Какими мы были раньше или откровение в отражении Еиналеж.

      Закрытые глаза, попытки очистить разум и повторение слов песен, звучащие из наушников.       Вечер постепенно наступал, заставляя потирать ладони от волнения. Большинство из собрания уже ушли, занимая свои позиции, делая все необходимое для операции. В Мэноре остались самые приближенные. Гермиона присела в мягкое кресло во второй гостиной у огромной ёлки, которую Малфои ещё не убрали. Мягкое кресло, свет гирлянд, захваченный Гарри телефон и наушники — уже около получаса девушка сидела на этом кресле, смотрела на ёлку и слушала на повторе спокойную «Have Yourself a merry little Christmas» в исполнении Coldplay. Пыталась отогнать плохие мысли, благодаря музыке вспоминая это волшебное Рождество, этот волшебный Новый Год и все праздничное время, проведенное с друзьями. Успокаиваться с помощью музыки - привычка её мамы, Гермиона переняла её после войны. Гарри сидел на диване за её спиной, то делая пометки в блокноте, то смотря на ёлку — кажется, эта атмосфера вечного рождественского уютна поработило и его. Блейз и Рон сидели в углу комнаты, лениво играя в шахматы. Пэнси вела беседы с Драко, и по лицу того было понятно, что он хочет убежать отсюда. Невилл сидит в кресле, положив голову на изголовье, кажется, засыпая. Полумна рассказывает Джинни какие-то журналистские шутки. Гермиона осматривается по сторонам и улыбается — какие, все-таки, потрясающие люди её окружают.       Вскоре Пэнси перебралась к Луне, чтобы так же послушать её уже легендарные рассказы, а Драко прошёл к окну, всматриваясь в тёмное небо. Гарри оставил блокнот на кресле и подошёл к Драко, вставая рядом и сканируя взглядом снежный сад Малфоев. — Ты согласен на то, что она собирается сделать? — тихо спрашивает Драко под возмущения Уизли о том, что Блейз играет нечестно. — Гермиона надеется найти в этих людях надежду, хочет их спасти. Я поддерживаю эту идею, но не уверен в том, что эта идея будет иметь отклик.       Дерево в камине хрустело под давлением огня, а сам огонь пускал мелкие искры за границы кирпича. Рядом с камином, как и в квартире Драко, лежали книги и стопки из вязаных одеял — на таком расстоянии, чтобы огонь не допрыгнул до них. Но сидящая рядом с камином Гермиона, все же, подняла палочку, чтобы отодвинуть эти вещи от камина подальше.       Огонь, этот проклятый огонь, рвался из камина как раненый зверь. Драко на секунду потерял нить разговора, смотря за бегством тепла, но быстро пришёл в себя и спросил: — Думаешь, они откажутся от её предложения?       Поттер занес руку за спину, сжимая собственную рубашку, а потом и шею, понурив голову. Размышлял, пытался принять решение, высказать его.       Поттер стал более взвинченным, более тревожным и сомневающимся за эти годы. Вот о чем говорила Гермиона, когда делилась волнением о своём лучшем друге. Большая ответственность несёт большие последствия. Сможет ли Поттер справиться с ними? Пройдёт ли он эти испытания? Рон сейчас взглянул на друга в маленьком перерыве спора с Блейзом, и Драко отчётливо видел беспокойство в голубых глазах парня. Рыжий и Грейнджер поджидают момента, когда чайник Поттера вскипит, чтобы быть рядом, чтобы не дать упасть. Возможно, поэтому они и жили вместе с Поттером все эти годы. Оберегали его от него же.  — Часто ошибаюсь, не могу знать точно, — ответил Гарри, не переставая разминать шею грубыми от частого использования палочки и пера, пальцами, — Но ощущения такие. Гермиона редко ошибается, поэтому мы действуем сейчас по её плану, — Гарри устало проводит ладонью по лицу, снимая очки, чтобы поправить их и вернуть на место, — Было много ситуаций, когда нам казалось, что это конец. Но Гермиона всегда находила выход из ситуации. Часто её идеи не были поддержаны большинством, но в итоге, они работали. Я верю в неё, но мне неприятно думать, что среди Пожирателей остались... люди.       «... всегда находила выход из ситуации» — белобрысый парень, смотрящий на Поттера искоса, тоже надеялся на то, что Гермиона найдет выход из ситуации, когда Гарри станет слишком много этого мира и этих событий. Драко Малфой надеялся, что в нужный момент Гермиона Грейнджер успеет спасти Гарри Поттера. — Я - бывший Пожиратель и... — Ты никогда не был на тёмной стороне, Драко. Это другое дело, — серьезность взгляда и голоса Гарри заткнули Драко.       Приятели продолжали стоять у окна, хлопья снега залетали в приоткрытую створку окна и ложились на их рубашки. Драко изучал снежинку, которая устроилась на его запястье, даже не собираясь таить. Непроизвольно образ этой упрямой снежинки напомнил Драко парня, который стоит сейчас рядом и угрюмо смотрит в окно — как упрям Поттер во всем, что делает, так упряма и эта снежинка. День выдался спокойным и тихим, сказочная атмосфера на улице, друзья под боком смеются и играют в шахматы — будто, и не будет маленькой войны через пару часов.       