Какими мы были раньше или откровение в отражении Еиналеж.

. . .       Драко открыл глаза, увидев перед собой темноту спальни, а не карие глаза, снившиеся ему. Перевернувшись на живот, он посмотрел на прикроватную тумбу, на которой стояли часы и разочарованно вздохнул. Всего пять часов утра. Ещё шесть часов до посещения дома на Гриммо. Вернувшись из Хогвартса, Драко посетил родителей, пробыв в родном поместье двадцать минут — он не мог находиться дома с момента, как этот дом стал пристанищем для самого дьявола; слишком многое Драко увидел, что не позволяло ходить по некогда родным комнатам даже с поднятыми глазами. Его квартира, которую он купил два года назад, была идеальна для него. Привыкнув с самого детства к масштабности и громадности даже самых привычных комнат, вроде уборной, при переезде он выбрал что-то совершенно другое.       Небольшая уютная двухкомнатная квартира в маггловском Лондоне — в магическом было опасно жить, люди быстро меняют мнение и не жалуют Малфоя рядом с собой. Он мог бы купить домик где-то в глуши, но после войны он ценил шум вокруг себя. Стоит ему открыть окно на кухне, как вся квартира наполняется шумом быстрых улиц, запахом свежеиспечённых булочек и криков «Такси!». Он ценил этот шум. Мог сесть на мягкий диван, которых в Мэноре отродясь не было, взять книгу и сидеть, слушая этот шум в попытках почувствовать себя его частью. Драко любил свою квартиру, потому что она являлась полной противоположностью её хозяину — светлая, уютная, шумная. Но даже в ней, прямо сейчас, он чувствовал себя бесконечно одиноким. Только побыв в обществе Грейнджер, он понял, как же её не хватает в его жизни. Если бы она оскорбляла его, ненавидела его, он бы все равно питался её обществом — даже если она будет только ненавидеть его, но будет рядом, то Драко готов смириться с этим.       Скинув одеяло на пол, Драко задумался, почему он не сказал Гермионе о своих чувствах. Раньше — понятно. Он подверг бы её ещё большей опасности, она стала бы мишенью в двух кружках и номером один в списке «Кого бы убить, чтобы отомстить Малфоям». Он подверг бы её опасности в том случае, если бы её чувства стали взаимными, ведь она хотела бы защитить его, даже ценой своей жизни. Драко не мог этого допустить. Но сейчас, что ему мешало рассказать ей сейчас? Возможно, банальный страх быть отвергнутым. Возможно, страх от того, что она тоже могла что-то чувствовать к нему. Возможно, он считал себя слишком большой занозой, чтобы скидывать свой груз любви на Грейнджер. Возможно, легче жить, со стороны любя и оберегая её. Возможно. Слова Поттера не выходили из головы. Что, если он и правда сможет сделать Гермиону счастливой? Что, если она действительно будет счастлива с ним? Без сомнений, был бы у него шанс, он бы делал всё, чтобы она была счастлива. Делал бы все на свете. Но нельзя быть уверенным в её реакции. Вдруг, после признания, она пошлёт его куда подальше, навсегда позабыв о нём? В таком случае, он не сможет оберегать её в популярном понятии.       Но что, если она... почувствует что-то в ответ? Эту мысль уничтожила последующая мысль — а за что его любить? Что в Драко такого, что Гермиона могла найти хорошим? Деньги для неё не важны, максимально, а это единственное, чем мог Драко гордиться как достоинством. Да, неплохая внешность, но Поттера нельзя назвать красавчиком, а она полюбила его. Его чувства в ней? Недостаточно для того, чтобы полюбить в ответ.       За разговорами с самим собой прошли часы и вот он, стоит у зеркала, в брюках и белой рубашке, подаренной Грейнджер. — Зауженные брюки, — сказал Драко своему отражению, — Выглядишь без аристократичного достоинства, Малфой.       Оказавшись у двери дома Гриммо, вся его уверенность ушла в пятки, а руки затряслись, совсем как у Грейнджер.       «Ты, блядь, Малфой! Соберись!» — накричал на самого себя и постучался, сжимая в правой руке коробку с печеньями, которые продавали у его дома. Рождественские, в форме ёлок, оленей и варежек. Кто бы подумал, Драко Малфой идёт в гости к Поттеру и Грейнджер с печеньками!       Дверь открылась и если Драко думал, что до этого его сердце находилось в пятках, то сейчас сердце встретилось с ядром Земли. Перед ним с улыбкой на измазанном чем-то белым лице стояла Гермиона Грейнджер, в джинсовом комбинезоне, который тоже видал лучшее время и был покрыт не только чем-то белым, но и коричневым. Кудри были завернуты во что-то сверху, даже волосы были измазаны в белом. Драко так чертовски влюблен. — Доброе утро, Грейнджер. — Привет! — радостно вскрикнула Гермиона так, будто действительно была рада его видеть, — Прости, обняла бы, но не хочу тебя запачкать. Входи!       Гермиона отошла от двери, пропустив Драко, а тот по привычке начал снимать обувь, заучив это от частого посещения этого дома. Гермиона подтолкнула к нему тапочки, сказав: — Возьми тапочки, у нас небольшой погром.       Последовав её словам, а потом последовав за ней, он зашёл на кухню, застав Поттера в смешной позе. Тот стоял на стуле, на одной ноге, пытаясь затолкнуть маленький шкаф на большой. Как бы Драко не был рад видеть мучающегося Поттера, он поставил коробку с печеньем на новую столешницу и подбежал к Гарри, помогая ему затолкнуть шкафчик на место. — О, Драко, спасибо, — поблагодарил Гарри, слезая со стула, — Рад тебя видеть, привет! — Привет, Гарри, — пожал руку в ответ, по-малфоевски усмехнувшись. — Мы вот ремонт делаем, — начал Гарри объяснять, поправляя очки, — Вчера переделали гостиную и мою комнату, сегодня кухню и планировали комнату Гермионы. — С чего такие перемены? — Живём тут годами и все ещё чувствуем себя гостями, — ответила Гермиона, взмахивая палочкой, убирая грязь с пола и мебели. — О, ты принес печенье! — Гарри подошёл к коробке, желая её открыть, но ладонь Гермионы больно ударила его по рукам. — Во-первых, руки грязные. Во-вторых, это невежливо. В-третьих, Драко нужно предложить чаю, а потом самому уплетать его печенье. — Обожаю, когда ты на него ругаешься, — не сдержал себя Драко, получив в ответ улыбку. — Обожаю его ругать. — А я не нахожу в этом что-то обожательное, — сказал Поттер, но все же прошёл к раковине и помыл руки, фыркая на присутствующих. — Схожу переоденусь и можем посмотреть документы, а потом попить чай.       