Какими мы были раньше или откровение в отражении Еиналеж.

— Ничего не выйдет, — несвойственное Малфою хныканье разнеслось по комнате.       Лучший друг, сидевший в кресле, закатил глаза — если два часа назад он хоть как-то пытался приободрить друга и говорил, что у него все получится, то сейчас он наблюдал за выступлением актёра, который: 1) Говорил, что он все провалит; 2) Ныл (и когда мы говорим "ныл", мы это и имеем в ввиду), что у него ничего не получится; 3) Страдальчески вздыхал и ждал, что Блейз скажет, что у него все будет хорошо. Но Блейз молча наблюдал за ним, закусывая губу, чтобы не рассмеяться. Да видит Бог, Блейз очень старался быть хорошим другом, смирно выслушивать страдания друга, не смеяться и уж точно (!) не пускать шутки на тему страдания друга. Забини очень пытался, правда. Но провалил свои попытки через 28 минут (он сверялся с часами, потому что да, ему нужно было на что-то отвлечься, чтобы не топить друга в хлестких замечаниях). — Ты драматизируешь, — подмечает друг, ведь это чистая правда.       Драко был таким актером, что совсем серьёзно закинул руку на лоб и откинул голову назад. — Это же Гермиона, — для Блейза аргумент был стоящим, а Драко лишь кивнул, призывая его продолжать, — Ты был на свиданиях раз десять. Сотни раз бывал на ужинах и светских вечерах. Чёрт, да ты с Тёмным Лордом завтракал! И боишься вечера с Гермионой? Той Гермионой, которую мы знаем? — Поттер убил Воландеморта, но до ужаса боится Гермиону. Я не один такой. — Конечно, я бы тоже боялся гневную Гермиону, но она идёт с тобой на свидание, а не на поле боя.       Ещё один драматический (Драко, перебарщиваешь!) вздох и Драко падает в соседнее от Блейза кресло. — Я бы лучше пошёл с ней на поле боя, чем на свидание. На поле боя легче. В миллион раз.       У Блейза совершенно серьезно болели глаза от того, что он так часто их закатывает. Это не шутка, у него реально болят глаза. Однажды он даже побоялся, что у него глаз закатится куда-нибудь не туда, куда надо, и всё. Бастики-головастики. — Ты знаешь её. Знаешь, что она любит, а что ненавидит. Она сама согласилась на свидание. Все будет в порядке. Вы будете в порядке.       «Вы будете в порядке» — эхом отдалось в голове Драко, он пробовал эти слова на языке, прикрывая глаза. Как приятно слышать это «вы», это «будете». Они вместе. Вдвоем. Против всех. Вместе. Драко и Гермиона. Гермиона и Драко. Вместе. — Я не хочу устраивать ужин в ресторане. Не хочу гулять по Парижу, как ты мне предложил. Не хочу делать всего того, что уже делал с другими. Тогда я делал это для галочки, эти моменты ничего не значат для меня, но я хочу другого.       Звон бокалов где-то сбоку, Драко не оборачивается, потому что знает, что Забини наливает себе виски, готовясь читать ему лекцию. Ради этого, собственно, он и позвал его сюда. Ему нужен сеанс «Я, мать твою, да простит меня Нарцисса, Блейз Забини, и научу тебя не быть таким идиотом, каким ты являешься». — Гермиона Грейнджер, — торжественно кричит Блейз, поднимая стакан, — За её здоровье, — присаживается рядом с другом, закинув на его плечо руку; Драко даже не пытается скинуть её, — Она скорее выйдет замуж за Уизли, и я имею ввиду даже не Рона, чем просидит два часа в ресторане. Бар тоже не вариант, учитывая шумиху вокруг её имени в «Пророке», который все читают как эти... зомби, да? Те