Ему так нравится эта граница между реальным миром и этим, тёплым миром их неожиданной дружбы. Можно отойти от реальности и провести час в компании этих людей, которых несколько лет назад ненавидел, что есть мочи, и всё — дальше можно идти в реальность с новыми силами. Эта компания, этот неожиданный оазис были не меньше, чем зарядкой для них — заряжались и могли сражаться дальше. Может быть, поэтому Гарри пригласил сюда Полумну и Невилла, которые не будут иметь свою роль в этой операции. Может поэтому, Гарри собрал их всех здесь, хотя на это не было и единой веской причины. Может, им всем нужна эта подпитка. Может, только с этой подпиткой они и смогут все сделать правильно сегодня.       Возможно странно, что они подружились за такое короткое время. Но одиночки, ищущие где бы присесть и набраться сил - они пришли к этой дружбе, как к спасению. — Хотел бы я отправиться туда с ними, — бубнит досадно Гарри, — Но я ужасен в Окклюменции, меня раскроют уже у ворот. — Я владею ей в совершенстве, но меня на операцию не пускают, не жалуйся здесь. — Это другое дело. Ты нужен по ту сторону... — Так же, как и ты. — Ох, заткнись, пожалуйста. — Раз уж ты просишь, — сказал и упал в кресло, наблюдая за друзьями.       Гарри подошёл к Гермионе и потеснил её в кресле, обнимая за плечо и усаживаясь бок о бок. Лучшая подруга одолжила ему один из наушников, и теперь друзья сидели на кресле вместе, слушая песню. В нескольких метрах, в таком же кресле, белобрысый парень задумывался над тем, сможет ли он когда-то поступить так же, как Поттер. Подойти, обнять и сесть рядом, без лишних слов, просьб и страха. Сделать и все? Гермиона сейчас положила голову на плечо Гарри, закрывая глаза и явно желая немного вздремнуть в его объятьях. Их ждёт тяжёлый вечер.       Но он пусть и не переставал ворчать на себя, но все же с удовольствием возвращался к мыслям о Гермионе Грейнджер. Прошлой ночью он задумался, — был ли он сейчас на этом месте, если бы то проклятое зеркало не показало ему то, что он всегда знал, но не хотел принимать? Той ночью он и понял, что да, он был бы здесь. Зеркало изменило его восприятие на какие-то вещи, но Гермиона оставалась прежней, она бы укутала его в свои карие глаза и он бы не сопротивлялся. Не мог и не хотел бы. Среди ночи Драко Малфой проснулся, а Гермиона Грейнджер мирно спала, и парень лежал рядом, смотрел на неё какое-то время. Хотелось прижать к себе, чтобы впитать в себя жизнь, заключающуюся в ней. Казалось, что Гермиона хранила в своей улыбке его собственную жизнь, что только она ею обладала. Хотелось коснуться её, чтобы почувствовать себя собой. А он лежал и смотрел, как локон её волос дрожал он её дыхания, до того момента, пока сон снова не усыпил его, унося из настоящей сказки, где Гермиона Грейнджер рядом с ним. Уже какое-то время слышался смех и споры, но за размышлениями Драко не замечал их. — В тебя можно влюбиться, Забини, только из-за твоего счёта в банке, — смеётся Уизли, желая разозлить Блейза ещё сильнее из-за поражения. — Я - красивый, — с достоинством отвечает Блейз, приподняв подбородок. Совсем как гриффиндорец. Малфой даже хотел бы усмехнуться, но не сделал этого, желая понять, с чего они перешли на эту тему в разговоре, который начинался о... фильмах? Безнадёжно. — Объективно, вот Малфой, — Рон посмотрел на Драко с чертятами в глазах; последнее Драко ой как не понравилось, — Его можно полюбить за деньги и смазливое лицо. Девчонки не станут рассматривать его под лупой, а сразу возьмут в мужья, — чертята весело и победно затанцевали, переводя свой взгляд на другого человека, — Ты что там фыркаешь, Герм?       Девушка посмотрела на друга, приподняв бровь, умилительно (по мнению Драко, так считают все) усмехаясь: — В людей по-настоящему влюбляются не за внешность или деньги, напускная влюбленность возможна, но серьёзная любовь? Не думаю.       Рон взмахнул рукой, делая вид, что он не заинтересован в этой беседе, но глаза выдавали его безутешный интерес. — Может быть, но в Малфоя всегда влюблялись и будут влюбляться только из-за его лица.       Несмотря на задор беседы и явное желание Рона вывести Малфоя из себя, Драко хотел возмутиться, но его, слава Мерлину, опередила Гермиона: — Драко достаточно разносторонний человек, Рон, — не задумываясь встала на защиту слизеринца Гермиона, не обращая внимания на взгляд этого парня; Гарри, без сомнений, заметил этот взгляд и сейчас насмешливо смотрел на Драко, — Если ты влюбишься в него за его кошелёк, то можешь влюбиться и по-настоящему через какое-то время, как только узнаешь его, как человека. — Так же, как влюбляются друг в друга люди, которые находятся вместе какое-то время, — подмечает Полумна, на которую сразу перевёл взгляд Невилл. Хотя, он смотрит на неё почти весь вечер. — Только дело в том, соврал ли ты о том, что любишь Драко до того, как полюбил его на самом деле, — закончила свою мысль Гермиона, довольно улыбаясь от реакции лучшего друга. — Вот теперь я и влюблен в Драко Малфоя, а что дальше? Буду жить в маггловском городе, каждое утро бегать в парке и ходить по воскресеньям в церковь? — Говорила тебе, ему нужно меньше смотреть телевизор, — шепчет Гермиона Гарри. — Спасибо, лучшая подруга, что обрекла меня на ужасную супружескую жизнь, — страдальчески воскликнул Рон, когда все остальные смеялись. — Это уже оскорбительно! — не смог не возмутиться Драко, посмотрев на Рона, — Ладно ещё шутки Гермионы, но ты подумал, что я буду ужасным мужем? Я буду великолепным мужем! — Убеждай себя в этом, дорогой, — подмигивает Рон, удовлетворённый результатом его мини-плана.       