Какими мы были раньше или откровение в отражении Еиналеж.

— Нет! Не будь... таким идиотом, Малфой! — яростный крик и удар ладонью по столу.       Гарри, как посторонний зритель, смотрел на самую настоящую драку со стороны. Любимое кресло Гермионы в его кабинете, кружка кофе с корицей и спектакль перед его глазами. Начало января выдалось снежным, вкусным и истеричным. Через неделю операция под кодовым названием «Барбарис» (идея Рона), первая встреча их небольшой команды, состоящей из пятерых человек (напарница из Министерства уже отлучилась, Рон на кухне делал сэндвичи, а Гермиона и Драко стояли перед ним), которая, если кратко, была на 5% информативной и на 95% истеричной. Ладно Рон и Гарри, стоящие в углу комнаты и не вмешивающиеся в спор, но напарница Поттера пыталась как-то успокоить споривших - естественно, ничего не вышло.       Все было наперекосяк — дрожащая Гермиона, сжимающая и разжимающая кулаки, карими глазами превращая собеседника в лужицу и бледный Малфой, фыркающий и стучащий тапочком по паркету, закатывая глаза чаще, чем делая вдох. Так похожи на тех Драко и Гермиону, учащихся в Хогвартсе. Вечное противостояние, вечный бой огня и льда, серых и карих. — Перестану быть идиотом, когда ты перестанешь размышлять как последняя тупица! — Я - тупица? Ты совсем совесть потерял, хорёк? Из нас двоих именно ты предлагаешь глупейшую идею, а не я! — То есть, идти в эпицентр взрыва с вероятностью в 100% провалить операцию — это не глупая идея? Если ты думаешь, что это идея - шикарная, то у меня для тебя плохие новости - ты тупица!       Карие глаза наполнились настоящим огнём, адским огнём, и парень напротив видел в её зрачках чёртиков, но и сам далеко не отставал, в очередной раз подтверждая мысли о том, что глаза Драко — это сплошные тучи. Огонь и тучи. Тучи и огонь. — Выработав план, выучив основные манеры поведения, быть начеку и следовать этому плану, отмалчиваться и запоминить важнейшую информацию, которая изменит все, с чем работал Гарри — прости, но это далеко не глупый план, идиот! — Грейнджер, создаётся впечатление, что твои мозги чрезвычайно переоценены. — Меньше думай о чьих-то оценках и мозгах, может тогда в твоей голове и освободится место для того, чтобы здраво оценивать ситуацию и делать правильные вещи.       Наблюдать за этим со стороны было увлекательно, сомнений нет. Высокий парень в брюках и рубашке, поправляющий свои платиновые волосы, время от времени сжимая переносицу; его взгляд был полон сомнений и желания во чтобы то ни стало переубедить девушку напротив; рот срывался, говорил колкость на колкость, а мозги сомневались в том, что правильно говорить с ней ТАК. Так, как раньше, в родной школе. И она — с огненными глазами, бушующими так же, как волосы, только что освобожденные от резинки; брюки, махровые носки и мягкий джемпер с новогодним рисунком; руки, заключенные в цепь на груди, вторили собеседнику напротив, показывая, что мы уверены в себе и не сдадимся. Такие похожие, но такие разные. — Почему ты против этой операции? Она идеально подходит, Малфой! — ЭТО ОПАСНО! — ВСЕ ОПАСНО! Ты сейчас выйдешь из дома и на тебя упадёт сосулька. Предугадывал ты это? Нет. Повлекло это проблемы и опасность? Да! — Не нужны мне сравнения, Грейнджер! — Тогда что тебе нужно, идиот? — Я НЕ ИДИОТ! — САМЫЙ НАСТОЯЩИЙ ИДИОТ! — ГРЕЙНДЖЕР! — ЗАВАЛИ, МАЛФОЙ! — Я ТЕБЕ НЕ ВРАГ, ИДИОТКА! — УСПОКОЙСЯ, МАЛФОЙ! — ЭТО ТЫ КРИЧИШЬ! — Я не кричу. — А что, если это ловушка? Что тогда? — Это не ловушка! — Почему ты так уверена в этом? — А почему ты так уверен в том, что это ловушка?       Гермиона уже трое суток рассматривала вариант, что это может быть ловушка. Но она просто не хотела в это верить. — Грррр, Грейнджер! Это логично. Взялся Пожиратель из воздуха и предложил отцу посетить супер-важное мероприятие, которое изменит все! Ты не забыла, что отец отошёл от всех дел? Что его сын — предатель? Никто так просто не даст отцу предателя приглашение в место, в котором сидят самые важные шишки Пожирателей! — Герми, он прав и тебе... — РОН, НЕ ЛЕЗЬ!       Девушка начала расхаживать по комнате, приложив ладонь ко рту, буравя взглядом пол. Рон присел за её кресло, обеспокоенно посматривая то на Драко, то на Гермиону, то на Гарри, который вернулся за свой стол и теперь следил за развитием событий, положив голову на сложенные на столе локти. — Ты не хочешь верить, что это может быть ловушка, но Пожиратели пусть и проиграли, но они не глупые.       После сказанных Драко слов Гермиона остановилась и смотрела в стену, собираясь с мыслями. — И что ты предлагаешь? — Первый вариант - это действовать так же, как планировали, но иметь ввиду то, что это может быть ловушка, — после кивка он продолжил, — А второй — придумать новый план, где уже они будут теми, кого подхватит наша ловушка.       Драко был доволен собой, но искал одобрение своих мыслей в лице Гермионы, которое ничего и не выражало. — Надо совместить, - прошептала Гермиона. — Что? — Надо совместить идеи, — повторила громче, поворачиваясь к Драко, — Если мы поймём, что это ловушка, то надо перевернуть игру. Гарри, — теперь смотрела на лучшего друга, — Вы же собрали оперативную группу, да? — Да, Рози ушла как раз на первое собрание, чтобы объяснить суть дела, а завтра я займусь распределением обязанностей. — Надо им рассказать об этой идее, они помогут с её проработкой.       Гарри закивал, записывая мысль в ежедневник — пару лет назад Гермиона подарила ему эту маленькую книжку, и теперь каждая его мысль заключается в ней. Конечно, он блокировал ежедневник заклинанием, и открыть его могут только трое человек - он, Рон и Гермиона. — Драко, — поднял он взгляд на приятеля, — нужно то фото, про которое ты говорил.       Покидая Мэнор, Драко захватил одно фото, которое не желал брать. Фото последнего собрания Пожирателей. С Воландемортом во главе толпы. Взял, чтобы помнить. Смотреть на своё бледное лицо на кадре, свою тусклую фигуру рядом с родителями и никогда к этому не возвращаться. Никогда никому не прислуживать. Никогда не переходить на сторону зла. Вообще, Драко активно использовал вещи как напоминание и мотиватор. То фото, заколку Пэнси, которую она на пятом курсе прицепила к его мантии, чтобы Аманда увидела, что Драко ей не интересуется (по сути, поставила на Драко метку занятого парня, чему Драко был благодарен до потери создания — во внимании девчонок и парней была одна загвоздка - он его не желал), ещё листок, выпавший как-то из блокнота Грейнджер в последний их год обучения со странным вопросом на нём. Куча всяких безделушек, которые своим видом отправляли в прошлое, в большинстве случаев, хорошее прошлое. — Он дома. — Сбегаешь через камин? - умоляющим взглядом поинтересовался Гарри, приподнимая брови. — Я никогда не был у тебя дома, — пробубнил Рон, делая глоток из кружки Гермионы, — Ты же не живёшь в Мэноре. Но я никогда не был у тебя. — Хочешь побывать у меня в гостях?       Кто-то, а уж точно не Рон, мог бы изъявить такое желание. Поэтому оно ещё более ценно. — Ну, да. — Пойдём, — пожал плечами Драко, поднимаясь с кресла, — Пойдёмте ко мне на чай, мама отправила кексов Кэсси.       На последних двух словах глаза Гарри загорелись небывалым интересом. Гермиона перебирала бумаги на столе, никак не отреагировав на предложение, что сильно заволновало Драко. — Только на час, не больше, — сказал Гарри, вставая из-за стола, — Мне ещё много работать. — Герми, идём? — спросил Рон, подкрадываясь к подруге сзади, крепко обнимая из-за спины, положив подбородок на плечо, — У Малфоя дома вкусный чай. Ты любишь чай. — Потрясающее умозаключение, Рон, — рассмеялась Гермиона, повернувшись к Драко, распознав на его лице волнение за её ответ, — Да, конечно, я пойду. И ты, Рон, не знаешь, вкусный ли у Драко чай. — Быстрее, быстрее, — поторопил Рон, хватая Гарри и Гермиону за руку, выгоняя из комнаты вниз, в гостиную с камином.