Гермиона проследовала к лестнице, но голос Драко остановил её: — Вообще-то, горячий шоколад, Грейнджер. Или ты забыла?       Девушка повернулась, указала на тумбу, на которой лежали плитки шоколада и приподняла бровь: — Никогда не забываю то, что относится к горячему шоколаду, Драко Малфой.       Подмигнув Грейнджер, Драко снова вернулся на третий курс, когда ругался с ней на уроках Хагрида, а она со психу лупила его по плечу. Расхаживая по кухне, он просматривал изменения, касался покрашенных шкафов, стен, поправлял криво стоящие коробки и совершенно не замечал Поттера, что с ухмылкой поглядывал на него: — Горячий шоколад, значит... — Поттер, иди переоденься, от тебя воняет.       Ничего Гарри не «вонял», конечно, но Драко надеялся, что это замечание заставит Поттера покинуть его хотя бы на пару минут. Необходим отдых от многозначительных взглядов этого шрамоватого идиота. Хотя, если его подколы колят Драко, то он совсем не идиот. Но не для Малфоя.       Поттер действительно покинул его, ухмыляясь до последнего, пока его наглое лицо не скрылось за проёмом. Этот чёрт подливал масла в огонь, и вообще, с каких это пор святой Поттер не будет против, если Драко Малфой, его бывший заклятый враг (но все равно враг), окажет внимание с продолжительной целью к, возможно, самому дорогому человеку в жизни Поттера? Подобное не укладывалось в голове. Кто угодно, но точно не Поттер мог бы одобрять подобный союз. — Гарри оставил тебя одного? Как это некультурно!       Драко развернулся, улыбнувшись спускающейся с лестницы Гермионе. — Ужасный Поттер, совершено верно, — не мог не согласиться Драко, смотря на подходящую к нему Грейнджер, — Но, если честно, я уже давно не считаю себя гостем в этом доме и могу побыть один, пока вы заняты.       Остановившись в метре от него, Гермиона начала отвечать, но даже её голос не смог пройти через круговорот мыслей, когда он увидел цепочку на её шее. Она была одета в футболку с длинными рукавами, которая открывала шею и, соответственно, вид на цепочку, подаренную им. Сердце стучит, кровь булькает как на плите и он мог чувствовать, как потеют ладони. Такая реакция только от вида того, что она уделила внимание его подарку!       Возможно, она снимет её уже после того, как он выйдет из этого дома, но! Сейчас на её шее подарок от него. Драко видел, что Невилл тоже подарил ей цепочку с каким-то редким цветом на кулоне, но она выбрала подарок Драко! Его подарок! — Конечно, уже не гость, но это не отменяет того, что он мог тебе, хотя бы, предложить стакан воды!       Нужно ответить, нужно быть спокойным и нужно ответить. Драко, отвечай, она ждёт. — Не думай, что я буду защищать Потти, но не ругайся на него. У мальчика и так психика не в норме. — Да, — кажется, она не приняла последнее за шутку и загрузилась мыслями. Драко этого не хотел. — Хотя, я докапываюсь до него, а он не истерит в ответ, — быстро пытался исправить ситуацию Драко, — Видимо, психика становится железной.       Гермиона пожала плечами и обошла Драко, проходя к тумбочке с ингредиентами к горячему шоколаду. Сбросив с себя раздумья как пальто, она посмотрела на Малфоя, с лёгкой улыбкой: — Будешь помогать мне? — Конечно, если не испорчу что-нибудь.       Помыв руки, он вернулся к ней. Она расставляла тарелки на столе, расставляла ингредиенты, а Драко стоял рядом, в полуметре, вдыхал запах её духов и шампуня, смотрел на безумные кудряшки, собранные в задний нижний хвост, аккуратные сережки и шею, к которой хотелось прикоснуться губами. — Вот, ломай плитки шоколада, в эту тарелку, — она пододвинула к нему несколько плиток шоколада и посуду.       Взяв себя в руки, Драко подошёл к тумбе ближе, открывая шоколад. Пока он делил плитки на маленькие квадратики, Гермиона отмеряла определенное количество молока и сливок, сморщив брови от полнейшей концентрации.       Малфой довольно таки смирился с тем, что будет стоять в стороне, любить и оберегать в стороне, и понимал, что нужно ценить и “питаться” обществом Грейнджер по полной, когда ему предоставлялась возможность. Он ломал шоколад, но смотрел только на неё, подмечая малейшие детали в её внешнем виде, в её мимике и дыхании. Пытался впитывать все, что она делает, как губка. Самое ужасное в этой ситуации теневой любви — это безумное желание прикоснуться, но не иметь на это право. Едва ли Драко думал о пошлости, смотря на неё сейчас. Он хотел обнять. Ему так хотелось обнять её, чтобы почувствовать, как она обнимает его в ответ — как что-то должное, обычное и почти приятельское или как сильное, чувственное и трепетное. Ему хотелось, чтобы она коснулась его шеи своим холодным носом, ведь наверняка он у неё холодный, и почувствовала, как это влияет на него — как всё тело покрывается мурашками от такой безобидной вещи. Он хотел, чтобы она поправляла его волосы и рубашку, касалась его так легко и обычно, что это не казалось бы невероятным (для Драко все равно казалось бы). Он хотел бы, чтобы она знала его настолько хорошо, что могла различить его настроение только по взгляду или наигранной улыбке. Он хотел, чтобы она доверяла ему — свою улыбку, свои мысли, свою жизнь. Он так многого хотел из того, что не имел право желать. Но что взять с влюбленного идиота? — Драко Малфой на кухне! Я сейчас сбегаю за фотоаппаратом, секунду! — появился Поттер на кухне, сразу подмечая Драко с полотенцем на плече и не упуская момента поддеть его. — Язви, Потти, но проверь потом свой горячий шоколад, чтобы я не подкинул тебе что-то ядовитое. — Это угроза? — Предупреждение. — Значит, угроза.       