Все таки, Драко скучал по этим непринуждённым разговорам и подколам, которые за последнюю неделю стали чрезвычайно редкими. Но эти подколы всегда имели последствия. Например, сейчас Малфой зол на рыжего негодяя. Почему именно это недоразумение стало лучшим другом Гарри и Гермионы? — А что, вообще, значит быть хорошим мужем? — интересуется Джинни, смотря на своих друзей по очереди. — Это человек, который будет поддерживать тебя, и ты будешь поддерживать его в ответ. Командная работа, считаю, — пожимает плечи Пэнси, отпивая из стакана. — Согласна с тобой, Пэнси, — кивнула Луна, — Гермиона? — Я думаю... это человек, с которым... хорошо.       Рон рассмеялся и передразнил подругу, хвастаясь своей гримасой: — Человек... с которым... хорошо.       Гермиона оставила слова Рона без замечания, только закатила глаза и сказала: — Имею ввиду, что это человек, который даёт свободу и принимает свободу. Человек, с которым уютно и... спокойно. В мире творится столько всего ужасного, и важно, чтобы дома все было спокойно и уютно. Да, наверное, так.       «Дыши, Драко, дыши».       «Она не нашла себе мужа, не паникуй».       «Но однажды найдёт».       Мысли о Гермионе и её возможном супруге делали Драко если не больно, то очень и очень неприятно. Он не может представить рядом с Гермионой какого-то мужчину. Но она красивая и успешная девушка, за ней встают женихи в очередь и она не будет одинокой, если не захочет этого. В любой момент она может начать с кем-то встречаться, может принять предложение руки и сердца, а Драко будет стоять в стороне и смотреть на это? Только сейчас Драко понял, почему Гарри был так удивлен его позицией в отношении Гермионы. Он заранее понял, что, может быть, если Драко не признается Гермионе в чувствах и не предпримет попытки стать ей кем-то большим, чем... просто Драко, бывшим одноклассником и приятелем её лучшего друга. Сейчас, смотря сквозь камин, Драко понял, что он в полной заднице. — Что, Джинни, собралась замуж? Подходит твой кандидат под описания? — Если это была попытка пошутить, то у тебя не получилось, Блейз — Всё, значит, я не женюсь на тебе. Моя жена должна считать мои шутки смешными, иначе наш брак будет похож на спектакль одного актера. — Больно надо иметь такого мужа, как ты, Блейзи. — Ты сделала мне больно! — Мои любимые слова, которые ты когда-либо произносил. — Уединитесь, пожалуйста, — промычал Рон, прикрыв лицо ладонями. — Мне нужно уединиться, — сказала Гермиона и встала со своего места, перед этим взъерошив прическу Гарри, — Надо готовиться к вечеру с Нарциссой. Нужно идти.       Друзья провожают её взглядом, пока девушка не закрывает дверь с другой стороны. Былое веселье куда-то ушло, когда в их уютный мирок пришла реальность со звуком закрывшейся двери. За одно мгновение они вспомнили, почему находились в этом доме, и чего ждали. Осознание можно было нащупать, потрогать, и желанием было разрезать его на мелкие кусочки. — Нам тоже пора, я думаю, — Пэнси потянула Блейза к камину, — Увидимся, ребята. — Я должен вам!...       Блейз остановил Гарри взмахом руки с привычной усмешкой на губах: — Мы слышали твои наставления уже сотню раз, Гарри. Знаем их лучше, чем ты. Расслабься, парень.       Не говоря и слова больше, парочка исчезла в камине, подмигнув товарищам на прощание. Полумна вздрогнула и потерла ладонь об ладонь, озираясь. Встала с дивана и зашагала по комнате, обнимая себя руками. Драко замечал краем глаза её беспокойство, когда они все разговаривали о свадьбах и мужьях, но не придавал этому значения. Гарри и Джинни посмотрели на подругу с таким же недоумением, которое воцарилось в голове Драко, но у них хватило ума, чтобы поинтересоваться: — Ты как, Луна? — Что? — волосы веером прокрутились за спиной, когда девушка посмотрела на друзей, поворачиваясь на каблуках.       Всегда спокойная девушка, не проявляющая ярких эмоций в голосе и движениях, выглядела совсем иным человеком. — Ты в норме? — уже поинтересовался Рон, который до этого расставлял шахматы по порядку и ни на что не обращал внимания. — Я... Да! Конечно, — натянуто улыбнулась и уже через секунду с выдохом села на своё прежнее место, — Нет, на самом деле. Прости, Драко, но мне некомфортно находится в твоём доме. Я чувствую все, что здесь происходило и это... давит на меня. Значит, вот оно что. — Ничего, я все понимаю. Мне тоже бывает здесь некомфортно. Большую часть времени. Не извиняйся, этот дом и правда внушает... неприятные ощущения. — Может, тебе стоит переместиться в штаб? — предложила Джинни, — Я пойду с тобой, мы поможем там, и Невилл пойдет с нами. Сейчас ребята будут готовиться к операции, будет скучно здесь. — Я думала, мы поможем Гермионе. — Мама с этим справится, я уверен. Идите, надоедайте мракоборцам. — И это не я предложила, — усмехнулась Джинни, проходя к камину, — В таком случае, передайте Гермионе от нас удачи. — Передадим, — кивнул Рон, смотря, как огонь уносит его сестру из этого дома.