. . .

— Признаю, ожидал другого, — первым подал голос Рон, стоя у камина в квартире Драко. — А чего ты ожидал? — приподнял Драко брови, улыбаясь реакции товарищей на его дом. — Холод, мрак, пара проституток на кухне, пакетики с кровью в холодильнике, пара винтовок у стены и огромный шкаф с ядовитыми зельями, — неспеша выдал Рон, позволяя остальным гостям изучать комнату. — Зря ты оформил подписку на боевики и триллеры, — прошептала Гермиона Гарри после слов Рона.       Они стояли в гостиной — мягкий диван, одно кресло, журнальный столик и телевизор, который не включали примерно вечность и достался от прошлого хозяина, две рамки на камине - его с матерью и его с Блейзом и Пэнси, книжный шкаф, наполненный до отказа, стоящая в углу не особо нарядная ёлка, под которой лежали ещё не распакованные подарки. — Я в ужасе, — Рон подошёл к ёлке, касаясь пальцами ветки, — Ей же холодно! Нельзя больше игрушек и мишуры? — Я был в Мэноре на Новый Год, — ответил Драко, следуя на кухню, — И смысла наряжать ёлку не было. — Он придурок или прикидывается? Как нет смысла?       Казалось, что от злости веснушки Рона становились ещё ярче, огонечками отблескивая на бледной коже. — Между стеной и ёлкой коробка с украшениями, можешь исправить мою ужасную ошибку, — скучно произнес Драко. — О да, я сделаю это, придурок, — достал он обозначенную коробку, — Как можно так наплевать на ёлку? — спросил он у Гарри, и не дождавшись ответа, продолжил, — Я в шоке от него.       Возмущающийся Рон принялся за украшение ёлки, заставляя Гермиону ему помочь («Помоги мне, иначе я разорву Малфоя на части. Как можно оставить ёлку такой... пустой?! Это ужасно!», а Гарри присоединился к Драко, который делал гостям чай, улыбаясь тому, что смог вывести Рона из себя, даже не прилагая к этому усилий. Измениться как личность — это одно, но изменить свои любимые вещи и занятия — это другое. Бесить Уизли — это, вероятно, передалось Драко от отца по крови. — Как провёл Новый Год? — попытался Гарри завести разговор, прислоняясь к тумбе рядом с Драко. — Неплохо, Поттер. Встретили полночь с семьёй, от выпитого бокала вина меня быстро срубило в сон. Все было спокойно.       Мама приготовила половину праздничного ужина вместе с эльфами, Люциус сидел у камина и читал какую-то книгу, а Драко вел беседы с Кэсси, изредка помогая матери, к примеру, натереть морковь. Лёгкий ужин и громкий стук часов, свет от свечей и яркая ёлка, словно одинокая звезда на пустом чёрном небе. Это был лучший Новый Год, что он встречал в Мэноре. После ужина он налил себе бокал вина и поднялся в свою комнату, обняв мать на прощание.       В лунном свете, переплетающимся с огнём камина, Драко делал пометки в блокноте с зелёным переплётом. Расстегнул пуговицы на рукавах, первые три пуговицы сверху рубашки, с бокалом на столе и взглядом в белый лист бумаги, слегка помеченный черными чернилами, он размышлял. Драко любил составлять списки — вещей, которые ему приглянулись и которые вдохновляют его, раньше составлял список того, что нужно изменить в себе, что в себе подметить, а ещё список мест, которые нужно посетить. В ночь на новый год Драко составлял список того, чего он смог достичь в ушедшем году. И список того, чего бы он хотел добиться в наступающем году. Блейз называл Драко «бесконечным романтиком», и пусть парень и не считал себя таковым, но первое, что он написал во втором списке, было: «Любовь Г.». — Бокал вина и всё? — фырканье Поттера можно было отправлять в Книгу Рекордов Гиннеса как самое громкое фырканье в мире.       Драко закатил глаза - он помнил, как Поттера развезло после двух кружек пива. В самом деле, строит из себя чёрт знает что. — Для человека, который не пьёт алкоголь — это ещё та доза. А как вы провели праздник? — Праздновали в Норе. Как всегда — все уютно, все вкусно, все по семейному. Молли все ещё оставляет четыре столовых набора на столе, — Гарри перевел взгляд на кружки, — Для Фреда, для Сириуса, для Люпина и Тонкс. Раньше это заставляло грустить. Теперь нет. Теперь мы принимаем это. — Я никогда не понимал и никогда не пойму, как Беллатриса смогла это сделать, — ложка в кружке громко скрипела, напряжённая в пальцах парня, — Убить свою кровь. Прости, я не хотел.       Подумал, что воспоминания могут ранить Гарри. Драко не было, когда Лестрейндж убила Блэка. Когда Блэк убила Блэка. Но Гарри был. — Нет, все в порядке. Это нормально. — Это не должно быть нормальным, но это нормально.       Гарри помог взять пару кружек и вазу с кексами, следуя в гостиную, где Рон наматывал мишуру на шею Гермионы. Поставив кружки на стол, парни остановились, смотря, как Гермиона превращается в мумию из мишуры. Драко быстро подхватил фотоаппарат, стоящий на соседней полке, и сделал пару кадров, присаживаясь на корточки. На вопросительный взгляд от Поттера, Драко усмехнулся и ответил: — Нашёл занимательным делать фото. Уже сфотографировал парк, пару прохожих и Мэнор, даже Кэсси попала под объектив. Это увлекательно. — Рон, распускай, щекотно, — Гермиона всячески пыталась освободиться от мишуры, но Рон наматывал ещё и ещё, а девушке не хотелось разрывать украшения.       Отбежав от Рона, Гермиона остановилась у Драко, прыгая на месте: — Сними, Драко!       Малфой ловко раскрутил мишуру, освободив девушку, за что она ему улыбнулась. Теперь девушка кидала эту мишуру в Рона, пытаясь отвоевать позицию у ёлки, чтобы исправить огромное «Р» из мишуры на ветках. — Может, чаю? — поинтересовался Гарри, присаживаясь на диван. Глаз зацепился за крайний кекс в вазе.       Рон и Гермиона смиренно прошли к ребятам, и как только увидели одно свободное кресло, помчались к нему, толкая друг друга. Рон поступил неспортивно, толкнул девушку к Драко, который ловко подхватил её за талию. Рыжий знал, как это повлияет на обоих, поэтому и успел первым к креслу. Фыркнув на поведение лучшего друга, Гермиона прошла к столу и села прямо на ковер, хватая свою кружку и первую попавшуюся конфету.       Драко сел рядом с Гарри, закинув ноги на диван, и прослеживая взглядом за конфетой, которая летела прямо в лоб Уизли. Стрелок с кудрявыми волосами приняла непринуждённый вид, словно она ни при чем. — Вы как будто на третьем курсе, снова злитесь друг на друга из-за Живоглота и Коросты, — Гарри вроде бы и возмущался, но был рад видеть таких... обычных друзей. — Мне всегда не нравилась Короста, и правильно, ведь я предчувствовала, что скрывается за этим длинным хвостом на самом деле. — Не подставляй желаемое под действительное. — Сказал человек, который был уверен, что выпил жидкую удачу. — Ой, Грейнджер, я на тебя в обиде. — Ой, Уизли, ничего нового. — Но все равно люблю тебя, — сказал через секунду, хватая кекс. — И я тебя, — ответила и тоже схватила кекс. — Это... — Драко указал на недавно споривших друзей, — в порядке вещей? — Абсолютно, — кивнул Гарри, практически мыча от вкуса кексов. — У тебя очень хорошая квартира, — сказала Гермиона, смотря по сторонам, — Здесь уютно.       Пусть квартира и напоминала обычную маггловскую квартиру, но сразу было понятно, что здесь живёт волшебник. У маленькой стопки пледа у камина лежал журнал о квиддиче, вместо сувенирных фигурок с какого-то курорта - антиквариат из Косого Переулка, вместо обычных фотографий — колдографии, вместо футбольного мяча с какого-то турнира на полке — пристроенный снитч. На краешке тумбы виднелся маленький сгусток пыли, словно тряпка не дошла до этого уголка. Видимо, Драко не применяет магию к уборке, а делает всё сам. Квартира Драко представлялась большой и просторной, с малым количеством мебели и парой домовиков. Но не так. — Спасибо, — улыбнулся Драко, обрадовавшись её словам.       «Она смотрит на тебя и улыбается, это что-то значит».       «Это что-то ОПРЕДЕЛЁННО (!) значит».       «Предложи ей остаться здесь навсегда».       «Ударься головой об стену, идиот». — Да, теперь я могу стебать тебя, что моя квартира больше твоей, Малфой, — рассмеялся Рон, почти захлебываясь чаем.       Закатил глаза на реплику, заставив Рона смеяться ещё громче.       Может, дружба — она такая? Шумная и спокойная, с чаем и кексами, улыбками и бегающими взглядами, с проблемами и без них, обнимая и просто быть рядом. Возможно, дружба — это не вместе ездить на курорты и пить вино после буйной вечеринки. Возможно, дружба — это сидеть вчетвером у стола и пить чай, сохранять молчание и прерывать его на неожиданный смех. Может это справляться с проблемами, которые тебя даже не касаются. Может, это наряжать чужую ёлку. А может, это улыбки в пустоту, вспоминая этого человека. — Спасибо, — поблагодарил Гарри Драко, принимая фотографию, — Мне надо в Министерство, — он посмотрел на друзей, — буду через пару часов. Я свяжусь с Пэнси и Блейзом, с Невиллом и Джинни, начнём работу после совещания. Отдыхайте пока, — сказал как отрезал, не позволив Гермионе вставить слово, что они просто впустую потратят время. — Получается, Отряд Дамблдора возвращается, — прошептал Рон, улыбнувшись своим словам, — Или новый Орден Феникса.       Когда лохматая голова Гарри исчезла в камине, Рон принялся наряжать ёлку, а Гермиона и Драко устроились на диване. Рон включил новогодний мотив на пластинке, подпевая песне. — Мне он нравится больше, когда молчит, точно, — пробубнил Драко, закидывая ноги на столик. — Спасибо, что не твоя любимая «Все, что я хочу на Рождество, это ты»! — перекрикнул Рон мелодию, обращаясь к Гермионе, нагло коверкая название песни произношением, строя гримасы.       Да, она любила слушать эту песню в рождественские-новогодние дни. Рон терпеть не мог эту песню, от чего Гермиона любила напевать её ещё сильнее. Гермиона повернулась к Драко, прижав колени к груди, с лёгкой улыбкой смотря на руки парня, сжимающие кружку у себя на бедре.       «Это может быть ужасная идея» — сказал ему разум.       Подхватив с пола плед, Драко кинул его на спинку дивана, устраиваясь удобнее на месте и взмахивая рукой. Гермиона не поняла его жест, тогда парень аккуратно коснулся её щиколотки, отмечая мягкость её брюк, приподнимая ногу и устроил её на своих бёдрах. Поняв то, что хотел от неё Драко, Гермиона положила вторую ногу рядом, устраиваясь поудобнее. Драко быстрым движением накинул на Гермиону плед, взмахивая палочкой, чтобы зажечь камин. На улице начало темнеть, и свет шёл только от камина и гирлянды, в которой Рон, кажется, запутался. Они сидели в тишине между собой, слушая пластинку, Гермиона смотрела в окно, а Драко смотрел на неё, положив голову на обивку дивана, отслеживая, как меняется её лицо при освещении гирлянды и камина. — После того, как вы все ушли тем вечером, — прервала девушка молчание, — Гарри провёл со мной важную беседу.       «Поттер, сука, если ты решил вмешаться в мои планы насчёт Грейнджер, я задушу тебя».       «Голыми руками задушу».       «И закопаю в саду Мэнора».       «Клянусь всем существующим и несуществующим Богам». — О чём? — он очень надеялся, что его голос не дрогнул. — О родителях, — как только Драко облегчённо выдохнул, пришлось вдохнуть ещё раз, — Я решилась. — Вернуть их?...       Закивала, выдавливая улыбку. Драко не знал что делать, но широкая улыбка сама появилась на его лице, он был ни при чём. Рука нашла её руку и крепко накрепко сжала. Мол, возьми мою поддержку, прижми к сердцу и не бойся. Все будет хорошо, родная. Все будет хорошо, обещаю. Ты справишься с этим. Поверь. Пожалуйста, поверь. — Уверена? — Да. Годы идут, но легче не становится. Возможно, — на секунду замолчала, нервно перебирая его пальцы в своих, — это эгоистично. Я не хочу мучиться, а им вполне хорошо без меня, и после они будут в опасности, в безумной опасности... — Убеждён, — перебил её Драко, умоляя посмотреть на него, — что как только они вспомнят тебя, они станут счастливее. Иначе и быть не может. — Думаешь? — Да! — Ладно, да, хорошо, Гарри сказал то же самое, — снова опустила взгляд, смотря на его пальцы, — Сделаю это завтра. Гарри сделает. Это будет день рождение папы и... посчитали, что это символично.       Было видно, как тяжело ей давалось это, но так же было видно, как она борется с внутренними сомнениями. Борется и успешно. Драко сжал её ладонь сильнее, и снова её карие глаза смотрели в его серые: — Хочешь я буду там? Ждать у дома, например. Или ещё как-нибудь. И где-нибудь. — Хочешь быть рядом в тот момент?       Удивилась? Чего ты удивляешься, Гермиона, он всегда будет рядом. — Если ты хочешь, то я буду, — смотрел в её глаза, в которых видел благодарность, — Всегда, — дополнил, чтобы она поняла, наконец, что она для него - целая жизнь. — Мы с Гарри пойдем вдвоём, чтобы не идти толпой, иначе родители не купятся на нашу легенду и не впустят в дом. Рон должен был ждать нас дома на Гриммо, поэтому... ты мог бы подождать нас с ним. — Да, да, я буду. Конечно. Это разумно. — Спасибо, Драко. Вы втроём, — имела она ввиду и Гарри с Роном, — делаете для меня... многое. Надеюсь, я когда-нибудь смогу отплатить вам тем же. Надеюсь, что да. — Ты делаешь многое для нас, хотя сама этого не замечаешь. — Говоришь это, чтобы я чувствовала себя лучше, перестань, я не куплюсь на твои ухаживания, — рассмеялась девушка, желая перевести все в шутку. — А жаль. Ведь тогда я бы смог рассказать тебе, как многое ты для меня... делаешь. — Смотри, чтобы нос не вырос, — улыбнулась, но крепче сжала его ладонь. — Нос? — не понял парень, прищурившись с улыбкой на лице. Она улыбается - он улыбается. Схема такова. — Я тоже купился на рассказ про нос, — сказал Рон, появившись у кресла, чтобы сесть на него, — Через год узнал, что это из маггловской сказки. — Он правда боялся, что у него вырастет нос от вранья, — заговорщески ухмыльнулась девушка, — Поэтому каждый раз, пытаясь мне соврать, он касался своего носа. Думал, вырастет. Так я и понимала, что его домашнюю работу не унёс Клювокрыл. — Ты сказал, что твою домашнюю работу унёс Клювокрыл? Ты такой идиот! — Мне было четырнадцать! И я паниковал! Ты бы был под прицелом Герми, когда она пыталась что-то выведать у тебя, я бы посмотрел, как ты выкручиваешься, умник. — Уму непостижимо! - рассмеялся Драко, почувствовав приятный взгляд Гермионы на себе, — Но я бы мог поверить в историю с Клювокрылом. Думаю, даже гиппогрифу не понравилась бы твоя домашняя работа, и он решил спасти профессоров от сердечного приступа при прочтении.       Рон показал Драко средний палец и схватил с полки книгу, открывая её посередине, чтобы скрыться от насмешливых взглядов. Даже позабыл свой книжный бойкот. Мелодия отыграла свою программу, гирлянда спокойно, а то не спокойно, устраивала свои танцы по стенам гостиной, камин согревал приятелей, заставляя чувствовать себя сонными. — Ты не выспался? — спросила Гермиона после долгого молчания. — Что? — не сразу понял Драко, нахмуриваясь. — Не выспался? У тебя синяки под глазами. — Эм... Да. Да, ночью плохо спал. В Мэноре всегда так. — Так поспи, мы разбудим, когда придет Гарри. — Нет, это неправильно. — Серьёзно, если надо — спи, — сказал Рон, развалившись на кресле и читающий книгу про квиддич, — Вечер будет долгим, а твои мозги нам нужны. Не могу поверить, что сказал это.       Драко замотал головой, но прикрыл глаза, положив руки на щиколотки Грейнджер. Как он рад, что такая обычная вещь ему теперь доступна. Как он рад, что он может так провести вечер — в тепле, в уюте и с ней. Не заметив, он уснул, и впервые за долгое время, ему снился действительно хороший сон.