Оставив готовку напитка, они прошли в кабинет Поттера. Гермиона прошла к окну и открыла его, наполняя свежестью помещение. Каждый раз, оказываясь здесь, она открывала окно — это стало привычкой. Поттер вернул серьёзность своему поведению и излагал суть дела — быстро, но информативно. Гермиона и Драко внимательно слушали, изредка спрашивая что-то. Драко сидел на кресле у стола, а Гермиона так и стояла у окна, сложив руки на груди. — Вот, тебе знаком кто-нибудь? — Гарри протянул Драко снимки. — Ты снарядил их маггловскими фотоаппаратами? — спросила Гермиона, подходя к Драко сзади, смотря на фотокарточки, — Это чертовски сообразительно, Гарри.       Драко чувствовал её спиной, даже чувствовал её дыхание, хотя никак не должен был это чувствовать, поэтому просмотрев пару кадров, он протянул ей, заведя руку за плечо. Гермиона быстро забрала фотокарточки, просматривая их. — Вот этот, — Драко передал Гарри одну фотографию, — нападал на селения по приказу Волди. Если говорить категориями, то он — самый низкий по иерархии приближенных Лорда. Представляет опасность только физически.       Делая пометки в своих записях, Гарри поглядывал на фотографию, не признав волшебника на нём. — Этот, — голос Драко немного изменился и только знающие могли бы это заметить, — наведывался в Мэнор вчера, когда я был у родителей. — Ты уверен? — Гарри взял фотографию, всматриваясь в лицо подозреваемого. Снова ничего. — Абсолютно. Он показался мне подозрительным, сразу запомнил. Он уходил тогда, когда я пришёл. Мама сказала, что это приятель отца, который хотел помочь ему с бизнесом. — Но твой отец же ничем не занимается? — Именно. Мама сказала, что он хотел бы снова начать работать, но мне в это не верится. Ей, кажется, тоже. — Думаешь, она может знать, что действительно связывает твоего отца с ним? — Не могу быть уверен. Сейчас они не в лучших отношениях. Все равно, я попробую разузнать об этом.       Гарри кивнул, снова просматривая обе фотографии последователей Тёмного Лорда. Они отмылись от наказания, но горький опыт ничему их не научил. Гарри доверял Драко в этих делах и был уверен, что оба волшебника точно ответственны по новым организациям приспешников Реддла. — Допускаешь ли ты, что твой отец может быть причастным к этому?       Чувствуя осуждающий взгляд Гермионы, Гарри ждал ответа от Малфоя, который продолжал просматривать фотографии в своих руках. Драко поднял глаза на парня, горько усмехнулся и ответил: — Мы с тобой оба знали, что это только дело времени.       Гарри закивал, чувствуя себя виноватым за это, но он понимал, что иначе никак. Гермиона положила руку на плечо Драко, крепко сжимая. Поддерживала. Только она имела право жалеть его, ведь сейчас она этим и занималась. Драко плевать — главное, она сейчас здесь, ничего не говорит в желании не усугублять ситуацию и в простом сжатии плеча выражала все то, что он желал. Поднял руку, положил ладонь на её, легонько сжимая, чтобы показать свою благодарность. Смог убрать руку не сразу, но и не слишком поздно. Продолжил рассматривать фотографии, пока Гермиона продолжала сжимать его плечо.       Маленькая сцена, маленькая драма в движении, не осталась без внимания Гарри. В момент, когда по лицу Драко было понятно, что он не хотел бы убирать руки с её, которая покоилась на плече парня, Поттер понял, что затеял совсем не бессмысленную аферу. Гермиона, возможно, и не показывала своих чувств — сейчас, работая в Министерстве, она научилась этому быстрее, чем взмахивать палочкой. И Драко, без сомнений, преуспевал в этом искусстве, но не в обществе Грейнджер. Рядом с ней он открывал свои эмоции, как книга свои страницы. — Думаешь, он во главе этого? — Нет, он не из таких. Возможно этот, — Драко кивнул на фотографию в руках Гарри, — во главе. Отец займёт такую позицию, чтобы потом выйти из воды сухим.       Гарри и Гермиона какое-то время смотрели друг на друга, общаясь без слов, лишь глазами. Закончив с подобием диалога, Гарри сказал: — Значит, поговори об этом с Нарциссой и смотри в оба, ладно?       Драко кивнул, возвращая Поттеру фотокарточки. Гарри встал из-за стола и сказал, что ему нужно связаться со своими людьми, чтобы те установили слежку за Малфоем старшим.       Оставшись в комнате вдвоем, пара не сдвинулась с места. Драко все ещё сидел в кресле у стола, Гермиона стояла рядом, сжимая плечо. Прикрыл глаза, впитывая это чувство — уют, желание никогда не покидать это место и этого человека. Одно касание и он почти в порядке. Зря люди недооценивают любовь. Она действительно делает сильнее. — Ты как? — голос её был хрипловатым, несвойственный ей.       «Переживает за меня. Добрая девушка, почему вы всегда принимаете беды чужих людей так близко к сердцу?» — Драко даже не задумывался, почему она так волнуется. Можно было принять это за вежливость, но влюбленный мужчина всегда распознаёт волнение своей любви. — Нормально. — Нет, не так. Он твой отец, тебе идти против него... сложно. — Он заслужил этого. Я сделаю правильный выбор. — Конечно, сделаешь.       Вставая с кресла, он понимал, что стоит это сделать. Иначе он останется сидеть на этом кресле до того момента, пока она сама не отойдёт от него, а это было бы неприятно вдвойне. Её рука опустилась, а лицо выражало неподдельную участность и переживание. Бег её глаз по его лицу отдавался мурашками по его телу. Стоят слишком близко, понял Драко, когда тело потянулось к ней, как магнитом. Сопротивляться было невозможно. Как в замедленной съёмке он видел, наблюдал со стороны, как собственные руки тянутся к ней и ложатся на талию, пододвигая ближе к себе — так, чтобы она не отпрянула от такой близости. А она не сопротивлялась, сама сделала шаг вперёд, поднимая руки, чтобы положить на его плечи. Момент и его подбородок на её плече, а руки оборачиваются вокруг спины, желая прижать к себе еще ближе. Она встала на цыпочки, прижавшись щекой к его плечу, крепко сжав всего его своими руками — обняла так, как Драко и мечтал — нежно, но сильно, только она так может. Сцепились друг с другом, как будто падали со скалы, хватаясь в спасении за друг друга. — Спасибо тебе, — прошептал в шею, пропитываясь запахом её духов. — Никогда не благодари за то, что должно быть, — шёпот щекотал его шею, заставляя его дрожать. — Ты понимаешь, что это не должно быть, — прошептал, желая отрицать собственные слова. — Понимаю как раз иначе.       «Какая она удивительная. Когда я уже перестану вести себя в ее обществе, как последний влюблённый болван?».       «Не сегодня». — Знаешь, о чём я подумал ночью? — О чём? — О том, что если бы рядом со мной была ты на шестом курсе, то все было бы по-другому. — Шш, не думай об этом, — в подтверждении своих слов она легонько хлопнула его по спине, — Что сделано, то сделано. Сейчас ты делаешь правильный выбор. И будешь пытаться делать правильные выборы в будущем. Однажды это закроет ошибки прошлого. — Почему ты так уверена в этом? — не смог он не удивиться. — Потому что я уверена в тебе. По крайней мере, в том, кого я обнимаю в данный момент.       Забавно, что эти слова он слышал во второй раз в своей жизни. В том, что человек уверен в нём. Первый это сказал Том Реддл, поручая ему убийство Альбуса Дамблдора. А сейчас говорит она, поручая ему заботиться о себе. Как его жизнь, однако, изменилась.       Отстраняясь от него, Гермиона улыбалась — уже намного естественней, чем с самого начала. Не видела в нем отголоски прошлого. Драко не хотелось выпускать её из объятий, но решил не смущать её таким желанием, приняв капитуляцию. — Нас ждёт горячий шоколад и пару гостей. — Гостей? — нахмурился Драко, не понимая девушку. Он не знал, что кто-то придёт к ним. — Невилл, Рон, Джинни, Джордж и, возможно, Блейз. Другие проводят свои деньки с важными людьми. А эта пятерка сжалились над нами с Гарри.       Забини ему ничего не говорил, хотя все знал ещё со вчерашнего вечера, не иначе. Вот же редкостный засранец. — И что в планах? — поинтересовался Драко, когда они спускались на кухню. — Мы с Гарри в детстве смотрели один фильм, оказывается, он был любимым для нас обоих. Ты наверняка знаешь, что такое фильм, ты упрям в вопросах познания и точно все изучил. Решили, что покажем вам его, посидим и проведём чудно время. Они используют камин Уизли, чтобы мы не запаривались с брешью в заклиниваниях.       Указав на оставшийся шоколад Драко, она принялась за свою часть работы, пока Драко принимался за лом плиток. — Я тоже хотел прибыть через камин, но посчитал это невежливым. — Очень мило с твоей стороны. — Знаю, я безумно милый парень.       Гермиона покачала головой, но улыбнулась на наигранный вздох Драко. Скоро к ним присоединился Гарри, присевший на стул около их тумбы, расспрашивая их о всяких глупостях, вроде любимых украшений на Рождество или место, в котором они мечтали бы встретить Рождество. Гермиона напомнила лучшему другу о тесте, тот сразу бросил свои вопросы и принялся за готовку пирога.       Заметив взгляд безумного удивления у блондина, Гермиона подавила смешок и объяснила: — После войны он нашёл успокоение в том, чтобы избивать тесто и делать из него пироги и печенье. — Поттер и кулинария... — В зельях он был не плох, а зелья — это маггловская кулинария. Точные ингредиенты, составы и алгоритм. — Может, тоже заняться готовкой... — Если хочешь терпеть шутки Рона и Блейза, то конечно. Если нет, то готовь в темноте и ночью. — Это что, была шутка, Грейнджер? — Драко толкнул соседку по тумбе бедром, заставляя беззаботно хихикнуть. — Дружеское предупреждение.       Горячий шоколад был готов, пирог с джемом и печенье были готовы, Гарри подготовил фильм, Драко поправлял подушки, а Гермиона стояла за диваном, смотря на часы. — Уверен, что они опаздывают, потому что Забини забыл свой брендовый платок где-нибудь во Флоренции и они ждут, пока он вернёт его себе, — Драко присел рядом с Гарри, принимая от него кружку чая, — Спасибо. — Мы даже не спросили, есть ли у тебя планы на вечер! — воскликнула Гермиона, хлопнув ладонью по обивке дивана, — Поставили перед фактом и всё! — Ты думаешь, у такого как я, могут быть планы на вечер? — А почему у тебя их может не быть?       Гарри принял вопрос на себя, а Драко принялся внимательно его слушать, с улыбкой: — Дай-ка подумать, Герми! Бывший Пожиратель Смерти, ныне — «предатель», помогающий Министерству в поимке таких же, как он. Малфой, чистокровнейший из чистокровных, находит занятным общество полукровки Поттера и магглорожденной Грейнджер, которые по совместительству были причастны к разрушению тёмных сил. Слизеринец, нашедший друзей из Гриффиндора... Не думаю, что должен продолжать. — Заделался в защитники, Гарри? — Никогда не поздно, Герми.       Гермиона сморщила носик, что-то промычав другу, от чего он счастливо улыбнулся, поправляя очки. Через секунду, поворачивая голову на шум, он увидел Джорджа, оттряхающего свой костюм от сажи. — Да, нужно использовать летучий порох в халате для экспериментов, — привычно усмехнулся Уизли, переведя взгляд на троицу у дивана, — О, у вас свидание на троих? Не помешаем? — Тоже рада тебя видеть, Джордж, — Грейнджер безобидно улыбнулась, обнимая улыбчивого Джорджа. Он улыбался, но не так, как прежде. — Эх, Грейнджер, ничего не меняется. — Может, потому что ты видел её десять дней назад? — закатила глаза Джинни, пробегающая по своему платью ладонями, оттяхая его. — Вполне может быть, — Джордж пожал плечами, ещё раз быстро сжимая Гермиону в лёгком объятии; перевел взгляд на Малфоя и так привычно усмехнулся, Драко даже вспомнил школьные времена, когда близнецы ещё были студентами, — Малфой. А ты изменился. Надеюсь, стал душкой. — Самый душка из всех душек, — согласился Драко, приподнимая бровь. — Нет, продолжай быть ослом, таким мне ты нравился больше. — Раз ты просишь.       