В апреле 1986

      В Москву мы приехали ночью. Около часа с самолета сошли. С Борисом попрощались, и на такси поехали в квартиру Легасова. Щербина настоятельно рекомендовал отправиться с Его человеком, но мы решили ехать сами. К дому ехали, почти всю дорогу молча. Не знала, что сказать, да и состояние было убитое. Все-таки похороны процедура неприятная. Когда взглядами встречались, я видела, как он переживает за меня. Никогда мне не было вот так как сейчас. Задала себе вопрос, любила ли я его? Да. Безоговорочное. Да. Могла бы даже в горящий реактор за ним прыгнуть, но вот говорить сейчас была не в состояний.       Когда вошли в квартиру, я поняла, что он всегда жил один. Этакая холостяцкая берлога, в которую приводят женщину. Любая бы на моем месте хотела все исправить, но сейчас я почувствовала себя в безопасности. Впервые, за все время. Ремонт был не дешевый, отчасти даже «богатый» для нашего времени. Сервант, посреди комнаты стол, телевизор, диван. Мне нравилось.       Молча ботинки, сняла, прошла по комнате, останавливаясь прямо на проходе гостиной. Валерий рядом стоял, говорить не решался. Наблюдал за каждым моим действием, потом на кухню прошел, включил холодильник в розетку. — Кошку завтра заберу у соседки, — подал голос Легасов, занимаясь чем-то на кухне. Я не ответила. — Бессовестный отдал её туда, чтобы кормили.       Мы не разговаривали, каждый по разным углам был. Он пытался меня разговорить, но я, кажется, не поддавалась. Состояние было отвратительное, будто по мне самосвал проехал. Села на диван, руками лицо протерла. Валера чайник поставил, ко мне вернулся, руки стоял полотенцем вытирал. — Тебе может, не нравится, Ань? Могу поговорить с другом, он найдет квартиру и… — Валер, Валер все в порядке, я просто… — Что? Тебе отдохнуть надо, развеяться. Перестань об этом всем думать, ладно? Не сегодня. Достаточно за два месяца.       Можно подумать, сам он не думал про то, что с нами случилось. Кто угодно, но Легасов думал о Припяти и реакторе круглые сутки. Кому и надо было отпустить мысли, так это только ему одному. Уверена, сейчас он думает, почему мы уехали так быстро? — Да, ты прав. Да, точно прав. — Съязвила я, и он, конечно же, понял, что я сказала это, чтобы он успокоился. — Ладно, пойдем, я чай тебе налью, — выдохнул Легасов.       Я встала с места, и пошла на кухню, останавливаясь на проходе. Валера руку вперед выставил, пропускать не хотел. Взгляд на него подняла, улыбнулись друг другу, словно никакого барьера не было. Хотя и, правда, здесь было спокойней. — Не хочешь позвонить завтра бабушке? — спросил Легасов, зевая от усталости.       Я тут же изменилась в лице, переложив ложку на блюдце. Валера замолчал, только кивнул мне коротко в знак какого-никакого, но понимания. — Понял. Не стану настаивать, тебе в себя придти нужно. А там, возможно вместе с тобой её навещу. Кто знает, может… — Что может? — Я улыбнулась ему, делая глоток горячего чая. — Мы должны делать поступки по совести, и чувствам.       Я убрала улыбку. Только сейчас понимая, о чем он говорит. Глаза отпустила, ложкой чай перемешивая. Легасов молчал, сложив руки на столе так, словно о чем-то глубоко задумался. — Мне надо душ принять, — нарушая тишину, произнесла Я, глядя по сторонам, успевая рассматривать кухню. Валера кивнул, тут же расплываясь в доброй улыбке. — Прямо по коридору, потом направо. Полотенца все чистые, если что-то понадобиться, крикни, я принесу, ладно? — Спросил он, зная ответ, еще не услышав его от меня.       В ванной я впервые сняла с себя всю одежду. Прохладно было. Встала посреди зеркала, посмотрела на себя и заплакала. Когда в душ залезла, воду горячую включила. Пар почти сразу помещение заполнил, а мне так грустно стало. Сидела и плакала, уткнувшись головой в колени. Руками их сжала, пару раз крикнула. Вода текла по лицу, но мне кажется все равно давно. Я умираю. Уже скоро это случиться. Радовало только то, что я могла еще что-то чувствовать.       