. // . //

— Драко, время просыпаться, — услышал он шёпот сквозь сон.       Сон был прекрасным, просто великолепным, но если в реальности его ждёт этот голос, то он готов покинуть этот сон навсегда.       Открыл глаза, подмечая, что камин уже не горит, а свет гирлянд отблескивал от рамок для фотографий. Его голова лежала на чём-то волшебно приятном, а чья-то рука нежно сжимала его плечо. Он лежит между спинкой дивана и чьим-то телом, ноги согнуты в коленях и переплетены с чьи-то ногами, а чья-то вторая рука лежит на его, которая сжимает чью-то талию. Окей, он уснул и скатился вниз, обнимая человека, который сидел с ним на диване. Да, как-то раз он обнял так Блейза, но в тот вечер он был безумно уставшим. — Рон тоже уснул, но сейчас в ванной приводит себя в порядок. Гарри прислал патронуса и сообщил, что будет здесь через десять минут с Рози, Джинни и Блейзом, — заговорил нежный голос, поглаживая его по голове, — Невилл опоздает, а Пэнси не сможет присутствовать, но на следующем собрании будет.       «Грейнджер?».       «Я обнимаю Грейнджер во сне?».       «Она не отпихивает меня? Она обнимает в ответ?».       «Это все ещё сон?».       «Ситуация под кодом: пиздец».       «Если я мёртв, то не возвращайте меня к жизни, мне здесь нравится». — Грейнджер? — Ожидал кого-то другого увидеть? — тихо посмеивается, зарывшись пальцами в его волосы. — Как приятно, не убирай руки.       И она не убрала, перебирая его волосы и не задавая вопросов. Драко лежал, впитываясь этим чувством ощущения её рядом. Запоминал то, как обнимать её. Запоминал то, как идеально сплетаются их тела в этом объятии. Запоминал то, как её пальцы касались его волос, а вторая рука сжимала предплечье правой руки. Запоминал чувство её рядом. Её запах. Её вздохи. Запоминал её.       Пока не хлопнула дверь ванной. Драко на секунду уткнулся носом куда-то в ребро девушки, поднимаясь на руках, чтобы сесть на своё прежнее место. — Извини, что уснул на тебе, — сказал Драко, боясь посмотреть на неё. — Я спал так все наше путешествие за крестражами, — рассмеялся Рон, появившийся в гостиной, — Здорово бесил этим кудрявую.       Злобный взгляд коснулся Рона, тот лишь усмехнулся и направился к кухне: — Буду милым и сделаю вам тоже чая.       Драко пожал плечами, а Гермиона подметила: — Рон чувствует себя как дома, стоит ему пробыть в месте чуть больше десяти минут. — Ну и отлично, я бы ни за что не сделал ему чая.       Гермиона убрала ноги с его, собираясь встать с дивана, но присаживаясь на секунду чуть ближе, поправляя его волосы, которые во сне примерили на себя образ гнезда. Он злился, Драко злился, что он не может чувствовать эти касания каждый день, каждый час. Он злился, что Гермиона не с ним. И что она касается его так нежно и трепетно, будто любит его, будто хочет для него самого лучшего, будто хочет касаться его каждую минуту. — Ты касаешься меня так, будто я тебе дорог, — сказал он сонным голосом, потому что ему надоело скрывать свои вопросы за намёками и видеть в её глазах то, чего там не было. Пальцы, поправляющие его волосы, замерли и взгляд девушки стал отсутствующим, пустым, будто она пыталась взять себя в руки.       «Ты все испортил, идиот».       «Теперь она больше никогда не посмотрит на тебя ТАК».       «Она больше не обхватит твою спину руками, прижимаясь в приветствии».       «Она больше не улыбнется тебе».       «Она больше не сядет с тобой за один диван».       «После 9-го января ты больше её не увидишь».       «Ты был близок к тому, чтобы быть её другом, но ты всё, блять, испортил».       «Но ты был честен».       «Но ты потерял её».       Она посмотрела на него, и поправила волосы, ещё пару движений и убрала руку, вставая с дивана под крики Рона, чтобы ему помогли. Взгляд мягкий, не осуждающий или ненавидящий. Движения плавные, а не резкие, как при злобе. — Не вижу преград для этого, — прошептала и отвела взгляд.       В комнате появился Поттер, а следом Джинни и Забини с помощницей Гарри. Гермиона направилась на кухню, перед этим приветственно поцеловав Гарри и Блейза в щеку. — Может, переместимся в Гриммо? Там все документы, — предложил Гарри, посмотрев на отсутствующего Драко. — Для чего я тут мучался с чаем? — возмутился Рон, по-детски топнув ногой по полу. — Я сделаю для тебя чай, дорогой, — усмехнулся Забини, прислонившись плечом к стене.       Один за другим волшебники исчезали в камине, и когда в комнате остались лишь Гарри и Драко, Поттер схватил того за плечо: — Ты в порядке? — Не видит преград, — прошептал он, но Гарри не услышал, — Да, все нормально. Я задремал. — Чёрт, у меня такое же состояние после сна, понимаю тебя, — быстро отвлекся Гарри, остановившись у камина, — Не отставай.       Гарри исчез, оставив Драко одного, который присел у камина прямо на стопку пледа, смотря куда-то прямо.       «Она не видит преград».       «Может, она просто обозначила, что ты можешь быть кому-то дорог?».       «Вполне вариант, это в её стиле».       «Нет, это намёк на то, что она может что-то чувствовать к нему».       «Она дала надежду».       «Я просил не давать мне надежду, но ты как обычно меня не слушаешь».       «Ей дорог и Гарри с Роном. Может, она подпускает тебя близко, чтобы ты стал её другом, как они».       Встряхнув головой, Драко ступил в камин, называя место.       Оставшийся вечер они провели за стратегией и планами, к ним присоединились ещё четверо помощников Гарри по этому делу и Невилл опоздал всего на пару минут. Гермиона была вся в работе и не показывала, что что-то было в квартире Драко.       «Нужно время».       И Драко был прав.

// . // .