Он без смущения искренне улыбался разговору с Джорджем, ведь тот хорошо относился к нему и не желал развития негативного взаимодействия. Тем более, Грейнджер относилась к Джорджу как к ещё одному брату, а это предусматривало, что Джордж не плохой малый и ему можно довериться.       Быстро гостиная наполнилась гостями и соответствующим гоготом, а Гарри указывал всем брать то, что они хотят и как хотят, лишь бы через пять минут все были на местах у большой чёрной коробки, которую Блейз с интересом рассматривал.       Драко подошёл к другу, хлопнув того по плечу: — Ты чего не сообщил, что у вас сегодня предвиделось собрание? — говорил с лёгким упрёком. — Ты же был здесь.       Блейз не видел в ситуации чего-то обидного, продолжая водить пальцами по граням чёрной коробки. — Да, но мог бы вчера сказать, я бы купил ещё что-нибудь к чаю...       Друг перебил его, взмахнув пальцами с кольцами перед его лицом: — Но я узнал о собрании пару часов назад. Мы не договаривались о встрече вчера, Гарри связался со всеми сегодня, — он посмотрел на наручные часы, — чуть меньше двух часов назад, если не ошибаюсь. Был рад свалить от тётушки, её жалобы на колени доводили меня до мыслей о суициде.       Ничего не отвечая, Драко испытывающе посмотрел на Гарри, который мило беседовал с Джинни и Джорджем. — Значит, все узнали о сборе только сегодня.. — Даже думать не хочу, о чем ты бормочешь. Пойду поцелую Грейнджер за вкусный горячий шоколад. — Но я тоже его делал! — Поцеловать вас обоих?       В мыслях Драко провёл параллель, что если Блейз поцелует сначала Грейнджер, а потом Драко, то можно будет подумать, что Грейнджер поцеловала Драко, но поняв о том, что только что обрисовал в своей голове, быстренько закрутил эту мысль в бумажный самолётик и отправил с моста вниз. — Если ты это сделаешь, то я попрошу кого-нибудь использовать Обливиэйт, чтобы забыть этот ужас.       Послав другу воздушный поцелуй, Блейз действительно подошёл к Грейнджер, миленько улыбаясь ей, а потом приобнимая за плечи, на что девушка лишь закатывала глаза. Не описать словами, как Драко был рад, что Забини не полез к Грейнджер за поцелуями. — Думаю, можно начать, — сказал Гарри, падая на диван рядом с Роном.       Драко посмотрел на Поттера, приподняв бровь. Тот заметил взгляд, ответив таким же. Помотав головой, Драко присел в угол второго дивана. Гермиона села в другой угол, а между ними устроился Невилл, закинув ноги на бумажный столик, обнимая при этом подушку. — Включай, Гарри, я кружку забыла, успею, — Гермиона подорвалась с дивана, спеша на кухню.       Гарри включил фильм и пока крутились начальные титры, рассказывал, какой это шикарный фильм и что он нравится ему и Гермионе БЕЗУМНО сильно. Подруга быстро вернулась в гостиную. Драко слышал её быстрые легенькие шажки вприпрыжку, а когда она остановилась у его угла, то поднял взгляд. Она протягивала ему кружку, на ручке которой висел маленький пакетик с зефирками, но смотрела на экран, всматриваясь в начальную анимацию. Драко взял кружку, тогда Гермиона и посмотрела на него, тепло улыбнувшись. — Спасибо большое, — прошептал Драко.       Гермиона кивнула и на секунду коснулась пальцами кисти его руки, обходя его ноги и перешагивая через ноги Невилла, устраиваясь в своём угле.       Приятели не отрывались от экрана, улыбались и смеялись, спорили об истинном смысле Рождества и морщили носы от парочки сцен. Гарри весь фильм сравнивал Гринча либо с Роном, либо с Дадли, на что Рон бил друга по плечу, а потом и смеялся от этого. Джордж выявил в массы мысль, что Макс — пёс Гринча — это Драко. Малфой ответил, что может с этим согласиться, потому что собака — лучший персонаж фильма. Гермиона прошептала Гарри, что мэр из фильма очень напоминает мистера Дурсли — Гарри тогда согласился сквозь смех. — Давайте ещё что-нибудь посмотрим! — воскрикнул Блейз, когда фильм закончился. — Соглашусь с красавчиком, — сказала Джинни, закинув затёкшие ноги на колени возмущенного брата. — Оу, самая лучшая из Уизли, одобряю твои слова, — Блейз подмигнул Джинни, которая рассмеялась в ответ. — Фу, меня сейчас стошнит, — хмыкнул Рон, отвернувшись от этой парочки. — Что им можно показать, Мион? — обратился Гарри к лучшей подруге, положив подбородок на ладонь.       Гермиона повертела в руках пустую кружку, задумавшись. К тому времени Драко встал с дивана, разминая затёкшие ноги. Схватив свою кружку, он выхватил кружку из рук Гермионы, ничего не говоря. Грейнджер на секунду посмотрела на него, но сразу повернулась к Поттеру, говоря: — Можно по классике — «Один дома», рождественский фильм. Или «Семья напрокат», тоже милый. На «Отпуск по обмену» они ещё не готовы, думаю. — Да, тоже так думаю. Так что посмотрим? Включим «Один дома», а в следующий раз «Семью». Может, сегодня ещё посмотрим его.       Гермиона кивнула, а Гарри принялся за поиски указанного фильма, слушая хмыканье Рона и специально раздражающих его Джинни и Забини. Джордж спрашивал Невилла о работе, интересуясь, какие растения самые забавные, чтобы потом как-то внести их образы в свои изобретения. Драко подошёл к дивану сзади, легонько дёрнув Грейнджер за локон, чтобы она повернулась к нему и одарила самой прекрасной улыбкой на свете. — Держи, — Драко протянул ей кружку с зефиром.       Девушка приняла кружку, специально коснувшись пальцами его пальцев, а Драко не смог сдержать улыбки, чувствуя холод на кончиках её пальцев. — Тебе холодно? — Спасибо, — она кивнула на кружку, поблагодарив за горячий шоколад, — И нет, не холодно. Это у тебя руки холодные. — Нет, твои пальцы холодные. — Твои пальцы холодные, поэтому они почувствовали, что мои холодные, как раз потому что они тёплые. — Исключено. У тебя холодные руки.       