Nicotine

       Дождь крупными каплями бил по лицу и телу, стекая дорожками и смешиваясь с каплями крови, окрашивая лужу под Питером в бледно-бледно оранжевый. Тот ничего не чувствовал, лишь слышал гул улиц вдали, словно под толщей воды, словно он воткнул в уши беруши из-за кричащих сверху соседей. Очень хотелось спать, но Питер знал, что спать нельзя, хотя глаза все равно открыть не мог. Он правда пытался бороться с этим отвратительным чувством слабости, когда даже рукой пошевелить не можешь. Чей-то голос умолял не отключаться, но парень с сожалением поджал губы и провалился в пучину снов, если это можно было так назвать. Единственное, что видел Питер, когда спал — это темноту, пустоту, из которой нет выхода, куда бы ты не подался. Ты щупаешь её дрожащими пальцами, а заветного выхода нет. Так Паркер и боролся с этой пожирающей тьмой, ходил, пытался кричать, но у него не получалось, словно кто-то нажал на кнопку и перевел его в беззвучный режим.        Очнулся Питер, когда его куда-то несли. Было уже не так холодно, ведь кто-то накрыл его курткой, и сейчас он лежал на ручках незнакомого человека, чье лицо было размыто. Вообще всё было размыто из-за заплывшего глаза. Интересно, как сейчас выглядит Паркер? Если увидела бы Мэй — прибила бы его, а потом плакала всю ночь в подушку, но она уехала с бойфрендом в отпуск, слава тебе господи. Питер попытался вглядеться в лицо его спасителя, но единственное, что он понял — тот был, словно ангел. Может, он сейчас унесёт его в рай, подальше от всех бед и несчастий, туда, где всегда светит яркое солнце и много-много спелых фруктов? Нет, Питер все же не хотел туда, ведь для этого придется умереть. Не хотелось расстраивать тетю Мэй. Она бы не пережила.        Хотелось подольше посмотреть на этого прекрасного ангела, потрогать его крылья руками (у него же есть крылья, правда?), Но вновь начало клонить в сон. Нет, только не туда, подумал Пит. Он не хотел уходить от этого человека, что заменил ему солнце ночью и сейчас слепил глаза, обратно в кромешную, безвыходную тьму. Именно так представлял себе Паркер жизнь после смерти, точнее ад, а в ад он не хотел ни в коем случае. Он же не заслужил, правда? Вновь все стало нечетким. Парень вздохнул, принимая свое поражение, и прикрыл глаза, тут же чувствуя, как расслабляется тело. Питер словно начал тонуть, и во рту начали лопаться пузырьки воздуха из-за воды. Он начал задыхаться.