      Некомфортность всей ситуации можно было описать этим — Драко ходит вокруг парка у Гриммо уже целый час (он смотрел на наручные часы, так что отметил эту цифру победным кружком вокруг детской площадки). Снова десять часов утра и снова он здесь, волнуется как школьник. Очень давно, где-то пару недель назад, он пообещал себе, что не будет прогибаться под чувствами и будет жить, как прежде. И все было по прежнему — он работал, помогал Поттеру с пожирательским делом, читал маггловские книги перед сном, пил чай без сахара утром, - все было максимально обыденно. Но.       Из-за этого «но» у него и были проблемы.       Вспоминая школьные годы, когда Пэнси, Блейз, да и все подростки в школе, посходили с ума, позабросили учебу и писали любовные письма, Драко вспоминал и себя в это подростковое влюбчивое время. Как и все подростки, он влюблялся. Однажды. Но все подростки забывали обо всем, кроме своей влюбленности, а Драко наоборот, понял, что влюблен и так усердно въелся в учебу, как даже Грейнджер не въедалась. По идее, так должно было быть и сейчас. Вместо дрожащих ладоней и глаз-сердечек, как в наиглупейших маггловских мультиках, он должен был нырнуть в работу не то, что с головой, а даже с пятками.       Может быть, дело в том, что в подростковое время добиться внимания Грейнджер было за гранью любых самых дерзких мечтаний, то сейчас это казалось... возможным. От этого становилось страшно до боли в сердце. С каких пор добиться расположения Грейнджер стало возможным? Она все ещё такая Грейнджер. Хотя, нет, она изменилась. И он изменился. Может быть, в этом и дело. Они оба изменились.       На соседнем здании от Гриммо красовалась надпись: «1% времени».       Всего один процент. А он торчит здесь, вместо того, чтобы быть с ней там, в тёплой квартире с её тёплой улыбкой. Драко чувствовал себя безумным счастливчиком, что имел возможность видеть её улыбку. Её улыбку, направленную на него. Вызванную им. Она улыбается и все кажется возможным. Чёрт, когда все стало таким до жути романтичным.       Четыре быстрых стука в дверь и кусачее желание убежать подальше, пока никто не открыл дверь. Воздух покинул лёгкие, но быстро вернулся, завидев вечно лохматого Поттера. — Ты вовремя, Дракоша. — И тебе доброе утро, Потти.       Пропускает в дом и толкает в плечо на реплику. Так жутко по-дружески, по семейному, но почему-то это не отталкивает. Наоборот, заставляет улыбнуться. Гарри быстро вешает пальто Драко на вешалку и указывает на гостиную, направляясь в другую сторону дома и на ходу что-то бормотал про письма от поклонников.       Драко прошёл в гостиную, и был благодарен Поттеру за то, что он дал Малфою время, чтобы насладиться моментом. На диване сидела Гермиона, обняв подушку и спала, раскинув волосы на спинку дивана. Рядом на диване лежала стопка листков со вчерашнего совещания, и видимо, Гермиона рассматривала иные варианты действий, которые вовлекали бы меньше людей в операцию. Но сон поманил её хлеще, чем операция. Пытаясь ступать на пол тише, на носочках прокрался к дивану, присев на журнальный столик. Улыбаясь, протянул руку, сжав ладонь Грейнджер которая сжимала подушку. — Гермиона, — позвал негромко, желая смотреть на неё спящую ближайшие шестьдесят лет, — Проснись, солнышко уже встало. — Ты это про себя? - прохрипела она, не открывая глаз. — Сочту это за комплимент. — Сочти это за вопрос, умник.       Открывает глаза и сонно улыбается. Драко пытается позабыть желание расцеловать это сонное личико. — Доброе утро. — Доброе. — Спасибо, что ты здесь, — прошептала, пытаясь показать всю серьезность его поступка. — Я же говорил, - всегда.       Сонная улыбка как пьедестал. Гермиона сжимает ладонь Драко и отпускает её, поднимаясь с дивана. Оказывается непозволительно близко и сжимает его плечо, от чего все нутро Драко взорвалось. Как так можно влиять на простое дружеское касание? — Говоришь так, будто я дорога тебе, — смеётся она, пробегаясь холодными пальцами по его волосам.       А он смотрит на неё, будто впервые видит. Каждый раз, будто впервые видит. И Драко недоумевал, как такая умная и проницательная Гермиона Грейнджер, которая раскусывала его замыслы ещё до того, как он сам их задумал, не может понять такую очевидную вещь — только слепой не может увидеть, с какой любовью он смотрит на неё, и только глухой не может услышать мелодию его сердца, стоит Драко только подумать о ней. Поттер раскусил его за долю секунды, Блейз раскусил его ещё в школе, так же, как и Пэнси, вот и Рон уже смотрит на него так, будто Драко уже пятнадцать лет стоит перед Гермионой на коленях, предлагая свою руку и сердце. Все всё понимали. Но она не видела. Или не хотела видеть. — Не вижу преград для этого, — отвечает он, и пусть первые слова скрыты за хриплостью, но она поняла.       Смотрит на него и улыбается, так уже привычно улыбается словами “ты забавен, Драко Малфой”. Как бы он хотел, чтобы эта улыбка значила “ты пусть и глуп иногда, но я люблю тебя”. Как бы он хотел.       Уизли ворвался в гостиную с шумом тролля, разорвав между Гермионой и Драко нити связи. Рыжий сгребает подругу в крепкие объятия и было слышно, как его голос под эмоцией волнения наставляет её, убеждает в том, что все будет хорошо и они с Гарри сделают это, и все снова и снова будет хорошо. Прижимал к себе, с закрытыми глазами, и шептал «Все будет хорошо, Герми, все точно будет хорошо». Потом добавил какую-то глупость, от которой Гермиона громко рассмеялась, а лицо гриффиндорца растянулось в большое солнце от этой улыбки, которую девушка вызвала в нём.       «Они так же сильно любят меня, просто показывают это немного иначе» — сказал Драко Рон совсем недавно. Парень тогда не понял, что это значило на самом деле, но сейчас он это увидел. И понял. Вот их любовь. Вот такая, простая и мягкая, крепкая и нерушимая. Самая настоящая и искренняя. Теперь образ нерушимой дружбы Гарри и Гермионы, и их друга Рона, изменился. Теперь их трое, а не два плюс один. С самого первого года обучения они стали лучшими друзьями, не покидали друг друга и на час, и не покидают друг друга по сей день. Потому что это нечто больше, чем обычная дружеская любовь. Их всегда было трое. И всегда будет трое. Люди будут приходить и уходить, режимы будут сменять друг друга, одна война перерастёт в другую войну, но неизменно будет лишь одно — эти три упрямых гриффиндорца, стоящие бок о бок, против всего этого гребаного мира. Золотая троица, истинная. — Думаю, пора, — сказала Гермиона Гарри, который смотрел на них стоя в проходе. — Да, пора.       Молодые люди быстро собрались и уже стояли у двери, выслушивая совсем ненужные наставления Рона, но делали это лишь для того, чтобы он успокоился. Кивки и несказанные «удачи», прочитанные по глазам. Рука об руку лучшие друзья вышли из дома, направляясь на самую важную битву.       Рон закрыл дверь и предложил Драко кофе, трусцой убегая на кухню. Малфой слегка задержался, исследуя картины и фотографии на стенах, на которые раньше не обращал должного внимания. Сердце ушло в пятки, когда он наткнулся на одну из фотографий, висевшей у лестницы. Это из того вечера в Хогсмиде. Все они, полным составом, улыбчивые и с красными от мороза щеками и носами, но такие не по-взрослому счастливые. Драко обнимал Невилла и Гермиону, ярко-ярко улыбаясь фотографу, ведь он был так рад сжимать талию Гермионы, и был так рад чувствовать её ладонь, пусть и в перчатке, на своей спине. Такие непередаваемые чувства, такая радость в этих серых глазах. И она тоже выглядела счастливой. Обнимала Гарри и Драко, улыбалась в камеру, и пытаясь взмахом головы убрать локон, спадающий на лицо. Драко так и не открывал конверт с фотографиями, потому что... было сложно смотреть на их общие фотографии и не заказать огромный баннер с их изображением на многоэтажку за его окном. — Хорёк, все готово!       