Гермиона картинно закатила глаза, протягивая руку к его лицу, слегка приподнимаясь с места. Драко не понимал, что она делает, пока она не коснулась ладонью его лба: — Чувствуешь? Совсем не холодно.       Убирая руку со лба, она пробежалась пальцами по его щеке, скорее случайно, чем специально. — Если лбу не холодно, значит у тебя холодные руки, — теперь она коснулась его пальцев, тогда он и понял, что она права, — Вот так. — Как всегда права. — Запомни эту мысль, Драко Малфой, и никогда не спорь, — убрала руку, но улыбнулась.       Пропал контакт с ней и к телу снова вернулся холод. — Все равно буду спорить. — В этом и есть шарм нашего общения. — Вынужден согласиться.       Так же он был вынужден вернуться на своё место, когда Гарри включил следующий фильм. После второй аннотации от Поттера приятели сконцентрировались на экране, от души смеясь с проделок мальчика из фильма. Когда началась самая лучшая часть фильма, Невилл уснул, скатываясь к Гермионе, устраиваясь на её коленях головой. Девушка приобняла друга за плечо, пытаясь меньше двигаться, чтобы не разбудить Долгопупса. Через какое-то время Гарри отлевитировал друга в соседнюю комнату для гостей, положив на кровать и аккуратно прикрыв дверь. Такова была привычка Невилла — каждый раз засыпать за просмотром фильма. До этого они собирались впятером — Гарри, Гермиона, Рон, Джинни и Невилл, чтобы посмотреть фильм, когда Гарри и Гермиона знакомили своих друзей с этой маггловской магией, тогда Невилл и засыпал в конце фильма, а комната для гостей несла имя «комната засони Невилла». Гермиона сложила ноги на части дивана Невилла, сложив руки на подлокотнике, устроив на них голову. Драко пожалел, что не держит под рукой фотоаппарат, потому что такую красоту необходимо сохранять на фотокарточках. Потянувшись на месте, Драко привлек внимание Гермионы. Она посмотрела на него и прошептала: — Садись или ложись как удобнее, не мучай мышцы.       «Как удобнее? Сама сказала» — подумал Драко и повторил позу Грейнджер, только его подлокотником служили её ноги.       Если Гермиона и была против этого, то она ничего не сказала, даже не посмотрела на него, только слегка удобнее расположив ноги, чтобы и ей, и Драко было удобнее. Драко и не думал, что она не будет против этого, ведь он буквально положил половину своего тела на её сложенные ноги, поэтому слегка опешил. Смех девушки, смотрящей на экран, пробудил его и он тоже подключился к просмотру фильма. К концу просмотра Драко вернулся на своё место, потому что подумал, что ноги девушки могли стать затёкшими и ей было банально неудобно. Но она не сдвинулась с места, пока не пошли титры.       Гарри и Рон пошли на кухню, а им в спину прилетел вопрос Джорджа, который следовал за ними: — Вы уже были в Годриковой Впадине?       Троица скрылась на кухне, на соседнем диване от Драко и Гермионы сидели Джинни и Блейз, девушка объясняла ему, как работает телевизор. — Годрикова Впадина? — спросил Драко Гермиону, которая поменяла позу на диване, разминая затекшую шею. — Родина Гарри. Именно там Воландеморт убил его родителей. Мы бываем там каждое Рождество уже пять лет.       Драко кивнул, как бы закрепляя то, что он услышал и понял. — Можно личный вопрос?       Он хотел спросить её о родителях, но боялся испортить вечер, который прошёл просто великолепно. Знал, что нельзя такое спрашивать. Знал, что не имеет на это право. Но хотелось знать её лучше. А может, может, помочь ей чем-то. — Давай, — слишком легко согласилась Гермиона. — Забудь, — не мог сделать это. За последние годы он понял одно очень чётко — семья является уязвимостью, самым мягким местом, и никто не имеет право давить на него. — Нет, задавай свой вопрос. Не думаю, что есть что-то, что я хотела бы скрывать от всех вас.       Драко, конечно, польстило, что она определила его в группу особых людей, от которых у неё не может быть секретов. Слишком тёплое чувство для сердца, которое обещало никого к себе не подпускать. — Ты навещаешь своих родителей?       Не подала вида, что удивлена осведомленностью Малфоя. — Редко навещаю, чтобы они не запоминали моё лицо в толпе, — ответила, но было видно, что ей больно об этом говорить, — Они в порядке. — Прости, что спрашиваю, но ты использовала на них стандартный Обливиэйт? — Да, его. Гарри владеет Бузинной Палочкой [1] и хотел обратить заклинание. — И почему это не сделал? — Родители счастливы, — убеждает и его, и себя, — У них появилась собака по имени Генри. Они вернулись в Англию и живут в нашем старом доме, работают в другой клинике и часто ходят в театр. Они счастливы. — И это твой аргумент на то, почему им не стоит возвращать память? — его спокойный голос немного выводил её из себя. — В мире все ещё слишком много тех, кто меня недолюбливает. И родители снова будут в опасности, когда вспомнят обо мне. — Они даже собаку завели, назвали похожим именем, потому что подсознательно скучают по тебе. — Гарри говорит то же. — Потому что это правда. Они скучают по тебе, но не помнят, по чему или кому скучают. — Я ещё не готова к этому. — Это нормально. Но не исключай этот вариант.       Гермиона кивнула и обняла подушку, которую недавно обнимал Невилл. — Семья. Ведь для тебя она тоже значит многое, — тихо сказала Гермиона, смотря в его глаза.       Она помнила, как Драко яростно защищал мать, как в Битве за Хогвартс не отходил от нее и на метр, всю свою миссию затевая лишь для того, чтобы уберечь её. Помнила, как на первых курсах он гордился своим отцом, а к концу обучения говорил о нем все меньше и меньше, осознавая, что за человек Люциус. Одну половину семьи он любил, нежно и трепетно, верно и жертвенно, а вторую половину ненавидел, но все равно оберегал, потому что это семья. — Для всех семья значит многое. Даже для Воландеморта, ведь он и его идеология пошла как раз из семьи. — Как ты чувствуешь себя по факту той возможной ситуации, что может быть с твоим отцом? — спросила Грейнджер, пододвинувшись к нему ближе, скрывая разговор от посторонних. — Если он и правда в этом замешан, то я буду волноваться лишь о маме, которая все ещё надеется, что отец изменится. — Если что, дай знать, мы будем рядом для вас. — Почему ты так мила со мной? — поинтересовался Драко, искренне желая узнать ответ.       