///

      Чувствовать себя Нарциссой Малфой, вести себя как Нарцисса Малфой, чувствовать в пальцах палочку Нарциссы Малфой, пахнуть как Нарцисса Малфой, дышать как Нарцисса Малфой — это не так сложно, как идти по дороге из камня под руку с Люциусом Малфоем. Он все ещё внушал Гермионе чувство неприязни и незащищённости. Хотелось воспользоваться палочкой не в защиту от толпы Пожирателей, а от отошедшего в отставку по всем фронтам Люциуса Малфоя.       Их встречают у входа двое Пожирателей, проверяют пропуск Люциуса и пропускают в здание, ничем не отличающееся от привычных лондонских домов в центре города. Коридоры с бордовыми коврами и светильниками. Никто не последовал за ними, Люциус осматривал коридоры, а Гермиона быстро достала свою палочку и наложила антитрансгрессионные чары. Был риск делать это, потому что эти чары не так и сложно обнаружить лишь одним взмахом палочки, но это нужно было сделать. Гермиона с Люциусом пришли ровно в оговоренное имя, значит, все должны быть уже здесь, ведь пунктуальность равна аристократичности. Значит, никто не трансгрессирует в это здание, и может, никто не заметит эти чары. Только может быть. Но к другому сценарию Гермиона уже была готова.       Широкие двери открываются перед гостями, впуская в просторную комнату, которая непривычно выполнена в светлых тонах. Сравнение белого и Пожирателей никак не связывались в голове. Люди в однотонных одеяниях, с масками Пожирателей в руках, явно выполненные в росписи после падения Лорда. Большую часть из присутствующих Гермиона не узнала, но были и те, кого она очень даже неплохо знала. В основном, по полю боя. Вот с тем мужчиной она дралась при очередной засаде Пожирателей. С женщиной от двух человек от него, Гермиона сражалась при битве за Хогвартс, и помнится, сильно ранила её, но не добила запретным заклинанием. Лица за лицами, воспоминания за воспоминаниями, и Гермиона почти упустила момент, когда Люциус начал двигаться в направлении стола, к их местам. Встали у стульев, посматривая на остальных так же, как остальные посматривали за ними. Никто не здоровался, никто не смеялся, говорили — тихо, шепотом, будто совсем близко сидит Тёмный Лорд и обязательно казнит того, кто хоть немного повысит голос. — Миссис Малфой! — воскрикнул неожиданно весёлый голос молодого мужчины.       Гермиона, а то есть, миссис Малфой, повернулись к голосу со сдержанной улыбкой, которую Гермиона, если признаться, репетировала перед зеркалом последнюю неделю и утром, и вечером.       Ожидание увидеть кого-то из незнакомых людей отошло в сторонку и представило виду никого иного, как Теодора Нотта. Упомянутый быстро оставил поцелуй на ладони миссис Малфой и обворожительно улыбнулся, кивнув в знак приветствия Люциусу, который и не подумал проявить дружелюбие к школьному другу сына. — Здравствуй, Теодор, — улыбнулась миссис Малфой, надеясь, что Нотт отойдёт так же быстро, как появился здесь.       Никто, абсолютно никто и не мог представить, что Теодор Нотт будет здесь. Даже в мыслях не было. Он занимался семейным бизнесом после смерти отца, помогал Министерству и уже какое-то время владел какой-то квиддичной командой, о которой упоминал Рон, но Гермиона, без сомнений, даже не подумала запомнить эту информацию. Ко встрече со школьным другом Драко, который наверняка проводил выходные в Мэноре, и имел множество встреч с матерью друга, Гермиона не была готова. А если он спросит о каком-то домашнем животном Малфоев? Если вспомнит какого-то пса, который укусил Нотта, а этот пёс уже давно не жил у Малфоев и Гермиона даже не могла знать об этом? Катастрофа, будет катастрофа, если её обнаружат в такой наиглупейшей ситуации. — Не дрейфуй, принцесса, — прошептал Нотт, озорно улыбаясь, перед этим убедившись, что никто не замечает их, даже Люциус, — Все под контролем. — Что вы себе позволяете, мистер Нотт? — нашлась Гермиона, не понимая, что ещё можно сделать в такой ситуации. — Ты серьезно думаешь, принцесса, — Нотт встал ближе, чтобы не повышать голос, — Что наш драгоценный змееныш отпустит свою драгоценную гриффиндорочку без присмотра со стороны незаинтересованных личностей? Я тебя умоляю, ты же умненькая. Или нет? — Ещё одно слово и я тебя ударю, Тео. — Вот это уже та Грейнджер, которую я знаю, — довольно ухмыльнулся слизеринец. — Зачем он втянул тебя в это? Ты владеешь Окклюменцией? Твою голову не читают, как раскрытую книгу? — Как много вопросов. Как всегда. А я надеялся, что ты изменилась за эти годы. — Удар стал сильнее, не забывай. — Как много агрессии от этой маленькой женщины. — Нотт. — Задача от змейки очень проста — не дать тебе геройствовать. А задача от героя с четырьмя глазами — в случае чего, если ваших ребят и тебя выведут из строя, подать знак о вылете птенцов из гнезда. — Героя с четырьмя глазами? Вы что, снова на первом курсе? Отвратительная попытка замаскировать его имя.       Гермиона отвлеклась на открывающуюся дверь, но Нотт быстро одернул её, выбивая для себя внимание. — Цените, что имеете, принцесса. — Буду, принцесса, — ответила тем же тоном и отвлеклась от Люциуса, который отодвинул стул для Нарциссы.       