Закатывая глаза, Драко пошёл на кухню, всеми силами отгоняя себя от рамки с фото. Вернётся сегодня домой и откроет конверт. Точно.       Рон протягивает огромную кружку с чёрным кофе и стеклянную бутылку с молоком. Подставлял тарелку со свежими кексами от Потти и рыскал в шкафу в поисках чего-то. Драко аккуратно делал первый глоток довольно горячего кофе, когда Рон присел на стул напротив и задал этот ужасный вопрос: — Так, хоречек, ты влюблен в мою лучшую подругу?       Вовремя отстранившись, Рон спас свою футболку от кофе, выплюнутого Малфоем. Уизли подумал обойти стол и похлопать парня по спине, но это не вошло бы в контекст предстоящей беседы, так что он сидел и смотрел, как Драко кашляет и пытается прийти в себя. — Я что?... — Влюблен. В. Мою. Лучшую. Подругу. — С чего ты взял? — посмотрел на него, прищурившись красными глазами. — Этот вопрос был бы уместен, если бы ты не захлебнулся кофе прямо сейчас. — Я мог бы это сделать, если эта идея показалась бы отвратительной, ведь я мог ненавидеть её. — Ты только посмотри на себя, когда ты рядом с ней, и промой рот с мылом от таких слов.       Глупо отпираться, понял Драко. — Я настолько очевиден? — Безумно. Но мне Гарри намекнул, и получается, не безумнейше, а просто безумно. — Все это видят, но она — нет. — А может и видит. — Но не показывает это, чтобы не делать мне больно от её отказа. — Или не показывает это, чтобы самой понять и принять свои чувства к тебе, и не совершить ошибку. — Ошибку?       Драко стало больно смотреть, как Уизли закатывает глаза — так ужасно это выглядело со стороны. — Если она даст зелёный свет, но потом поймёт, что её чувства не так сильны, как твои, то она пожалеет. А если даст отворот поворот, но поймет, что что-то чувствует к тебе, то пожалеет. — Ты с чего такой рассудительный? Я думал, ты будешь противиться всему, что связано со мной и Грейнджер... — Да, это ожидаемо, ведь я терпеть тебя не могу, — хмыкает Рон и отпивает свой чай, — Но видишь ли, я заметил не только за тобой эти взгляды. — Гермиона? — Есть кто-то ещё на примете? Не глупи, хорёк. — Ещё раз так назовёшь меня и я... — Я просто сделаю вид, что ничего не видел и не слышал. Расхлебывайте сами. Меня интересует только одно — собираешься ли ты предпринимать что-то и серьезны ли твои планы. — Это не одно, а два. — Запусти в себя Авадой, прошу. — Ответ - да. — Не могу поверить, я благословляю слизеринского хорька на ухаживания с моей лучшей подругой! — Не нужно мне твоё благословение, Уизелби. — Тогда иди нахрен. — Я бы с радостью, но мне нужно дождаться Гермионы. — Тогда с тебя партия в шахматы. — Без проблем.       Рон прошёл к окну и открыл его на растопашку. Гость дома следил за ним, но Уизли не чувствовал себя некомфортно от этого, скорее очень даже комфортно — взял кружку и продолжал стоять у окна, смотря на снегопад. — Ты что делаешь? - спросил все же Малфой, удивившись таким поведением гриффиндорца. — Смотрю на снег, — очень просто ответил Рон, даже не взглянув на Драко.       «Рон научился ценить спокойствие и тишину» — вспомнил слова Гермионы Драко перед тем, как встать из-за стола и присоединиться к рыжему за занимательным времяпровождением. Драко продолжал работать над собой, над той личностью, которой хотел себя видеть. И это — стоять у окна, вздрагивая от холода, по не двигаясь с места, рядом с Уизли, который чувствовал себя прекрасно — так должен поступать друг в подобные моменты. Нет даже мыслей, что как это неправильно, как ненормально и не соответвенно по сравнению с их прошлым. Прошлое было, а будущее только будет. Прошлое изменить невозможно, а будущее — да. Может быть, это и было странно — Драко Малфой делит первый ряд в кинотеатре с фильмом «Снегопад за окном» с Роном Уизли, но если это какого-то и волнует, то точно не слизеринца. И не зря, наверное, в школе он считал шутки Уизли смешнее шуток Гойла. Время расставило все по своим местам.       Тем временем, девушка и парень стояли у двери дома из кирпича, увешанного гирляндами и искусственными ветками. Гарри сжал руку Гермионы: — Мы сделаем это. — Я знаю. — Мы поступаем правильно. — Я знаю. — Мы поступаем правильно? — Да, Гарри. Правильно. — Чувствую себя так, будто заставляю тебя это делать.       Девушка дернула друга за руку, заставляя посмотреть в её глаза. Гарри боялся, что поступает нечестно по отношению к лучшей подруге и её семье. Они с Драко говорили ей, что так будет лучше для неё. Но было ли это? Теперь она будет жить в вечном страхе за своих родных. Но они хотя бы будут у неё. И если бы Гарри сам выбирал — оставить родных в живых, но не быть им сыном, а быть незнакомцем, или же провести с ними пару дней, но потеряв их, — он бы выбрал первое. — Гарри, послушай. Это неправильно, что мы собираемся сделать, потому что родители счастливы. Но то, что я забрала у них всю их жизнь, которая вертелась вокруг меня - это тоже неправильно. Мы просто исправляем мою ошибку.       Кивнул, но ничего не ответил, только поднял свободную ладонь и постучал в дверь. Через несколько секунд дверь открыл мужчина с каштановыми волосами, с лёгкими проблесками седины. Улыбка. Улыбка Гермионы. Девушка втягивает побольше воздуха в лёгкие, а Гарри сжимает её руку ещё сильнее, скорее всего даже больно. — Здравствуйте, мистер Грейнджер. Я Гарри. Гарри Поттер, я звонил вам. — Здравствуйте, мистер и миссис Поттер! — доброжелательно воскрикивает мужчина, протягивая Гарри ладонь, — Очень приятно познакомиться! — он протянул руку Гермионе и заминка была несущественной, но перед глазами Гермионы прошла вся жизнь, все моменты с папой, который впервые видит её. — Здравствуйте, мистер Грейнджер. Очень приятно. — Пожалуйста, проходите! Как себя чувствуете?       Мужчина принял их верхнюю одежду и улыбнулся Гермионе: — Ваш муж сказал, что вы чувствуете резкую боль от крайнего зуба, вероятно, вы приняли обезболивающее? — Да, приняла. Болит четвёртый снизу, — придумала она на ходу, прикладывая ладонь в щеке, чтобы отыграть роль девушки с больным зубом. — Ничего, мы сейчас все исправим, — ободряюще улыбнулся и указал на гостиную, — Пройдёмте в гостиную, я познакомлю вас с моей прекрасной женой и мы сразу же приступим к процедурам.       Мужчина прошёл вперёд, улыбаясь гостям и провожая их в гостиную, где миссис Грейнджер стояла у камина, меняя цветы в вазе. — Милая, мистер и миссис Поттер пришли.       Джин Грейнджер повернулась, одаряя гостей яркой улыбкой и ямочками на щеках. Женщина только собралась приветствовать гостей, как Гермиона нарушила молчание: — Простите, можно пройти в уборную? — поинтересовалась Гермиона, желая убежать быстрее, чтобы это быстрее прекратилось. — Да, конечно, вторая комната по коридору направо, — улыбнулся мистер Грейнджер и указал в сторону лестницы за стеной.       Гермиона сжала на мгновение предплечье друга («Удачи, Гарри») и вышла из гостиной, отправляясь не в уборную, а на второй этаж, в свою комнату. Таков был их уговор с Гарри — она уходит в свою комнату, а он делает то, что надо.       