Nicotine

       — Пит? Пит, ты слышишь меня?        Питер сидел на уроке и уже несколько минут бездумно пялился в стену, покрытую несколькими слоями розовой краски. На ней висело множество грамот, фотографии класса и рисунки, которые повесили туда девочки. Этот творческий уголок был занимательным, но сейчас Паркер думал совсем о другом, а не о том, где выиграл его класс в прошлом году, и что нарисовано на картинке слева. Пятна какие-то, прямо как в голове. Полная неразбериха, запутанные в клубок мысли, и в добавок к этому перекатиполе, которое подгоняет рассеянный ветер. Прошлый день глухой болью отдавался где-то в боку, там, где расплылся по коже большой пурпурный синяк.        — Пит, честное слово, ты меня уже достал, — Нэд замахал ладонью перед лицом парня, и тот встрепенулся, проморгался и уставился на друга, вопросительно изгибая бровь. — Чувак, я рассказывал тебе историю десять минут! Ты что, всё прослушал? Ну ты даешь.        — Прости, Нэд, я всю ночь не спал. О чем ты там рассказывал? — Питер поморщился и почесал ссадину на ноге через джинсы. Та защипала.        — Ну слушай, я вчера подошел к ней и спрашиваю.        Питер подпер щеку рукой и уставился на кудрявую макушку Харли, что сидел спереди. Волосы парня завораживающе переливались золотом на солнце. Слова друга вновь стали почти неслышными из-за гула мыслей в голове. Паркер качал головой, когда Нэд о чем-то спрашивал, поддакивал иногда и кусал губу, хмурясь, рассматривая профиль Кинера, который общался с Флэшем громким шепотом, заливисто над чем-то смеясь. Что-то было не так, и парень не мог понять, что именно, пока Харли не обернулся, словно почувствовав взгляд парня на себе. Питер тут же чуть покраснел, отвел карамельные глаза, но успел ухватиться краем глаза за пластырь на носу у Харли, да за разбитую губу, которую тот, видимо, тщательно пытался замазать дешевым тональным кремом. Питер дернулся, устремил взгляд прямо в глаза Харли и указал пальцем на свою губу, мол, что это у тебя? Тот отмахнулся.        — Паркер, твою мать! А я то думал, чего это ты меня не слушаешь? — Возмущенный Лидс вдруг опалил ухо Пита горячим шепотом, и тот понял, что его поймали с поличным. Засуетился, тут же начиная заикаться, бубня что-то в оправдание. — Только не говори, что ты в него втюрился, Пи-ит, прошу! Ты же сам говорил, что он тебя бесит, так что изменилось? Я знаю твою бисексуальную задницу, Паркер, этот паренек точно в твоем вкусе, но я, как твоя строгая мамочка и наставник, просто не переживу, если ты замутишь с этим хамом.        — Заткнись! — Зашипел на него в ответ Питер и рот рукой закрыл, придавливая ладонь к губам парня злобно. Его лицо и шея покрылись красными пятнами от стыда. Нэд укусил его за руку, и парень чуть не вскрикнул, тут же ладонь отдергивая.        Кинер обернулся на парту позади и ухмыльнулся, явно подслушавший разговор. Да они так орали, что любой услышит! Харли правда пытался не смеяться, смотря на растерянное лицо Паркера, до которого, видимо, только дошло, что Старк младший все слышал, но у него не получилось, и он прыснул со смеху в кулак. Спросил беззвучно, одними губами, склонив голову в бок.        «Я тебя бешу, бисексуальная задница? Или все же в твоем вкусе?»        Глаз Питера, он мог поклясться, вправду задергался от нервов.        «Пошёл нахуй»