мертвецы из фильма - это зомби? — Забини... — Окей. Так вот. Ей не нужны все эти типичные аристократичные места. Если ты хочешь провести с ней время, хочешь поговорить с ней и узнать её лучше, то твой вариант — это самому приготовить ужин дома. — Я и ужин? Недавно я сжёг полотенце. Когда варил кофе. Сжёг полотенце, Блейз. — Купишь ужин. — Это отвратительно. — Ты все ещё про свою готовку? Ладно-ладно. Предложи ей приготовить ужин вместе. Она смыслит в готовке немного лучше твоего, и если получится задница Мандрагоры, то хотя бы вы накосячите вместе и вам будет весело. — Это идея. — «Спасибо, Блейз, ты лучший».       Драко закивал, поднимаясь с дивана, и зашагал по комнате. Блейз вздыхал и попивал виски из своего стакана. — Гарри Поттер стал лицом сопротивления. Драко Малфой стал лицом беспокойства на пустом месте.       Испепеляющий взгляд Драко прошёлся по лицу Блейза, тот нагло усмехнулся и отсалютировал стаканом, разваливаясь на диване в режиме «антиаристократизм». — Чего ты так боишься? — Я боюсь, потому что не вижу, чтобы она хоть что-то чувствовала ко мне. — Она не из тех, кто кричит о своих чувствах. Мне так кажется. Возможно, она даже скрытнее тебя. Я ничего, кроме того, что у неё есть мама и папа, не знаю. Не думаю, что другие знают больше. Можешь добивать себя такими мыслями после свидания, но не сейчас. — Да, это верно. — Не стоит благодарностей.       Драко прикрыл на секунду глаза, и перед ними всплыл образ их прощания. Когда они виделись в последний раз. Она обняла его очень быстро, кажется поцеловав в висок (но он был не уверен, потому что эмоций было оЧЕнЬ много), и так же быстро отскачила, давая пространство для рукопожатия Драко с Гарри. Воспоминание отразилось в его улыбке, приторно сладкой, благоговейной. — Знаешь, — совершенно серьёзно заговорил Забини; Драко помнит этот тон, так Блейз говорит только важные вещи, — ты мне нравишься таким. — Каким? — так же серьёзно отвечает Драко, открывая глаза. — Рядом с Гермионой ты становишься тем парнем, которого я знал в первые месяцы нашей дружбы. Добрым. И милым. Даже сказал бы, что очаровательным. Ты говоришь о ней, драматизируешь и проводишь время с нами, как Драко, а не мистер Малфой. Ты искренне смеёшься. От тебя исходит спокойствие. И пусть я никогда не признаю того, что говорю, но ты заслуживаешь этого времени. Ты очень изменился, это не смотрится дико, это то, что должно было случиться однажды. Я рад, что это случилось сейчас, а не... поздно.       Драко задержал дыхание, вслушиваясь в слова лучшего друга, от всего сердца благодаря его за них. Так было важно услышать от человека, который знал его долгие годы, что все то, что происходит с ним сейчас — это хорошо, это нормально, это закономерно, как все страхи приглушаются и снимают оковы. Драко так благодарен, что не смог бы никогда выразить это иначе, как словами: — Спасибо, друг.       И Блейз все понял, кивнул и показал, что он поддерживает, он понимает его благодарность и принимает её.       Не всегда друзья познаются в беде и боли, и не всегда в счастье и улыбках. Чаще друзья познаются в моменты сомнений и обычных разговоров. Драко сумел поймать поддержку и любовь друга, которую он не выражал в словах «Я с тобой» или «Я люблю тебя, бро». Он говорит иначе, своим языком. И Драко владеет им почти в совершенстве.

. . .