Белая дверь с золотой ручкой. Толкает её и заходит внутрь, понимая — все эти годы сюда никто не заходил. Газета так и лежала на покрывале, плюшевый медведь так и лежал на боку, а край ковра был закатан. Вековой слой пыли только подтверждал эту теорию. Как и ожидалось, Гермиона заблокировала родителям воспоминания о ней и обо всем, что её касалось. Включая и её комнату. И все эти годы они просто проходили мимо, словно не замечая эту дверь, это пространство.       Девушка присела на край кровати напротив окна и обняла медведя, ожидая того момента, когда Гарри коснётся её плеча и скажет, что все кончено. Минуты становились секундами и вот, звук шагов за приоткрытой дверью, и поправляющий очки Поттер, весь измотанный, тревожный и пылающий. — Герми. — Получилось? — смотрит на него, боясь услышать его ответ. — Все прошло довольно гладко. Они скоро придут в себя и тогда поймём, все ли так, как... надо. — Спасибо, Гарри. — Мы ещё ничего не доказ... — Все равно спасибо, — подходит и крепко обнимая, утыкаясь в шею, вдыхая такой родной запах его одеколона, их дома и свежей выпечки. — Это малое, что я мог сделать. — Мы оба знаем, что это не так, — усмехается, но оставляет поцелуй на щеке. Он улыбается ей в ответ и это все, что нужно было для того, чтобы сделать шаг вперёд.       Оказавшись рядом с родителями, которые сидели-лежали на диване без сознания, Гермиона сжимала и разжимала подвеску в виде пиона, кусая губы. Дрожащие руки, на время оставившие свою хозяйку, вернулись на свой трон и дергались, как лист на ветру. Волнение и паника, её старые друзья, похлопали ей по спине, обозначая своё присутствие. И снова здравствуйте, приятели.       Прошло совсем немного времени перед тем, как они проснулись, и Гермиона решила, что была у этому не готова. Первой в себя пришла мать, хмуря брови к переносице и судорожно пробегаясь пальцами по диванной обивке, пока не находит ладонь мужа. Мистер Грейнджер поднял свободную руку и коснулся головы: — Так голова разболелась, дорогая. — Да, то же чувство, — отвечает миссис Грейнджер, присаживаясь и смотря на мужа, не замечая девушку у камина и парня у окна.       На мгновение создалось впечатление, что они с Гарри смотрят на родителей в омуте памяти. — Мне кажется, мы что-то забыли, — прохрипел отец, поцеловав тыльную сторону ладони жены.       И тогда он заметил её. Дернулся и поменял положение на диване, судорожно сжимая коленку — он делал так, когда был вынужден проститься с ней на семестр, и пытался скрыть своё желание оставить дочь дома — так он по ней скучал. Гермиона не была в состоянии сдерживать себя, зажимая рот ладонью, когда образы родителей становились мутными от слез в её глазах. — Миссис Потт... — отец осекся, внимательнее вглядываясь в образ девушки, — Гермиона? — Гермиона? — вторила мужу миссис Грейнджер, поворачиваясь к девушке у камина, которая энергично кивала.       Слёзы и Гермиона — совсем не синонимы. Гарри, вероятно, был единственным, кто видел Гермиону плачущей больше, чем кто либо. Но несмотря на это, каждый раз это разрушало что-то внутри Гарри, и он с трудом сдерживал слёзы. Для Гарри благополучия его родных — самое важное в мире. Даже когда Рон неделю грустил, когда понял, что не может посетить матч своей любимой квиддичной команды, купил ему билеты, лишь бы тот перестал давить на его душу. Каждый месяц Гарри отправлял мистеру и миссис Уизли билеты на какие-то маггловские постановки в театре, только для того, чтобы они отдохнули от насущных проблем. Гарри пытался делать все, чтобы его родные были в относительном порядке. Но это не история, когда он делает всё, но ничего не получает в ответ. Рон и Гермиона читали его, как книгу, и всегда знали, когда ему нужна поддержка. Помогали с работой, разгребали с ним бумаги (а однажды Рон отдал Гарри на растерзание Полумны, и вместе с Гермионой весь день и всю ночь разгребал бесконечные министерские дела), дарили какие-то вещицы, Гермиона регулярно снабжала его лёгкой литературой, которую он правда (правда) читал, а Рон забирал его на квиддич, не забывая скинуть пару шуток про ненависть Гермионы к этому вида спорта. Гарри отдавал многое и получал многое взамен. Родителей Гермионы Гарри помнил очень хорошо, ведь почти каждое лето он проводил пару выходных в их доме, а родители водили золотую троицу в какие-то маггловские места для подростков. В одно из таких путешествий Гарри и Гермиона повалили Рона на пол, забирая палочку, ведь злости Уизли было нет предела и он хотел сделать что-нибудь не очень хорошее с боулинговым шаром. Грейнджеры всегда относились к лучшим друзьям дочери, как к своим родным сыновьям. — Да, да, это я. Мам. Пап. Это я, — голос в догонку к рукам дрожал и был готов сорваться. — Гермиона, — прошептал отец, подрываясь с дивана, чтобы сгребсти плачущую дочь в свои крепкие объятия.       Миссис Грейнджер подоспела вовремя, обнимая своего мужа и свою дочь, целуя последнюю в макушку.       Родители все ещё находились в прострации, стояли на границы между реальностью и той, сломанной реальностью. Но обнимали дочь. Потому что вспомнили её. Они вспомнили её.       Гарри, охраняющий шторы у окна, коснулся костяшками щеки, вытирая бегущую влагу. — Но, как? — прошептала мать, сжимая лицо дочери в своих ладонях, — Как? Сколько прошло времени с того раза, когда мы виделись в прошлый раз? Почему я не помнила тебя все это время, милая?       Дочь вытерла слёзы и улыбнулась маме, на секунду коснувшись её мягкой щеки, словно боялась, что мать не реальна. — Пять лет, мам. Пять лет. Нет, шесть лет. Да, шесть. Я обещаю, что расскажу вам все, обещаю, но вам нужно отдохнуть, ведь это была сложная магия, которую тяжело переносить на себе. Я расскажу, но не сегодня. У нас ещё будет время. Обещаю.       Мать не стала противиться и только кивнула, сжав талию мужа, чтобы он не давил на дочь, и вновь прижала дочь к себе. Отец повернулся к Гарри, нахмуривая лоб: — Это же Гарри, да? Гарри! А где Рон? А близнецы Уизли? Где они все?       Мистер Грейнджер обнял Гарри, крепко сжимая его и хлопая по спине, с счастливой улыбкой. Парень видел, как в глазах мужчины пробегали воспоминания о нём, все до единого, из-за чего улыбка становилась все естественнее. — Мы расскажем вам. Но, как и говорит Гермиона, не сейчас. И вы увидитесь со всеми. Уизли обязательно пришлют вам сову с приглашениями на выходные погостить к ним. Надо поберечь вашу голову, чтобы от переизбытка воспоминаний не случилась перенагрузка.       Отец так привычно вскинул плечами, насмешливо улыбаясь, словно не прошло шесть лет в небытие. — Мистер и миссис Поттер? Ты вышла за Гарри замуж, дорогая? — Нет! Нет, мистер Грейнджер! — Мы назвались так, чтобы не выдумывать мне фамилию, папа. Так удобнее. Мы с Гарри не женаты. — И не... — отец подвигал бровями, а Гермиона сжалась до размеров самообладания Рона, то есть, до размеров с горошину. — Папа!       Улыбающаяся миссис Грейнджер резко помрачнела и схватила Гермиону и Гарри за руки: — Война. Была та война, про которую писали в вашей магической газете? Была война?       Гермиона вздохнула, но ответила, увидев ужас на лицах родителей. — Да, была война. И мы победили.       Нельзя было говорить все сразу, слишком опасно. — Ох, дети мои, — выдохнули родители одновременно, обнимая дочь, и практически сына.       Они расскажут родителям, какой ценой досталась это война. Расскажут все. Но не сегодня. А возможно и не завтра. Но некоторые вещи они не расскажут им никогда, оберегая их от того ужаса, что довелось им пережить.

// . // .