Все присутствующие присели за стол, кроме одного, высокого с темными волосами. Видимо, он был здесь главным, а люди вокруг смотрели на него с уважением. Кроме тех, кто был из Ордена и лишь делал вид, что уважали этого мужчину. — Мне сообщили, что на здание наложили антитрансгрессионные чары, — сообщил мужчина.       Вот и накрылся все, что можно было назвать хоть каким-то планом. — То, что вы созвали нас после пяти лет, когда мы уже смогли восстановить свои сожжённые мосты, — прервал темноволосого женщина, которая незамедлительно встала из-за стола, положив на него ладони с массивными кольцами на пальцах, — И то, что вы сейчас сообщаете о антитрансгрессионных чарах, говорит только о том, что вы сами заманили нас в эту ловушку. — Пять лет мы выживали после разрушительной войны, чтобы ввязаться в новую? — спросил мужчина с каштановыми волосами и так же поднялся из-за стола, — Меня сейчас в последнюю очередь волнует эти чары, мне нужно знать, с какой целью вы созвали нас сюда. — Поддержу своего брата, — высказался новый голос, обладателем которого оказался Гермионе смутно знакомым, но теперь на лице мужчины красовалась повязка на глазу, — Скажите, зачем вы созвали нас сюда. — Дорогие, — воскрикнул темноволосый, поднимая руки, — Не думаете ли вы, что сторона, которая выиграла в этой войне, совсем не лучше нас? Они убивали таких, как мы, они посадили наших родных и близких, они убили наших родных и близких. Не думаете ли вы, что надо дать им отпор? — И ради этого ты созвал нас? — вскрикнул мужчина в угле стола. — Мы слишком многое потеряли, Нимеркус, — закрепила общую мысль женщина, которая первой поднялась из-за стола, — Ты хочешь ввязать нас в войну, которая не имеет никакого смысла? Мы сделаем только хуже. Мы не вернём тех, кого потеряли. И потеряем ещё больше. — С нами обращались, как со скотом, Мария, — ответил темноволосый, — Нас ненавидят, нам угрожают, нас желают убить и посадить. Тебя это не волнует? Каждый из них, каждый! Ждет нашего промаха, чтобы указать на нас, и сказать, что мы так же уродливы, как они и представляли, но не могли этого доказать раньше!       Послышались голоса согласия, кто-то воскрикнул что-то воинственное, кричащее о желании дать отпор. Гермиона не понимала, ничего не понимала. — Они ждут нашего промаха, — заявил Нотт, поднимаясь, — Но разве наше наступление не подтвердит их опасения о нас? — Да как ты смеешь, щенок, занявший место своего отца после его унизительной смерти, выражать своё мнение! — вскрикнул старик, пытаясь подняться со стула, но не в состоянии это сделать, остался на месте, проклиная Нотта. — Здесь все Пожиратели, которые согласились на участие в заседании или есть ещё? — спросила старушка, сидевшая рядом с Ноттом. Гермиона не придала бы значения этому вопросу, если бы не знала, что за этой старушкой скрывается Пэнси Паркинсон. — К чему этот вопрос, Брук? — поинтересовался Нимеркус, сощурив глаза, — Не ты ли наслала антитрансгрессионные чары? — Я выгляжу как та, кому это было бы выгодно? — усмехнулась старушка, и право, в ней нельзя было узнать Пэнси, — Если здесь все, то можно проголосовать от лица всех Пожирателей. Если нет, то нужно совмещать голосования, глупый Нимеркус. — Здесь все, — ответил мужчина, потеряв интерес к старушке.       Старушка-Пэнси перевела взгляд то на одного Пожирателя, который на самом деле был агентом Ордена, то на другого, и наконец, дошла до Нарциссы. Взгляд серых глаз Гермиона расшифровала без проблем, в них говорилось: «Делай, что должна, Грейнджер, мы прикроем». Грейнджер перевела взгляд на часы, понимая, что от действия зелья оставалось не больше пяти минут. Надо ждать.       Протянула ладонь к Люциусу, коснувшись пальцами его ладони, постукивая пальцами по его три раза. Хотела постучать дважды, чтобы он сразу же поднялся с места и выбежал из комнаты, но план был немного другой. — Мы пока слабы, нас не так много, и если наступим сейчас — то потеряем все, что имеем. — Надо проникнуть в Министерство, рушить систему изнутри. — Это глупо! Мы отвоевались, хватит! — Зачем нам оставлять все так? Мы ввязались в это, чтобы получить то, что желали! Но не получили этого. Значит, надо добиться это и после смерти Лорда. — А зачем мы ввязались, скажите? Мы боялись его! Мы просто боялись его! Мы не хотели войны! — В редком исключении, Марион. Большинство хотели крови. Хотели господства.       Пожиратели ожесточенно спорили, Гермиона почти увлеклась их словесным боем, когда поняла, что пора действовать. И она выбирает план спасения. — Нет, мы должны дать им понять, что мы не враги! — кричит женщина, хлопая по столу, — Воевать сейчас - это просто пустить в себя убивающим. Это неправильно! — Не будь дурой! Министерство плевало на нас. — Ой, а мы убивали их людей, — съязвил Тео, — Всего лишь то.       Шум скольжения дерева о мрамор отвлек каждого присутствующего, обращая внимание на Нарциссу и Люциуса Малфой. Нарцисса вышла из-за стола, положив руку на деревянную спинку своего стула, а Люциус встал за ней. — Малфой? — Нимеркус поднял брови, — Какова ваша позиция по этому вопросу? Хотите высказаться?       