***

       За окном уже темно и горят огни никогда не спящих многоэтажек, тик часов разлетается по всей квартире и бьет по черепной коробке, словно молоток вбивает тоненький гвоздь, Харли Кинер сидит у кровати и курит сигареты одну за другой прямо в спальне, пока Питер спит, и грудь его поднимается и опускается еле-еле. Уже полночь, а парень все не может уснуть, и сверлит покоцанное лицо Паркера долгим изучающим взглядом, потирая устало переносицу пальцами, стряхивая пепел на пол. Искры летят и гаснут прямо в воздухе, и Харли следит за ними лишь несколько секунд, а потом вновь переводит взгляд на Питера. Тот чуть морщится и нос его дергается, из-за чего Кинер усмехается тихо, приподнимая уголки губ вверх. Тихий хрип. Парень тут же дергается, вставая с кресла, подходит ближе к кровати и наклоняется близко-близко. Питер щурится и приоткрывает глаза, тут же испуганно их распахивая. Харли хватает с тумбочки стакан, помогает Питеру привстать и впихивает в его руки воду, и тот начинает пить с таким упоением, что половина жидкости выливается на одеяло и одежду парня, стекает по подбородку и шее. Паркер утирает рот рукавом толстовки и видит бинты на своих руках, которые миленько завязаны на бантик. Поднимает толстовку и ахает. Там все перевязано и пластырями заклеено, видимо, чтобы Питер не видел своих ран. Спину видеть и правда не хотелось.        — Скажи мне, что это не ты.        Харли нахмурился чуть и бровь вопросительно выгнул, заглядывая Питеру в глаза. Тот их отвел.        — Скажи мне, что это не ты избил меня. Это ведь не ты, да? Тогда бы ты меня сюда не принес. Не сделал бы всех этих перевязок. Я просто уже не знаю, что думать. Единственной мыслью было, когда я лежал на сыром асфальте, и все это происходило, что я ненавижу тебя. Ты говорил мне оглядываться. Жаль, что я не послушал и не обернулся тогда.        Ох, как же Харли было больно от этих слов. Он поморщился, отвел взгляд в сторону, не в силах больше смотреть на разбитое лицо парня, и отрицательно покачал головой, зная, что Питер смотрит сейчас на него.        — Я бы не сделал этого. Я, конечно, тот ещё мудак, и ты реально бесишь меня, но не до такой степени.        — Почему я бешу тебя, Харли? Что я тебе сделал?        О нет, Питер, не смотри такими грустными глазами. Не надо.        — Спи, Питер. Тебе нужно отдыхать. Во сне тебе будет легче и не так больно от малейшего движения, как сейчас. Зови, если что. Графин с водой на тумбочке рядом, надеюсь дотянешься. Спокойной ночи.        Харли натянул одеяло, прикрыв получше Питера, поправил спавшую на глаза прядь его волос и трусливо сбежал на кухню, где его уже поджидала бутылка виски, спизженная у отца, и домашка по физике. Он уселся на стул, подпер ладонями лицо и уставился пустым взглядом в тетрадь, даже не пытаясь понять задачу, которую мог бы решить за несколько минут. Кинер осушил вмиг стакан виски и тяжело вздохнул. Это будет бессонная ночь.

***

       Яркие лучи солнца били в глаза настолько сильно, что те стали болеть. Питер еле-еле разлепил веки и уставился в блестящий натяжной потолок, и воспоминания прошлой ночи пролетели в голове, больно давя на сердце. В горле была огромная пустыня Сахара, и парень вспомнил о графине воды, поджидавшем его на тумбочке. Он каким-то чудом дотянулся до него, налил непослушной рукой воды в стакан и выпил его мигом, чувствуя облегчение и боль в ребрах. Боже, хоть бы там ничего не было сломано.        Лишь выпив воды Питер заметил клочок бумаги, лежащий на тумбочке. Парень подхватил его пальцами, улегся обратно на мягкие перьевые подушки и развернул, принимаясь читать.

Доброе утро, Питер. Я ушел в школу, но не волнуйся, я скажу учителям, что ты заболел. Еда в холодильнике, я сделал тосты с сыром. Покушай. Харли.

       Питер вздохнул и потер сонные глаза ладонями, тут же вскрикивая от боли. На глазу расцветал фиолетовыми красками с красными крапинками синяк. Парень свесил ноги с кровати, встал, морщась из-за ноющей спины и боков, схватил свой рюкзак, стоящий рядом и вышел в коридор. Его порванные старые кеды покоились у входной двери. Паркер обулся, посмотрелся в зеркало, и его затошнило от собственного вида побитой собаки. Страшно смотреть. Кушать Питер у Харли все равно не собирался, поэтому со спокойной душой вышел из квартиры. Были бы ключи, он её закрыл, а так заходите и берите, что хотите. Подняв взгляд Питер обомлел. Прямо напротив была его квартира.        Так вот, кто слушает рок девяностых до двенадцать ночи, кто гремит не пойми чем, из-за чего шум такой, что хоть в окно выбрасывайся, кто приводит к себе девушек, а те орут всю ночь, как будто их режут. Вот дерьмо.        Питер зашел в свою квартиру с кислым выражением лица и дополз до своей комнаты, тут же падая в неудобную, жесткую кровать. У Харли была лучше.