда помогут, даже если вас разделяют совсем разные дороги.