      Неловкость и страх — это то, как Драко представлял себе встречу и вечер с Гермионой. Неловкость от всей ситуации, страх от возможности облажаться по полной. А Драко, впервые в жизни, был рад, что так ошибался.       Появившись в его квартире, она первым делом сняла ботинки и накинула своё пальто на его, пусть все остальные крючки были свободны. Обворожительно улыбнулась и чмокнула в щеку, спрашивая: — Так, чем будем сегодня питаться?       Все пошло великолепно. Великолепно. В четыре руки они неспешно нарезали овощи и переставляли тарелки, проскакивая между собой слишком слаженно, как будто долгие годы вместе готовили ужин на этой маленькой кухне. Они разговаривали о погоде (Гермиона высказывала опасения насчёт глобального потепления, а Драко внимательно вслушивался, потому что ему было интересно), мебели (Драко сказал, что хотел бы поменять диван и кровать, а Гермиона сказала, что если он решится, то можно отдать старую мебель нуждающимся), фейерверки (Драко вспоминал «шоу» Уизли, а Гермиона делилась воспоминаниями с этим ярким чудом, сказав, что однажды покажет ему фейерверк на день города) и родителях. — Ты так и не сказала, о чем вы говорили с Люциусом, — он заглянул в духовку, прищурившись на запекающийся картофель, будто он был на допросе. — А я и не собиралась, — подмигнула ему и схватила стакан с яблочным соком. — Почему же? — Мы мило беседовали, немного поспорили, менее мило беседовали, немного сильнее поспорили — знаешь, рутина, ничего интересного. — Он угрожал тебе?       На самом деле, совсем немного угрожал, но Гермиона не скажет ему. В ответ закатывает глаза и проходит в гостиную, падая на диван. Драко незамедлительно последовал за ней, присаживаясь на другую часть дивана. В прошлый раз они сидели иначе, на местах друг друга. — На следующей неделе родители собираются на каток, — поделилась Гермиона, — Гарри и Рон будут на задании. Не хочешь присоединиться? — Сходить на каток с твоими родителями? — слишком низко проговорил Драко, почувствовав сухость во рту. — Не заставляю, — спокойно пожала плечами, но глаза выдавали её беспокойство. Опасалась, что слишком рано. Она не подпускает людей так близко, никогда. — Я... Буду очень рад. Все говорят, что они милейшие люди.       Предложение шокировало, но Драко не хотел, чтобы Гермиона видела то, что творилось в его мыслях. Обещал себе, что поноет судьбе об этом ночью. — Хорошо. Дам знать о времени. — Отлично, — улыбнулся, и пришла неловкость. Ненадолго. Но она была здесь, заглянула и пошла дальше.       Посидели в молчании минуту — Гермиона смотрела в камин, Драко смотрел на её коленку. Молчание прервала Гермиона, за что Драко был очень благодарен. — Ты волнуешься из-за ярлыка свидания, это понятно. Но как у тебя с отношениями, вообще?       Вопрос должен был смущать, но Драко не смущал — он хотел, чтобы Гермиона знала его лучше, и готов поделиться с ней всем, что угодно. Но ответить на такой вопрос сразу — сложно. Это он и сказал. — Отношения — это сложно. — Какие у тебя были? — Я не любил никого, с кем когда-либо связывался в этом плане. Это приятно, это доставляет удовольствие, но мне кажется, что с приходом того самого человека, все будет совершенно другим, — взглянул в её глаза, чтобы понять, что она понимает его. — Весь опыт, все эти люди, все эти вещи, которые делал по сотни раз — они просто забудутся. Все будет, как в первый раз. Все будет удивительно, а может и страшно.       Она улыбнулась так, будто сама хотела ответить так же. — Если у тебя появится человек, с которыми ты чувствуешь это, а он уходит от тебя - ты быстро его забудешь? — Мне кажется, что нет. Уверен, что нет. — Почему ты пригласил меня на свидание, Драко?       «Ох, блять». — …       «Убежать невозможно. Хотя... окно открыто». — Драко. — Можно этот вопрос оставить на потом? — … — Чёрт. Гермиона. Я… Ты — единственная девушка, с кем я хотел когда-либо свидание.       «Это звучит так, будто ты выполняешь список желаний, а не пригласил её, потому что хочешь быть с ней сейчас». — Это правильно, понимаешь? Сидеть здесь с тобой, а не с кем-то ещё. Говорить с тобой, а не с кем-то ещё. Это правильно. — Это была попытка, — тихо говорит она, опуская взгляд на свою кружку. — Нет! Это не попытка, а желание побыть с тобой вместе хотя бы на свидании, который для тебя все равно ничего не значит!… — Не значит? — нахмурилась она, поднимая на него взгляд, полный вопроса, страха откровений и силы доверия, — Я говорю не об этом, Драко. — Что? — Та записка.       «Почему я чувствую это? Зачем я чувствую это? Почему я не хочу чувствовать ничего другого?» — помнил он каждую букву. — В тот год я... влюбилась, наверное. Так это называется, я думаю. И я написала эти слова, потому что боялась этих чувств. Думала, что они сделают меня слабее. Плюс учитывая то, к кому моё сердце обратилось. В тот день, когда эта записка оказалась у тебя, я специально её обронила. Знала, что ты идёшь позади меня. Тогда я думала, что тебе сложно - Пожиратели и Орден, к кому идти, с кем сражаться, за кого. Подумала, что может быть, ты увидишь эти слова и поймёшь, что у других тоже возникают такие вопросы. Что они помогут тебе. — Ты думала обо мне тогда? — Конечно я думала о тебе.       Говорит с такой уверенностью, со взглядом «Конечно, я думала о тебе, а как иначе?», и Драко понимает, что она была с ним все это время. Если бы он пришёл к ней, попросил бы помощи, она бы не отказалась, потому что «Он портил мою жизнь в школе! Ещё чего, помогать ему!». Она бы помогла. Обязательно. Всю войну, всю жизнь Драко шёл и чувствовал, что за его спиной пусто. Никто не пойдёт за ним, никто не прикроет его спину, а скорее воткнут в неё нож. Но она была там, за его спиной - она бы сразилась за него, рядом с ним. Он шёл к ней, смотрел вдаль и видел её облик, а она была все это время здесь, с ним. Драко всегда был за её спиной, был готов принять бой с ней и защитить её ценой своей жизни. И не требовал того же взамен. Но она была за его спиной. Спина к спине. Друг за друга. — Ты дашь мне шанс? — прохрипел, смотря в её яркие глаза, которые смотрели в его.       Даст ли она ему шанс? Шанс попробовать быть с ней? Быть рядом и стать чем-то большим? Шанс быть её партнёром и по жизни, и по войне? Он не сказал ничего из того, о чем думал. Она увидит все по глазам. Иногда Драко чувствовал, будто она понимает его и без слов. Сейчас молился, что она прочитает в его глазах всё, что он так боится сказать. — Я дала тебе шанс, когда впервые обняла, — отвечает так же тихо и хрипло, будто в её душе мечутся чувства и слова, которые так хочется сказать, но ещё не время. Драко закрывает глаза, в голове проносятся её слова, а нити любви обнимают каждую букву, смакуют и отправляют в самое тёплое место в его сердце. Тяжело взглатывает, рвано дышит и боится открыть глаза, боится увидеть пустоту перед собой. Чувствует её руку на своём колене, но все ещё держит веки закрытыми. Она исчезнет, он откроет глаза, а её не будет рядом. Так не будет, так не получится, она не давала тебе шанс, её здесь нет. — Драко, посмотри на меня, — шепчет так близко, так желанно близко. — Я не могу, — почти хныканье. — Почему? — Ты исчезнешь. — Нет, я буду здесь, Драко, — в голосе беспокойство. Беспокойство за него. Он не должен пугать её. Он не должен заставлять её беспокоиться. — Я не... Я не...       