Нарцисса посмотрела на Люциуса, который без слов вышел из комнаты, оставив Пожирателей в задумчивости от его действий. Кто-то прошептал про Империус. — Нет, Люциус в своём уме и в своём сознании, — пояснила Нарцисса, чьи волосы переменили цвет, — Дело немного в другом, дорогие гости, — черты лица постепенно менялись и таблетка, превращенная из оборотного зелья, словно кирпичом давила в маленьком кармашке под ребрами, — Так случилось, что Министерство Магии, а точнее, Орден Феникса, заинтересован в вашем собрании.       Когда перед взором Пожирателей Нарцисса Малфой превратилась в Гермиону Грейнджер, героиню войны, то никто не мог произнести и слова. Поднялись палочки в её направлении, но девушка уже умело поставила защиту. Опыт не просидишь в Министерстве, как ни крути. — Не стоит, — девушка подняла ладони, выглядя намного увереннее, чем чувствовала себя, — Министерство Магии предлагает вам сотрудничество. Многие из вас все ещё в бегах, насколько я понимаю. Остальная часть всячески порицаема обществом. В сотрудничестве с Министерством вы можете позабыть об этих тягостях. — Ты убила моего брата, — негромко сказала молодая девушка, сидевшая через три человека от неё, — Чем ты лучше? Что мне помешает отплатить тебе тем же?       Теперь палочка этой юной леди была направлена на Гермиону. — Ничто не помешает, в исключении меня, — ответила Гермиона, — Я, так же, как и каждый из вас, имею кровь на своих руках. Много крови. Но вы не можете отрицать, что люди, служащие смерти, могут получить то, что порождают. — Если это так, почему ты здесь и предлагаешь нам сказочное сотрудничество? — Чем меньше злобных тварей породит это война, тем безопаснее будет наше будущее. Мы даём вам свободу, даём жизнь и какую-никакую, но защиту. А вы не продолжаете дело Воландеморта. Мы не хотим вас убивать, но если вы пойдёте против нас, мы сделаем это. — Предполагаю, мы окружены, и у нас нет выбора. — Выбор есть всегда. Если вы решите присоединиться к нам, добровольно согласиться на участие, то вы сейчас выйдете из этого здания и отправитесь в Министерство с сопровождающими. Вас проверят на сыворотке правды и те, кто докажут, что искренне желают изменить свою жизнь, будут под расположением Министерства и смогут вернуться домой. Те, кто не пройдёт это, вернутся домой, но будут под круглосуточной опекой мракоборцев. Те, кто откажутся от присоединения и дадут отпор, будут отправлены в тюрьму за организацию, а точнее, воссоздание Тёмного сообщества, в целях уничтожения строя министерства, с угрозой для жизни волшебников. Все просто.       Всплеск магии как хлест кнута пронёсся мимо уха Гермионы, от чего она отпрыгнула в сторону, ставя защиту, каждой клеточкой тела восставая против соперника. Но тот уже лежал на полу под заклинанием, посланным Ноттом. Сказать, что Грейнджер была удивлена защитой Нотта — это не сказать ничего, ведь следить за происходящим и выручить, если будет нужна быстрая подмога в виде Ордена - это не равно открыто встать на её сторону. Нотт, Паркинсон и ещё четверо скрытых Орденом волшебников вышли из-за стола, как бы показывая, что они выбиваются из толпы. За этими действиями Гермиона и не задумалась, что это нисколько она так быстро отскочила, а сколько её подтолкнули. Гермиона чувствовала на запястье чью-то руку, но рядом никого не было, и осознание происходящего граничило с желанием закатить глаза или ударить кого-то. — Да ты, наверное, издеваешься, — шепчет она, совсем не заботясь о том, что в комнате всё смотрят на неё. Они могут подумать, что она говорит про глупца, напавшего на неё, но она говорила про глупца, который сейчас успокаивающе сжал её запястье снова. — Мы можем устроить дуэль, — говорит громче, но уже присутствующим, — Но только после того, — кивнула Нотту и Пэнси, — как отсюда уйдут те, кто не хочет сражаться. Вас всех отправят в Министерство независимо от того, хотите ли вы сотрудничества или срока в Азкабане. У вас заберут палочки, но это вынужденная мера.       Дверь комнаты открылась и в помещение вошло три десятка мракоборцев, сразу уводя из комнаты тех, кто направился к ним, протягивая палочку. Но были и те, кто упрямился и заводил бойню — и даже без крови не обошлось. В один из ударов рядом материализовался Гарри, вставая с Гермионой бок о бок. Как тогда, Хогвартсе. Бок о бок, разрывая заклинания на части. Минутой позже к их недостающей части присоединился Рон. Как в старые добрые времена.       Комната опустела — сейчас поверженных, но дышащих, соперников левитировали к порталу, а лучшие друзья продолжили стоить бок о бок. — Вот это физическая нагрузка! — рассмеялся Рон, а Гарри подхватил его смех. Гермиона не разделяла их веселье и схватила Гарри за рабочую куртку с «М» у сердца: — Чем ты думал, Гарри Поттер?! Тебя могли обнаружить, тебя могли увидеть! — У меня дежавю, — прошептал Рон самому себе, но Гермиона его услышала, будучи очень злой. — Дежавю у тебя? Дежавю? Я тебя так сильно стукну, что у тебя не то, что дежавю будет, у тебя перед глазами вся жизнь проскочит! — Успокойся, Герми. Все же обошлось. — В следующий раз может не обойтись. А следующий раз будет, при таком отношении к делу. — Мы рискуем каждый день, Гермиона, — лучший друг подошёл к ней и взял за руку; он всегда так делал, когда пытался донести важную мысль, — И лучше я буду рисковать своей жизнью в важных делах, чем умру от упавшего на голову камня. Ты сама сказала это, помнишь? — девушка кивнула и Гарри сильнее сжал её ладонь, — Мы всегда будем рисковать. И ты сегодня была не лучше. Моя вина только в том, что я не предупредил тебя об этом. За что извиняюсь и надеюсь, что ты простишь меня.       