Кожа покраснела от кипятка, но я продолжала лить на себя воду. Плакала, но сидела до последнего. Потом, когда истерика на нет, сошла, я, наконец, вымылась как обычный человек, и вышла из ванной.       Валера уже в спальне лежал, телевизор включил. В комнате темно было, он очки с себя снял. Домашние штаны надел, и майку. Непривычно его таким видеть, даже слишком непривычно. Я на себя надела халат его. Он висел в ванной. Без разрешения. Даже не подумала спрашивать.       Он меня, когда в проходе увидел, глаз не мог оторвать. Смотрел так долго, потом отвернулся, чтобы не смущать слишком сильно. Я присела на край кровати, молча в экран посматривая. Новости ночные шли, и ни слова о Чернобыле. — Валер, я все-таки спрошу, — тихо начала, чтобы он не злился раньше времени.       Легасов приподнялся на кровати, судя по всему приготовившись внимательно меня слушать. — Ты собираешься сказать им правду? — выпалила я, ожидая ответа.       Не сразу он ответил, и не так как я хотела. Завелся с этой темы, словно она той самой кнопкой экстренной была. — Аня я же просил тебя, не поднимать этих тем. А ты опять за старое. — Почему ты не хочешь сказать им правду? Реактор не сам взорвался. Почему не сказать людям правду? — Я чуть прикрикнула, а Легасов с кровати встал в окно уставился. — Меня расстреляют за эту правду, Степанова. — Резко ответил Легасов. — Если ты у нас такая умная, скажи им! Скажи им всем, что за пультом управления стоял тупорылый баран, который не знал, что делает! — Мои слова ничего не значат! — Крикнула ему в ответ на весь дом. Да, некультурно это было и не вежливо, но мне плевать, я разозлилась. Вскочила с кровати и на Легасова уставилась. — Зачем ты вообще поехал туда? Скрывать это все от народа? Они должны знать правду. Если ты ничего не скажешь, ситуация может повториться. — Спешу тебя огорчить, не при нашей жизни, Степанова. Да, твои слова как анекдот покажутся им. А меня расстреляют. Как тебе такая жизнь? Я не хочу говорить правду, ясно? Я уже сделал достаточно. — Нет, недостаточно Валерий. Недостаточно. Те парни, которых похоронили, делали все, чтобы помочь. Ценой собственной жизни они тушили пожары, и помогали всем, кто нуждался в этой помощи! Недостаточно мы отдали.       На какое-то время между нами пробежала черная кошка. Снова как коллеги заговорили, не смотря в глаза, друг друга. — Это вот так ты хочешь завершить расследование? Умолчать о том, что случилось, и спокойно жить, зная правду? — Я истерически усмехнулась. — Знаешь, что? Я встретила своего брата в Киеве. Он оказался жив. Его не задело даже. — Легасов вытаращил глаза, тут же меняясь в лице. — Я вернулась назад в Припять, чтобы с тобой рядом быть. Чтобы помочь, как и обещала. А ты так просто скрываешь все это, даже не пытаясь что-то сделать… — Ань…- шепотом начал Легасов. Я кивнула ему. — Я скажу. Слышишь? Я скажу всё, что удалось понять за это время.       Мы снова замолчали, я только головой мотнула и ушла на кухню воды выпить. Стояла там долго в окно на Москву смотрела. Тишина такая, но все равно не привлекало меня здесь. Шумный, суматошный город. Ничего больше. Легасов пришел, когда успокоился, молча, уткнулся мне в волосы, руками обвил все тело, к себе прижимая.       Злость на него пропадала, я развернулась, отвечая на его поцелуй так, как не отвечала тогда в Припяти. Словно последний раз. Халат упал на пол, его одежда тоже. Легла рядом с моей, там, где ей было место. Мы сорвались, друг на друга. Никто не сдерживался. Кричали, целовались, любили. Последний раз так сильно, отдавая себя друг другу.