***

       Какие бы отношения у этих двоих не были, на переменах они не общались вообще. Не здоровались, не махали друг другу, ничего. Как будто не существовало Харли для Питера, а Питера для Харли. Кинер сидел все перемены на подоконнике и, кажется, читал какую-то книгу, если не разговаривал с подошедшим Томпсоном. Судя по слухам, Харли и Юджин друзья детства. Брат за брата, все дела. Но по ним и не скажешь, что у них крепкая дружба до гроба. Старка, кажется, Флэш бесил.        Последним уроком была физическая культура, и это был полный провал для Питера, ведь он даже переодеться не мог нормально, а тут нормативы сдавать. Он дождался, пока все парни переоденутся, стянул с себя аккуратно одежду и вздохнул, одеваясь. Синяки и ссадины на ногах и руках было видно из-за того, что спортивной формой была футболка да шорты, поэтому настроение пропало полностью, и Пит вышел в спортивный зал самый последний, когда все уже построились. Физрук накричал, конечно, но примолк, когда увидел тело подростка. Да и остальные тоже. Кинер вообще тяжелым взглядом сверлил, губы поджимая. Питер вздохнул и встал рядом с Нэдом, а тот шепотом спросил, что случилось, и почему друг ему ничего не рассказал, на что Паркер лишь отмахнулся ладонью. Начался урок. Питера, как и ожидалось, усадили на скамейку, посиди, мол, лучше здесь, а то ещё отвечать за тебя потом.        Пока все бегали, тяжело дыша и стряхивая ладонью пот со лба, Пит делал домашку на день вперёд. Иногда лишь поглядывал с улыбкой на Нэда, который бурчал про себя что-то тихо, но Питер знал, что тот обычно физрука проклинает, пока бежит эти адские семь кругов по спортивному залу. Взгляд медленно перешёл от друга на Харли, и Паркер замер, а карандаш из руки упал. Нет, ну теперь, конечно, понятно, почему за этим парнем толпы девушек бегают. Тот так вспотел, что футболка к телу прилипла, и показались очертания накаченного тела. Не то чтобы Питер был в числе малолетних фанаток, но он тоже залип. Кинер поймал его взгляд и подмигнул.        Тихий вздох, и Питер густо краснеет, судорожно начиная искать карандаш под скамейкой ладонью. Тот, как назло, далеко закатился, и парень чуть руку не вывернул, пока его доставал. Решать задачи он больше не мог, поэтому отложил тетрадь, начиная рисовать каракули на черновике. Завиток, какие-то палочки, цветок и солнышко. Детский сад, ей богу.        Зарядку Паркер делал с трудом, но он просто не мог дальше оставаться на скамейке, ведь было до ужаса скучно, да и сидеть сложа руки парень не любил. Он еле сделал наклоны из-за синяка на боку, свалился на разбитые колени, когда делал планку, из-за чего даже вскрикнул. Больше его учитель заниматься не выпускал.        В раздевалку парень сбежал за пять минут до конца урока, чтобы переодеться без красного от стыда лица. Он, как самый последний слабак, сейчас покрыт синяками и ссадинами от ударов каких-то мудаков из переулка, а он даже постоять за себя не смог. Паркер напялил на голое тело штаны и сел на скамейку, закрыв лицо руками. Перед глазами появились разноцветные плывущие круги, потому что Пит надавил пальцами на глазные яблоки, дабы не заплакать.        Скрип двери, тихие, но тяжелые шаги по раздевалке, и Питер даже глаза открыть не успел, как все помещение погрузилось во тьму. Дыхание, что было совсем близко, опалило ухо. Кто-то обнял Питера, прижал к себе и усадил на коленки, давая расплакаться в свою футболку. Питер знал, кто это был. Он уже знал запах Харли, потому что так пахла его кровать. Пальцами он сжал хлопчатую ткань футболки, сминая ее, а худая рука Кинера стала поглаживать его по спине успокаивающе.        — Спасибо за всё, Харли, — Хныкнул в последний раз Пит и отстранился, но в темноте так и не увидел лица напротив. Лишь дыхание и тепло тела давало понять, что он здесь не один. Тонкие пальцы стерли с его щек блестящие слезы.        — Пойдем домой, Питер, — Хрипло ответил Харли, и от его голоса у Питера по спине мурашки побежали табуном, а волосы на руках встали дыбом. Он кивнул и почувствовал, как его снимают с колен. Сразу же стало темно и холодно. Вскоре щелкнул выключатель, и перед Паркером предстал во всей красе Старк с помятой футболкой и растрепанными после занятий волосами.        Они шли к дому молча, но это была не назойливая тишина, словно муха у уха, а правильная. Теплый ветер. Теплый шарф. Питу нравилось носить большие толстовки вместо курток, поэтому Кинер надел на него своё фиолетовое худи, пахнущее мужским одеколоном и ментоловыми сигаретами. Что-то между ними поменялось, и Питер был рад, что Кинер оказался не таким уж и придурком, каким он себе его представлял.        — Может расскажешь, что такое произошло, что ты чуть не избил того парня в кладовке? — Тихий шепот Паркера разрезал тишину, и Харли поморщился, выбрасывая бычок в урну. Ему бы не хотелось говорить об этом.        — Когда-нибудь я скажу тебе. Я не какой-то там тупой хулиган, который избивает каждого встречного за паленые вещи. У меня правда были веские причины. Ты просто попался под горячую руку, и мне жаль за это.        — Все нормально, я не сержусь. Ты же не избивал меня, как те придурки в переулке, ха-ха!        Харли не посмеялся.