Он стал таким рассудительным и спокойным, что невозможно было вспомнить и нормально воспринимать их прошлое, когда Гарри бежал в эпицентр опасности так быстро, что даже пятки не сверкали. Вероятнее всего, из золотой троицы больше всего повзрослел как раз Гарри.       В ответ на слова Гарри — обречённый кивок согласия, и одновременно несогласия. — Сегодня удача была на нашей стороне, и моли всех богов, чтобы она продолжала быть на нашей стороне, а то клянусь, я сделаю что-нибудь ужасное, если с тобой что-нибудь случится.       Гарри закивал и притянул подругу к себе, крепко накрепко обнимая, чувствуя, как Рон положил руку ему на спину, как бы присоединяясь к объятиям друзей. В объятиях друзей Гермиона чувствовала себя в такой безопасности, какая только была возможна при их жизнях. Жизнь любит подкидывать им проблем, но обнимая друзей, Гермиона знала, что все будет хорошо. Что они справятся.       Вся ночь была посвящена допросам и огромным количеством кофеина. Гермиона хотела увидеть своих товарищей, крепко обнять их и убедиться, что они не пострадали и сейчас в безопасности. Мысли каждый раз возвращались к Драко, и Гермиона была совсем не удивлена этим. Испугана? Немного. Удивлена? Нет. Но она его не видела. Ни в тот день. Даже не на следующий.

. . .

      Он уже был здесь. Несколько недель назад топтался в маленьких сугробах у забора, смотря на такой уже привычный Гриммо, все так же не решался подойти и постучать в дверь. Драко любил снег, правда любил. Поэтому он говорил себе, что морозит себя, не заходя на Гриммо, чтобы посмотреть на снег. Обманывать себя иногда полезно, решил для себя Драко, и делал очередной кружок вокруг себя, пару раз подпрыгивая на месте. — Драко?       Нет. Чёрт. Нет-нет-нет!       Голос Гермионы совсем близко, но наверняка далеко. Все звуки стали громче в десять раз, дышать стало сложнее, а желание трансгрессировать сочилось прямо из палочки, которую Драко сжимал в кармане пальто.       Собравшись (ему казалось, что он на самом деле собирал себя по кусочкам, на коленках ползая по льду), он разворачивается, чтобы увидеть её. Такая красивая. Стоит в метре от двери, удерживая тканевую сумку с покупками и смотрит на него, слегка улыбаясь. — Долго стоишь? — спрашивает, но Драко все же не отвечает, — Мог бы послать патронуса, а то стоишь и мерзнешь. — Я недавно пришел, — говорит, все же, и идёт к ней. — У тебя нос красный, — улыбается, радуясь тому, что разгадала его ложь. — Гулял до этого, не больше.       Она закатывает глаза, как бы говоря, что он смешон и она не попадется на его враньё.       Открывает дверь и пропускает его вперёд. Драко успевает снять пальто, а Гермиона уже на кухне и ставит чайник. Не зная почему (конечно, зная), Драко улыбался своим ботинкам, снимая их. И своему шарфу. И своему отражению в зеркале. И стенам. И рамкам с фотографиями (он убрал те фото в своей квартире, потому что Блейз назвал это помешательством; а что поделать, он действовал импульсивно). Он шёл на кухню, улыбаясь ярко-ярко, и если бы в коридорах было бы темно, он бы осветил себе дорогу с помощью улыбки.       И все, потому что       она.       Просто она рядом и он уже самый счастливый человек. — Грейнджер?       Он заходит на кухню и находит эту девушку у тумбы с открытыми дверцами. Гермиона стояла к Драко спиной, открывая банку с сахаром, чтобы пересыпать его в сахарницу. — Мм?       Хотел спросить о том, где Гарри и Рон. Хотел спросить про то, как продвигается дело. Хотел спросить про то, как у неё с плечом, на который по словам Тео прилетело режущее. Хотел спросить так много важных и неважных вещей, но произносит это: — Можно тебя спросить кое о чем?       Обратного пути не будет, он понимает. Не будет. Либо да, либо конец. Либо надежда, либо мрак. Либо она, либо пустота. Либо что-то большее, либо даже не приятель. Сейчас, именно в этот момент, когда она спокойно занимается чем-то обычным, он понял, что да. Надо рисковать. Именно сейчас, в этот момент.       Промычав снова, Гермиона прикусила губу, аккуратно пересыпая сахар в его официальное место, радуясь тому, что руки предательски не дрожали. Драко следил за её руками каждый раз, как виделся с ней. Они дрожали перед операцией, сейчас - нет. Она принимает это и отпускает. Сахарница была поставлена на место, банка убрана в шкаф, а две кружки — синяя и зелёная, пододвинулись ближе. — Что ты хотел спросить меня, Драко? — не выдержала она молчания собеседника, и в итоге повернулась к нему.       Драко стоял в пяти-шести метрах от неё, опираясь о стол бедром, сложив руки на груди. Невозмутимая поза, с первого взгляда. Брови были нахмурены, а глаза смотрели куда-то в сторону смешных носков Гермионы с оленями. Уже понял, что обожает эти носки. Он будто не обращал внимание на Гермиону, кусая губы до маленьких царапинок. — Драко?       