Не понимает, к чему эта паника, к чему это все, его сомнения сжимали его, не отпускали. Он боится. Всегда думал, что если у него будет хоть один шанс, то он будет самым счастливым человеком в мире. Но вот, он получил этот шанс, и боится его. Боится, что она соврала ему и просто жалеет. Боится, что он провалит этот шанс и сделает ей больно. Боится, что если они будут вместе, то он сделает ей только хуже. Боится, что если обретёт её, отдаст всего себя ей, то потеряет её. Паника в каждой клеточке тела, кроме тех, на которых покоилась рука Гермионы.       Диван слегка скрипит, а рука исчезает с его ноги, она встаёт и внутренний демон торжествует, кричит, что все именно так, как должно быть. Драко хочет схватить её за руку, удержать, но не смеет - если она решила уйти, то он не будет принуждать её к тому, чего она не желает. Снова скрип, диван прогибается около бёдер Драко, а её руки находят его плечи, толкают на себя. Драко поддается и вскоре находится в её объятьях, она обнимает его за плечи, прижимаясь подбородком к плечу. Его голова на её плече, и когда он понимает, что она делает, то он обнимает её за талию, широко растопыривая пальцы, чтобы прочувствовать под кожей столько её, сколько может, крепко прижимая в ответ. Она гладит его по волосам, сжимает плечо, и сама закрывает глаза, пытаясь вселить в него спокойствие. — Все будет хорошо, Драко, — шепчет Гермиона, и это самая простая и банальная фраза, которая могла быть сказана в этой ситуации, но Драко чувствовал эту силу.       Сейчас, спустя годы тьмы и боли, он чувствовал, правда чувствовал, что все будет хорошо. Правда будет.       Гермиона и не могла представить, почему эта паническая атака произошла с Драко, чем она была вызвана, но она просто обняла его и страхи притупились, преклоняясь перед силой. — Прости меня, Гермиона. — За что? — Я испортил наше свидание. — Ничего ты ещё не испортил. Посмотрим фильм, а? Фильм всегда спасает ситуацию.       Драко улыбается ей в шею, ведь она такая потрясающая. Кивает и она отстраняется, тогда он и открывает глаза, смотря на её мягкое улыбчивое лицо, полное поддержки и надежды. Он показал ей свою слабость, которой стыдился, а она приняла её, поделившись своей силой.       «Ты делаешь меня сильнее». — Спасибо. — За что? — повторяет свой вопрос, поднимаясь с дивана, чтобы найти пульт от телевизора. Драко снова хотел схватить её за руку, но сдержал себя. Она не уйдёт. — За это. — Не понимаю, о чём ты.       Находит какой-то фильм и возвращается к дивану, к своему месту и берёт маленькую подушку, положив её между ней и Драко. Парень хмурится, а Гермиона даже не смотрит на него, всматриваясь в телевизор, и ложит руку на эту подушку, раскрыв ладонь. Ладонь продолжала лежать на подушке, а Драко продолжал хмуриться. Гермиона смотрела фильм, но на секунду отвлеклась, посмотрев на Драко. Кивнула на руку, подарила улыбку и вернулась к экрану. — Возьми, — говорит.       Улыбка проложила свой путь по маске беспокойствия на его лице, всё тело в мгновение расслабилось и он взял её за руку. Пальцы медленно переплелись, и каждое касание исходило искрами, Драко чувствовал каждую клеточку, к каждой клеточке относясь со всем трепетом и всей любовью. Прикрыл глаза, сжимая её пальцы и запоминал этот момент. Несколько минут назад всё его тело дрожало от паники, а сейчас он был безгранично счастлив. Открыв глаза, он заметил улыбку на её лице. Так хотелось поцеловать эту улыбку, обхватить ладонями её щеки, целовать улыбку и улыбаться в поцелуе, смотреть в её глаза, видя в них отражение своих счастливых глаз. Но ещё не время. У них полно времени. Они успеют.       Драко очень надеется на это.       Гермиона нахмурилась, и Драко растерялся, но: — Драко? — Да? — Кажется, картофель... всё.       