      Падая на диван от наглого толчка Уизли в бок, Драко даже не думал убить его, потому что все мысли были там — в коридоре, рядом с входящими в квартиру Поттеру и Грейнджер. Получилось ли у них? Как родители восприняли это? Как они себя чувствуют? Как себя чувствует Гермиона? А Поттер?       Вопросы вопросами, а шум приближался к гостиной, и вот они заходят в комнату, пытаясь спастись от расспросов Уизли хоть как-то, даже толкая его бедром. А Драко сканирует лицо Гермионы, выявляя усталость и облегчение в её глазах, в её улыбке и расслабленному выражению лица. Все получилось. Они справились. Все будет хорошо. Действительно будет! — Я был ужасно раздосадован, что первое, о чем мистер Грейнджер спросил у меня, было «А где Рон?».       Уизли горделиво задрал подбородок и важно зашагал на кухню, перед этим поцеловав Гермиону куда-то в висок и поинтересовались одним взглядом, в порядке ли она. В порядке. И Гарри пошёл за Роном, слушая рассказы о том, как Уизли выигрывал Малфоя. — Получилось, — сказал Драко, даже не спросив. — Получилось, — подтвердила она, моргнув опухшими глазами. Он и не помнил, видел ли он её в слезах, не считая слёз счастья от какой-то глупости или того раза после Священного Бала.       Гермиона подходит к Драко и нарушает все, что называлось личным пространством, обнимая его. Без предупреждения, без объявления войны, просто обняла. Оказывается, так можно. Драко обнимает в ответ, утыкаясь носом в её макушку, прижимая ещё ближе. — Спасибо тебе, — шепчет она, — Не отпирайся, а просто прими мою благодарность.       Она отстраняется и делает то, о чем он мечтал десяток лет. Поднимается на цыпочки и оставляет на его щеке нежный поцелуй. Драко прикрыл глаза, растворяясь в этом моменте. Снова запоминая его. Впитывая его. А она касается его щеки, как бы вдавливая свой поцелуй далеко под кожу, и отходит, отвечая что-то на крик Гарри.       Драко продолжает стоять на месте с закрытыми глазами, глупо прижимая руку к щеке, от трепета в сердце забывая о улыбке, которая светилась изнутри его грудной клетки. Птичка вылетела из клетки на свободу и летала кругами вокруг Драко, счастливо напевая мелодию с того бала на встрече выпускников. Оставалось загнать птичку в клетку и идти в кухню на очередной крик Уизли и Поттера, но птичка не собиралась отправляться домой и крутилась вокруг хозяина, напевая ласковую мелодию откровенного счастья. Так он в паре с птичкой сидел за столом и пил горячий шоколад, обсуждал с Поттером кексы и ловил взгляд Уизли, наполненный смехом.       Вечером, когда Драко вернулся на Гриммо, прошло ещё одно собрание их команды из двенадцати человек, которые должны были закрыть ту операцию, с отвратительным названием имени Уизли «Барбарис». Это не считая авроров, которые присоединены к их операции. Пэнси смотрела на Драко так, будто знала буквально ВСЁ, что касалось его, поэтому Драко пытался смотреть куда угодно, лишь бы не на подругу. — Драко Малфой, вы ничего не хотите мне сказать? — прошептала Пэнси, когда заговорила Роза. — Ничего, Паркинсон. — Совсем ничего? — дьявольски усмехается. — Есть одно — слушай, пожалуйста, остальных. Все, что они говорят, может спасти твою жизнь.       Девушка картинно фыркнула, заставляя Драко сдержать победную улыбку. — Пэнси, как дела с Азербергами?       Паркинсон отвлекается на вопрос Гарри, мгновенно отвечая, смотря только на Поттера: — Все отлично, леди согласилась смирненько посидеть в Министерстве, пока мы делаем дела с её лицом. — Сыворотку правды использовала? — Конечно, я этой суке ни за что бы не поверила на честное слово.       Драко развеселило, как Гермиона закатила глаза на последнюю реплику темноволосой, но все же улыбнулась, покачивая головой. — Уверена, что без проблем представишь её на операции? — спросила Роза, делая пометки в своём блокноте. — О, в этом не стоит сомневаться, — отвечает она со слизеринской ухмылкой. — Благодаря тебе все думают, что слизеринцы — те ещё занозы в заднице, — говорит ей Драко, скрещивая руки на груди. — А ты скажи мне, что это не так, — парирует она, приподнимая бровь. — Не могу. — Именно.       Посмотрели друг на друга, на секунду одаривая спокойствием и пониманием, тогда Пэнси взяла Драко за руку и переключила внимание на Гермиону, которая что-то добавляла в речь Розы. Какое потрясающее чувство, понял Драко, иметь друга, который просто возьмёт за руку и скажет этим, что пойдёт с ним на край света.       После собрания, когда все так одновременно привычно, и по-новому, они расселись в гостиной, проводив некоторых волшебников, оставшись в их узком уютном кругу. Паркинсон рассказывала что-то про работу и встречу с бывшими одноклассниками в маггловском магазине, что её очень сильно смешило, этим она и заставляла смеяться остальных. Ребята делились чем-то, что произошло за то время, пока они не виделись, и этот вечер, без сомнений, стал одним из лучших в их жизнях. Пусть собрание было громким, спорным и волнительным, но вечер был наполнен простыми разговорами ни о чем, а это — лучшая терапия от волнительных событий. — Завтра не смогу, — ответил Драко на вопрос Рона о том, смогут ли все собраться завтра на те же посиделки, ведь он «нЕ успЕл рАссКазАТь о встрЕчЕ с ИгрОкОМ еГо лЮбИмОй коМАНдЫ», — У меня накопилось много дел и я решу их за завтра, чтобы потом полностью сконцентрироваться на операции. Собирайтесь без меня, я как-нибудь переживу без рассказа о том неуклюжем игроке твоей команды. — Что ты сказал? — Ой, Дракоша, — смешливо фыркнул Гарри, поднимаясь с кресла с поднятыми руками, — Это ты очень зря.       Гермиона и Невилл последовали примеру Гарри, и пошли за Забини, который делал перекур. Драко не понял, почему они так отреагировали и смотрел им вслед с недоумением. — Он не неуклюжий! — вскрикнул Рон, даже сидя на диване топнув ногой, — Ты видел, какую он обводку сделал против Берроуза? Это шедевр! — Твою мать... — прошептал Драко, смотря на театр одного актера.

// . // .

      Каждый вечер, вплоть до 8-го января, вся группа собиралась на Гриммо, обсуждая элементы операции, делали правки и спорили до поднятых палочек. Это очень утомляло и после обсуждений они лежали на диване и собрали что-то по телевизору. Их график и все, что можно было назвать расписанием, и так выматывались, что действительно оставалось сил, чтобы остаться на диване на пару часов перед тем, как отправиться домой и упасть на кровать.       В одних из таких дней Драко добрался до конверта с фотографиями, и никогда не признается, что расставил фотографии по всей квартире, некоторые копируя, чтобы оставить любимые кадры на каждом возможном углу. Драко только надеялся, что никто не наведается к нему домой без спроса, чтобы не быть застигнутым врасплох. Дважды Гермиона встречалась с родителями, выдавая им частички истории этих шести лет. Драко хотелось знать всё, но он видел, как сложно ей давалось это, поэтому весь их разговор состоял из: — Они в порядке? — Все ещё немного в шоке, но все хорошо. В порядке. — А ты? — Близка к этому.       Он обнимал её за плечо, небрежно оставляя поцелуй на макушке, чувствуя её теплые ладони на его спине и животе, когда она прижималась к нему в ответ. За эти дни они разговаривали мало, контактировали мало, касались друг друга мало, и у Драко была самая настоящая ломка. Но он ждал восьмого числа, как в детстве ждал своё день рождение. Тогда они проведут весь вечер вместе и всё утро.       Поттер таял как на глазах, удручённый этой операцией, от чего Гермиона и обнимала его вечерами за просмотрами фильмов. Драко брал часть работы на себя, чтобы немного разгрузить Гарри, чем вызывал взгляды уважения от Уизли и благодарную улыбку от Гарри. — Ты все ещё уверен, что это ловушка? — спросила Гермиона как-то, когда они стояли на кухне и делали друзьям чай. — Да, думаю, да. — Гарри тоже уверен в этом. И Рон. Да и все.       Драко толкнул Гермиону бедром, стоя рядом, получив её улыбку, как медаль на шею. — Мы готовы к ловушке, и все будет хорошо, — заверил он её. — Я знаю, все будет хорошо, — толкнула бедром в ответ, хватая поднос с кружками и отходя от него.       Все закрутилось так быстро, что Драко понял, что время пришло, только восьмого января, стоя у камина в квартире Гарри и Гермионы, дожидаясь их обоих. Сейчас они отправятся в Мэнор и проведут там ночь, а утром Гермиона примет на себя образ Нарциссы и они с Люциусом посетят семейную ячейку в банке. Первый и последний урок для Грейнджер. Пока Гермиона будет в Мэноре, их с Гарри квартиру превратят в штаб для тридцати человек. Все были как на иголках. — Будьте аккуратны, я появлюсь в Мэноре ранним утром. Прости, — он посмотрел только на подругу, — что не смогу быть рядом, тут много работы... — Нет, я понимаю, все в порядке. Не переживай. Следи за Роном. — Как и всегда, — целует в щеку и отпускает, делая пару шагов назад.       Его взгляд «Отвечаешь собственной головой» в сторону Драко можно было и не озвучивать. Гарри так и поступил, кивнув Малфою и получив кивок в ответ.       Пара вышла из дома и переплела пальцы, делая пару шагов, трансгрессируя на лужайку Мэнора. — С одной стороны, предусмотрительно заблокировать свой камин, - сказал Драко будто Поттеру, вздыхая от трансгрессии, — С другой - глупо. — Девяносто на десять. — Согласен.       Следы от их подошв магически исчезали, когда они проходили к забору, намертво сжимая сплетённые пальцы. Гермиона нервно сглотнула, вглядываясь в башни Мэнора на фоне тёмного неба, а Драко чувствовал её волнение, только сжимая её ладонь, понимая, что единственное, чем он может ей помочь — это просто быть рядом. Всегда.