Прибывая в Хогвартс, он мечтал лишь о паре её взглядов в его сторону, но она разговаривала с ним, улыбалась ему и делилась мыслями. Сейчас она поддерживала его, делала ему горячий шоколад и обнимала, чтобы дать понять, что он не одинок. Был уверен, что после того, что он сделал, она не будет с ним как-то контактировать. Она видела его при работе с Поттером, когда Драко произносил не самые добрые заклинания, останавливая тёмных волшебников. Видела, как он оттирал руки от крови. Видела, как он сидел в углу и смотрел на то, как её пытают. Кто угодно, но не она, должна относиться так к нему. Она должна ненавидеть его. Даже обязана. — Я всегда была мила с тобой, ровно до того момента, как ты не бесил меня, — увернулась девушка от ответа, по-доброму усмехаясь. — Всегда был уверен, что не заслуживаю твоего внимания, — не поддержал он беззаботный тон.       Она замотала головой, не соглашаясь с ним. Была уверена, что он не должен заслуживать её внимания. Хотела сказать это, но сказала другое: — Всегда? Я думала, что твоё отношение ко мне поменялось во время войны. — Всегда. — Это из-за моей крови? Ты не мог общаться со мной, потому что я не чистокровная.       Драко прикрыл глаза, вспоминая каждый эпизод, когда оскорблял её из-за того, что она не могла изменить в себе. Как он себя ненавидел за это. — Это как тебе все детство говорят, что ты потрясающий ребёнок, что ты умнее всех и лучше всех, а потом ты попадаешь за границы родительского дома и понимаешь, что это совсем не так. Раньше я оправдывал свои действия своим воспитанием. Мол, во мне воспитывали гордыню из-за своей крови, а значит, что магглорожденные должны поклоняться мне. Я не был виноват, думал раньше, ведь меня так воспитывали. Но я мог понять глупость своих мыслей после первой же недели в Хогвартсе, когда познакомился с тобой и другими магглорожденными. Но я не изменился, продолжал оскорблять и презирать. Когда понял, что ты, магглорожденная, умнее меня, то мог снова подумать о том, что кровь совсем ничего не значит, но лишь завидовал и оскорблял уже в лицо. Я просто был глупым ребёнком, слишком разбалованным, слишком высокомерным, чтобы признать очевидные вещи.       Драко замолчал, пытаясь разгадать взгляд, которым она одаривала его. Его всегда удивляло, как люди понимают эмоции людей по их глазам. Он мог понять, что чувствует Поттер, когда смотрит на него. Но не мог понять, что чувствует Рон Уизли при такой же ситуации. Чем лучше знаешь человека, там легче распознавать его эмоции лишь по взгляду или мелкому движению. И Драко читал Гермиону, как самую интересную книгу — смотрел в глаза и пропитывался её эмоциями, видел её пальцы, играющие между собой и означающие, что она волнуется или смотрел, как она закусывает губу, что означало, что она задумалась над чем-то. Он смотрел на неё сейчас и видел так много, что это по праву его немного пугало. В её глазах летало спокойствие и понимание, её руки мягко сжимали подушку, а грудь ровно поднималась при размеренном дыхании. Он так хорошо знает каждое её движение, что мог бы сыграть её в театре или под оборотным зельем, и даже Поттер не заподозрил бы подмену. — Но посмотри, где мы сейчас, Драко Малфой. Из глупого и высокомерного засранца ты превратился в хорошего и лишь немного высокомерного парня. — Но посмотри, где мы сейчас, Гермиона Грейнджер, — улыбнулся он в ответ, — Раньше и мысль о том, что мы когда-нибудь заговорим, как нормальные люди, вызывала шок, а сейчас разговариваем и не, по крайней мере для меня, хотим останавливаться. — Были врагами, а сейчас становимся друзьями, — рассмеялась девушка, поднимаясь с дивана, чтобы пойти на помощь кричащему Рону.       «Друзьями».       «Друзьями».       «Грейнджер, твою же мать, какими друзьями?».       Гермиона на кухне смеялась, а Драко продолжал сидеть на своём месте, смотря перед собой, а в голове прокручивались одно слово, одно проклятое слово, перечеркнувшее все мысли, которые крутились в его голове уже неделю.       «Конечно, друзьями. На что ты надеялся, идиот? Ты Малфой, она Грейнджер. Все так, как должно быть».       «Тоже мне, замечтался о ней. Уже придумал имена детям, декор ванной и меню на День Благодарения, а она поставила точку в ваших отношениях, поставив ярлычок друзей? Ха, жалко».       Неделю он лелеял мысли, что однажды она может стать ему больше, чем объектом обожания, даже сквозь отрицание для Поттера мечтал об общем будущем с Грейнджер. Засыпал с мыслью о ней, просыпался с мыслью о ней. Годами думал о ней, как о чем-то неземном, невозможном, а в один миг понял, что все может быть возможным, но она сказала это проклятое слово, снова разбивая его сердце.       Сегодня, делая себе кофе утром, он думал о том, что если когда-нибудь Грейнджер будет жить в этой квартире, то им нужно будет задумываться о новой, потому что эти апартаменты могут быть малы для них обоих. Но снова её проклятое слово на букву Д и все, мысли о новой квартире отправляются в корзину.       Смотря фильмы этим вечером, он подумал, что однажды смог бы пригласить её в кино, которое так популярно у магглов. Этим он бы показал, что уважает её происхождение. Снова слово на букву Д.       Разговаривая с ней о семье, сидя на этом мягком диване, в тёплой квартире, он думал, что в один день сможет рассказать ей всё о своей жизни, каждый момент и каждую ошибку, доверяя ей всего себя. Проклятое слово на букву Д.       