Пусть картофель и стал тем же цветом, что и противень, и пускай они кушали салаты не за столом, и даже не пользовались серебряными вилками, а сидели на диване, скрестив ноги, и смотрели какое-то шоу. Гермиона сказала, что любит этого актера — мужчину с темными волосами по скулы, с приятной улыбкой и хорошей фильмографией, а Драко улыбался и подметил, что в следующий раз они посмотрят один из фильмов этого актера. Следующий раз будет. Драко не смел сомневаться в этом, особенно после слов Гермионы, когда они остановились у машины такси, которое довезёт её до дома (она могла трансгрессирать, использовать камин, но ей захотелось сделать все так, как у обычных людей): — До следующего свидания, Драко. — До следующего свидания, Гермиона.       Оба хотели поцеловать друг друга. Оба смотрели на желанные губы. Оба чувствовали сердцебиение партнёра в сжатых ладонях.       Сомневались, стоит ли. Оба знали, что у них ещё уйма времени вместе. Оба знали, что стоит ловить момент и следовать словам умников, которые не переставали гнать людей вперёд словами «Не теряй время зря, ты будешь благодарен себе за то, что работаешь сейчас, и лови момент, по_друг_а, жизнь одна».       Оба улыбались, когда сделали шаг вперёд, синхронно и без страха. Оба улыбались, когда между их лицами остался сантиметр. И оба улыбались, когда поцеловались. Позади не взрывались фейерверки, не пели музыканты и не было слышно хора ангелов. Не было ничего из того, что Драко представлял себе. Ничего.       Только небо. Для него Гермиона была небом — голубым, лиловым, оранжевым, белым, красным и синим, радужным и тем, который ты видишь в последние секунды жизни. Она убивала его нежным касанием своих искусанных губ, она воскрешала его нежным касанием своих искусанных губ. Убивая, воскрешала. Забирала свет, чтобы вернуть его. Заставляла голодать, чтобы потом даровать всю еду на свете. Кусала, чтобы зализать раны. Отталкивала только для того, чтобы прижать сильнее. Она все то, чего он боялся, и все то, чего он желал.       У людей нет пар по жизни, они просто блудники, которые иногда пристраивают свои космические самолёты, чтобы подзарядиться топливом и отправиться в путешествие дальше? Возможно. Драко думает, что это вполне стоящая теория. И если человеку не предназначен человек, то это неплохо — всегда есть выбор. Но так же Драко был уверен, что его душа, всё его тело и все, что ему когда-либо принадлежало или будет принадлежать, — все это было её с самого начала. Он — полностью её, даже если она этого не знает, даже если она этого не делает, даже если этого никогда не будет для неё важным. Он был полностью её в школе. Он был полностью её, когда они были вдалеке друг от друга, когда они были на других сторонах битвы — он был её. Даже если она никогда не будет его, даже если она никогда не поцелует его вновь и не скажет ласкового слова — он будет её. Даже если она отвергнет его, частичка него всегда будет у неё, если не весь он. — Доброй ночи, — шепчет она в его губы, не скрывая своей улыбки так же, как и он не скрывал свою, — Драко.       Он все ещё обнимал её, она все ещё сжимала его лицо в своих ладонях, таксист все ещё понимающе ждал свою клиентку, с улыбкой закатывая глаза, поглядывая в стекло заднего вида. Мир все ещё вращался, время все ещё не останавливал свой ход, а они все ещё улыбались, не отрываясь друг от друга. — Доброй ночи, Гермиона, — отвечает, и движение его губ способствует лёгкому поцелую, с которым они и прощаются в этот вечер.       У Драко не было выбора, кому отдать своё сердце. Но даже если бы он был, то Драко не нашёл бы человека лучше, которому стоит отдать своё сердце на ближайшую вечность.