Другая история

      Фея проснулась задолго до рассвета. Несмотря на смущение и нервозность вчерашнего вечера, Динь чувствовала себя отдохнувшей и полной сил. На самом деле мастерица была удивлена: ей впервые за несколько последних недель было так хорошо, словно сила и уверенность спящего рядом эльфа передались и ей. Повернувшись лицом к все еще мирно дремлющему мужчине, Динь не смогла отвести от него глаз.       Во сне лицо лорда разгладилось, словно с его плеч упал тяжелый груз; эльф будто бы помолодел на пару десятилетий. Белоснежные волосы растрепались и в беспорядке раскинулись вокруг головы, образуя своеобразный нимб, легкая ночная рубашка и укороченные до колен штаны смотрелись на нем так естественно, что мастерица усомнилась, что перед ней сейчас лежит сам правитель зимнего леса, настолько по-домашнему выглядел эльф. Невероятное тепло и нежность медом разлились по телу феи, и она, не сдержавшись, едва касаясь, погладила эльфа по щеке. Кожа его была слегка грубоватой, шершавой от прикосновений морозного зимнего ветра, но при этом приятной на ощупь, а волосы были на удивление мягкими, точно шелковые. Ненадолго задержавшись на столь необычных для летней феи волосах, Динь, не понимая, что делает, как зачарованная, спустилась чуть ниже и легко погладила выступающие из-под ворота рубашки ключицы.       Лорд слегка пошевелился и, улыбнувшись сквозь сон, тихо прошептал: «Динь» — мастерица резко отпрянула назад, но лорд так и не открыл глаза, продолжая безмятежно спать.       «Что же это со мной творится?» — в ужасе подумала Динь, — «Неужели я … Нет, быть такого не может! Или все же может? Почему он позвал меня?»       Последний вопрос тревожил мастерицу особенно сильно. Лорд зимы звал ее во сне и это не могло не настораживать. Мягкое чувство тут же свернулось пушистым теплым клубочком и поселилось где-то глубоко в груди.       «Если кто-то зовет тебя во сне, значит, ты ему поистине дорога» — всплыли в памяти давние слова Серебрянки. На удивление мудрая фея, не смотря на внешнюю беспечность, всегда оказывалась права.       Вспомнив о такой далекой теперь подруге, Динь вдруг со смесью страха и удивления поняла, что за последние несколько дней, что она провела в зимнем лесу, почти не тосковала по друзьям. Конечно, желание увидеться с ними горело в ней с такой же силой, как и раньше, но почему-то спящий рядом мужчина вытеснил из ее мыслей все остальное. Лорд занимал ее думы почти всегда и целиком, не давая возможности не только тосковать по друзьям, но и вспоминать весь тот ужас, что с ней случился.       Внезапно ей до смерти захотелось сделать для эльфа что-нибудь приятное. Динь аккуратно, стараясь не разбудить лорда, выскользнула из-под одеяла, а потом и из комнаты.       Первое, что пришло на ум — приготовить завтрак. Лорд каждое утро приносил ей что-нибудь вкусное, и фее захотелось тоже удивить его. Переодевшись в ванной и спустившись вниз, мастерица прошла на уже знакомую кухню.       Покопавшись в тумбах и шкафчиках, она достала все то, что обычно вынимал лорд, но тут перед девушкой встал один очень серьезный вопрос. Ничего сложнее овсяной каши она никогда не готовила, ибо обедала и ужинала в мастерской, а удивить короля зимы все-таки очень хотелось.       В итоге через пять минут в задымленную кухню вбежал растрепанный со сна лорд и принялся раскрывать все окна сразу, при этом как-то успев усадить кашляющую Динь на стоящий рядом стул и убрать источник дыма.       Сгоревшие напрочь угольки, которые, по задумке мастерицы, должны были стать оладушками под земляничным джемом, сейчас чернели в ледяном ведре. Порошок, который лорд обычно насыпал на каменную часть одной из тумб и разогревал чай и завтрак, использовался в малых количествах. Но мастерица слегка переборщила. Ну, как слегка? Слегка — это мягко сказано. Сначала был довольно громкий бабах, из-за которого, по всей видимости, и проснулся лорд, потом все вокруг мгновенно заволокло черным дымом, а недооладьи полностью сгорели.       И теперь незадачливый повар, вся перемазанная сажей, наблюдала, как правитель зимнего леса мечется по небольшой комнате, пытаясь ликвидировать устроенную феей катастрофу, причем при всем своем внушительном телосложении делает он это весьма умело.       — П… простииите меня, — захлебываясь от подступающих слез и злости на саму себя, просипела Динь-Динь, старательно пряча глаза.       Наконец, дым полностью выветрился, а бардак на столе и тумбах был ликвидирован. Растрепанный, в ночной одежде мужчина присел на корточки перед рыдающей в три ручья феей.       — Ну все, все, — мягко проводя большими ладонями по заплаканному лицу, шептал лорд. — Все позади. Главное, что с тобой все хорошо. — ничуть не злясь, проговорил эльф.       Будь на месте Динь кто-нибудь другой, быть может, лорд и выдал бы этому растяпе пару легких подзатыльников для профилактики подобных случаев. Но на Динь у него просто не получалось злиться. Фея сидела перед ним заплаканная, расстроенная, растрепанная и перемазанная сажей, она вызывала у лорда смесь жалости и какого-то странного щемящего, нежного чувства.        — Я… я вас хотела порадооовать, — все еще всхлипывая, кое-как проговорила Динь.       — Порадовать? — удивившись, переспросил лорд.       — Я хотела завтрак приготовить, а оно…оно, — показывая подрагивающей рукой в сторону импровизированной плиты, промямлила девушка, и все же осмелилась поднять глаза. Но то, что она увидела, повергло ее еще в большее недоумение.       Лорд Милори с полотенцем наперевес, в домашней одежде, перемазанный сажей стоял и просто улыбался во все тридцать два зуба, а его карие глаза светились неподдельным счастьем.       — Ч… что? — уже не плача и даже в душе посмеиваясь над всей нелепостью ситуации, спросила мастерица и мужчина, не удержавшись, разразился громким, веселым смехом, и Динь, не выдержав, вторила ему своим звенящим, чистым голоском.       — П… просто для меня никто ТАК не старался, — отсмеявшись, проговорил лорд, — Пойдем умоемся. Что-то мне подсказывает, что я сейчас выгляжу как последний рудокоп.       — Думаю, я не краше! — еще раз от души посмеявшись, парочка удалилась в сторону ванной комнаты, а недозавтрак остался одиноко лежать в урне.