***

      Утром на метро доехала до шестого госпиталя. Неприметное здание такое, старое. Я уже была здесь, убежала только благополучно. С маленькой записной книжкой прошла до регистратуры, спросила, где Дятлов лежит, пропуск показала. Не пропустили сначала. Когда сунула деньги, тут же дверь открыли в блок. Вместе с медсестрой прошла по коридору, останавливаясь возле сорок третьей палаты. Она коротко кивнула мне, и открыла двери.       Дятлов сидел на стуле около постели, в окно смотрел сквозь еле приоткрытую штору. На меня не отреагировал, но повернулся, когда я прокашлялась. — Добрый день, товарищ Дятлов. Меня зовут Анна Степанова, я тут по поручению профессора Легасова. Могу задать вам пару вопросов? — Химик недоучка. Верно? — Резковато ухмыльнулся мужчина, повернувшись. — Я наслышан кого взяли в комиссию. — Значит, мне не придется объяснять, зачем я приехала. — Можете уезжать обратно, ничего нового вы не услышите. Кто-то уже дал показания? — Да, не мне только. В этой книжке все написано, осталось только у вас узнать правду.       Он ухмыльнулся, но с какой-то явной опаской посмотрел на мой блокнот в ладонях. Дятлов напрягся, развернувшись ко мне всем телом. — Расскажите, что случилось в ночь аварий? — попросила я. — Думаете, когда задаете вопрос, получите в ответ правду? Правды нет. — Она есть Дятлов. И очень скоро вскроется. — Ответила я, сжимая в руках блокнот. Там не было записей, я соврала. Мне было необходимо, чтобы он прокололся. — Это вы химик недоучка, не знали, что существовала кнопка АЗ-5. Это вы убили этих парней, и разрушили город. Только вы товарищ главный инженер четвертого блока.       Он со всей силы ударил по подоконнику, да так сильно, что я вздрогнула. Правда. Это была правда, которая заставила его так отреагировать. Я промолчала, а потом продолжила. — Поставили молодого парня управлять пультом, отдавали приказы и запретили им нажимать кнопку экстренной остановки. Вы собирались заставить их проводить испытания. Это вы виноваты. Температура упала катастрофически сильно, но вы продолжили, вместо того, чтобы остановиться… — Уходите вон от сюда! — Крикнул Дятлов, вцепившись больными руками за спинку стула. Я расправила плечи. Моя правда одержала над ним победу. У меня это вышло. — Вас расстреляют, товарищ. Скажите правду, помогите людям. Неужели сотни людей умерли зря? — Тихо спросила я у Дятлова. Но тот не ответил, опять отвернулся в сторону.       Наступило молчание. Я собиралась уходить, даже уже пиджак застегнула. Дятлов повернулся ко мне, достал из тумбочки красную тетрадку с помятыми краями. Протянул её мне, и опять отвернулся. Тетрадь, где было все от и до. Каждая секунда.       Внезапно дар речи пропал, неужели я сейчас держу ответы на все вопросы? Поблагодарила его и вышла. Быстрым шагом прошла по больнице, попрощалась с персоналом и вышла на улицу. Зажмурилась, тетрадь в руке крепко сжала, старалась пройти так, словно это просто газета и она не имеет никакой ценности.       За поворотом два мужчины стояли, оба неприметные такие, но одного я уже видела. Вот тут все и раскрылось. Это КГБ. Они начали слежку. Быстро прошла до угла магазина, и рванула со всех ног по улицам. Всё бы ничего, но они побежали за мной следом.