Поднял на неё взгляд, всмотрелся и проснулся — прочистил горло, опустил руки по бокам, снова скрестил на груди, прокашлялся снова, потрогал лоб, словно проверял температуру, провел ладонью по платиновым волосам. Девушка не могла понять, почему Драко выглядел таким взволнованным, и пыталась вспомнить, когда видела его таким. Кажется, никогда. Хотя, перед операцией он волновался, она заметила. Но не так сильно. Встряхнув головой, Драко сфокусировал взгляд на Грейнджер, делая пару шагов вперёд. Теперь уже Гермиона начала волноваться. — Гермиона, — сделал паузу, кажется сотню раз моргая, — я хотел бы спросить тебя, — облизал губы и сделал еще один шаг вперёд, опуская руки, чтобы сразу же переплести пальцы перед собой, — не хотела бы ты провести со мной вечер? Имею ввиду, не хотела бы ты сходить со мной на свидание?       Не мог отвести от неё взгляда. Весь его вопрос она мягко улыбалась, а когда он закончил, она улыбнулась шире. С одной стороны, такая реакция должна радовать Драко, но она волновала его очень и очень сильно. Он не знал что делать в такой ситуации, ожидал от неё хоть слово, чтобы не загонять свой разум в угол надежды. И пока она улыбалась, он сгорал. — Конечно, Драко, — не голос, а мелодия. Не слова, а мечта.       Драко не был уверен, что она поняла его правильно. Хотелось все уточнить, все сверить, миллион раз переспросить и возможно, только возможно, написать мелодию под её «Конечно, Драко». — Я имел ввиду, Гермиона, что это будет самое настоящее свидание. — Я поняла тебя с первого раза, — видел по её глазам, что она насмехается над ним. Над ним или над его предложением? — Свидание, Грейнджер. Свидание. Я заставлю тебя танцевать со мной посреди улицы, гулять часами и держать за руку без единой остановки, а после поцелую тебя в щеку, как это делают все нормальные люди на свидании.       Стоит отметить, что он видел такое только в тех фильмах, которые любил Гарри, но терпеть не мог Рон (хотя Драко замечал, что рыжий очень даже наслаждается просмотром таких фильмов, и только ради вредности говорит об обратном). На тех свиданиях, что он был — все было стандартно. Ресторан. И всё. Но Драко хотелось бы познать ту часть отношений, которой он был бы навсегда лишён, если бы не сильный мотиватор, стоящий напротив. Драко хотел перейти все эти этапы вместе с ней. — Я поняла, Драко. — Нет, мне кажется, что ты не поняла, — пару шагов вперёд и выставленный вперёд указательный палец, — Это романтическое свидание. Самое настоящее романтическое свидание.       Вся ситуация её очень даже забавила и она смеялась, и даже сквозь злость Драко радовался, что он - причина этого смеха. Не понимал, что тут смешного, но был рад видеть её такой. Обычной Грейнджер, на которую он смотрел через весь школьный двор - как она смеялась над шутками своих друзей, открыто и всепоглощающе. Но так же он злился, потому что она н е п о н и м а л а. — Драко. — Гермиона. Это будет свидание с серьезными намерениями... — Драко. Понимаю. Знаю. Закрепила. — Серьёзно? Ты идёшь со мной на свидание? В самом деле? — он был шокирован.       Гермиона смеялась, громко и счастливо звонко, а Драко все ещё был в шоке. Она согласилась. Вашу мать. Дементор меня дери. — Ты надеялся, что я откажусь?       От возмущения у него могли вывалиться глаза, а лёгкие - свернуться в трубочку. — Конечно нет! Но я удивлен. — Почему? — Эмм... Ты — это ты, а я — это я... — Именно поэтому я буду очень рада сходить с тобой на свидание, — теплая улыбка напротив решила всё, — Доделаешь чай, да? Я пока свяжусь с мальчиками.       Проходя мимо, она на секунду остановилась, чтобы оставить быстрый поцелуй на его щеке. Она исчезла, а счастливая улыбка Драко заполнила кухню. Прыгая на месте и ударяя кулаками воздух, Драко решил, что этот день — лучший в его жизни.       Конечно, было бы лучше встать перед ней и признаться в своих чувствах, рассказать всю историю, провести за руку к каждому моменту, когда Драко хотел признаться ей, но это не их история. Так делают в тех самых фильмах, горячо любимыми Поттером. Люди признаются друг другу в чувствах, целуются и дальше живут долго и счастливо. Но опять же, это не их история.       Оценив свои шансы на то, как быстро она пошлёт его куда глаза глядят после признания, Драко понял, что нужно добиваться её ни как парень-люблю-тебя-десять-лет, а как обычный парень, которого привлекает девушка. Так меньше вероятности испугать Гермиону, она может согласиться провести с ним время, и все должно было идти по плану, который Драко прописал в своей голове. Он просто Драко — парень, которому нравится девушка. А не Драко, который годами был влюблен в девушку. Он хочет, чтобы Гермиона привязалась к нему. Даже не думал о любви, потому что не считал это возможным. Если она будет считать его приятелем — то он будет самым счастливым приятелем на свете. Но если она сделает хоть малейший намек, что что-то между ними может быть, то Драко будет самым счастливым недопарнем.       Самое важное — это иметь шанс быть рядом с ней.