Настроив в голове замки, он мгновенно стер их, чувствуя лишь пустоту. Понимал же, что стратегия быть рядом, любить рядом, но быть лишь предметом в её жизни он не сможет. Не сможет смотреть, как она счастлива с кем-то другим. Никогда не смог бы. И сейчас, когда она точно обозначила их отношения, понял, что рано или поздно появится тот рыцарь в доспехах, которого она полюбит и которого будет вынужден терпеть Драко, желать убить, но не в состоянии сделать хоть что-то ему, чтобы не сделать ей больно. Он всегда будет просто Драко, фоном для неё, а он будет страдать рядом. Но хотя бы рядом. — Эй, ты в порядке? — услышал Драко голос рядом, чувствуя, как его толкнули в плечо.       Поттер. Кто же ещё. — Конечно, — ответил, даже не обманывая себя в том, что его ответ прозвучал правдоподобно. — Что случилось, пока я был на кухне? — взмахнул Поттер руками, но присел на место Гермионы, — Выглядишь как после поцелуя дементора. — Чувствую себя соответствующе, — не стал врать, оглядываясь по сторонам, чтобы никто больше не был свидетелем этого, — Где все? — Джордж решил сфотографировать спящего Невилла, все решили присоединиться. Так что стряслось? — Все как всегда. Думаю, мне пора уходить, уже поздно.       Драко встал с дивана, а Гарри поднялся следом. — Есть куда спешить?       Знал, что некуда. — Да, к бутылке алкоголя. — Ты не пьёшь.       Тут он тоже прав. — Сегодня пью. — Это из-за отца? — Нет, Поттер. Все в порядке. Был сложный год, возможно сложная жизнь, и мне нужно отдохнуть с бутылкой алкоголя.       Драко прошёл в коридор, проходя мимо комнаты, в которой слышался смех и сонное бормотание Долгопупса. Поттер шёл по пятам. — Я пойду с тобой.       Малфой остановился у входной двери и у своих ботинок, указывая на Поттера указательным пальцем: — Чёрт с два. — Не только у тебя был сложный год, — фыркнул Поттер, накидывая пальто на плечи, пока Драко снимал тапочки и обувался. — Любимая девушка не говорила тебе, что вы друзья, так что пошёл бы бы, Поттер, пить тыквенный сок.       Гарри замер, посмотрев на Драко с открытым ртом, так и застыв с одним ботинком на ноге: — Она сказала тебе это, после того, как ты сказал ей... — Ничего я ей не говорил, — раздражённо фыркнул Драко, хватая пальто с вешалки. — Тогда почему психуешь на ровном месте? — Ровное место? Ровное место, Поттер? Она сказала, что мы друзья, совершенно отчётливо. Я достаточно молод, чтобы доверять собственным ушам.       Шарф был затянут вокруг шеи так сильно, что Гарри стоило бы волноваться, что Драко подобным образом хочет убить себя. — А что ты предлагаешь? Она и думать не могла, что ты что-то чувствуешь к ней, осел, что ей говорить в такой ситуации? — Избавь меня от новых глупых надежд, Поттер, — Драко открыл дверь, выходя на улицу.       Гарри обреченно вздохнул, крикнул друзьям, что скоро вернётся и выбежал на улицу за Драко, сразу кутаясь в пальто от холода. — Малфой, сукин сын, как же ты любишь драматизировать! — Не люблю я драматизировать! — крикнул из-за спины, но ход сбавил, что позволило Поттеру догнать его. — Ещё как любишь! Она сказала тебе, что вы друзья, потому что у неё не! было! и! шанса! подумать! что! вы! что-то! большее!       Гарри кричал, выделяя каждое слово, пытаясь растормошить Драко, который и так уже взрастил новый цветок надежды в своём сердце. — Такими словами не разбрасываются, когда есть хоть мысль, что я ей хоть как-то интересен! — Не мысли так узко, идиот! — Драко уже выводил Поттера, который буквально кричал на всю улицу, — Если бы ты ей не нравился, то она не сделала бы этот день для тебя, чтобы ты не переживал из-за отца! Она планировала сходить к родителям, но решила устроить вечер для Драко Малфоя с горячим шоколадом и рождественскими фильмами! — Это была её идея? — Её идея и для тебя, одного тебя, идиот ты слизеринский! Такого не делают для врагов! — Но для друзей делают! — Я тебя сейчас убью, обещаю. — Да как ты вообще можешь думать, что у нас с ней может быть шанс? Как ты себе это представляешь? — Очень! Легко! Она пять лет жила, как в коконе, но появился ты и после Хогвартса она начала улыбаться чужим людям, а не только нам с Роном! Она начала задумываться о своей карьере! Она решила сделать ремонт, потому что захотела что-то изменить в своей жизни! Это нечто большее, чем дружба, ведь я — её самый лучший друг, не смог этого добиться пять лет, а смог ты за три, сука, дня!       Сказать, что Драко был поражен такой речи и её содержанию, это ничего не сказать. Он стоял на месте, совсем не двигался, лишь моргал и смотрел на покрасневшего Поттера. — Ты спрашивал, почему меня так волнуют ваши отношения. Вот почему. Гермиона сейчас, вероятно, самый дорогой человек в моей жизни, и я вижу её, когда она рядом с тобой и вижу её прежней — весёлой и беззаботной, словно она не прошла гребанную войну и никогда её не касалась. Рядом с тобой она прежняя. Она не думает о том, что пережила и просто идёт дальше. А это то, что я хотел бы для неё больше жизни. Ты делаешь её счастливее, просто находясь рядом, так что засунь свою драму себе в задницу и пойдём в дом, потому что Гермиона может волноваться и выйти на улицу и увидеть как я кричу на тебя за то, что ты трусишь признаться ей в своих чувствах и сделать счастливыми всех, кто вас окружает. Какой же ты идиот, боже мой. Теперь я даже не уверен, хочу ли я видеть тебя рядом с моей подругой ближайшую жизнь, а может и больше.       Гарри снял очки, посмотрел на них и протер стекла краем футболки. Когда он вернул очки на место, то увидел на лице Драко нахальную улыбку: — Не хочешь, но будешь.       Обошел Поттера стороной и направился в дом, заставляя Гарри покачивать головой от досады, что да, вероятно, ему придётся терпеть Драко Малфоя ещё лет пятьдесят, а может и больше. Как же он терпеть его не может.