Карты Леворукого

—       Быстрее! Не мешкайте, быстрее! — голос отца звучал резко, как будто он обращался не к жене и детям, а к солдатам. — Но, супруг мой, посмотрите на дорогу! Она опасна! — в голосе матери откровенный страх, который она и не пытается скрыть. — Опасно медлить, герцогиня! Отец окидывает внимательным взглядом маленький отряд, медленно поднимающийся с ним по горной тропе, и невесело улыбается. — Это последний перевал. Далее мы будем в безопасности. Дик молча сжимает поводья. Ему страшно, как никогда, но признаваться в этом нельзя. Он — граф Горик, сын Повелителя Скал, он не может бояться гор. Камни сыплются из-под копыт, сзади судорожно всхлипывает то ли Дейдри, то ли Эдит. Они бегут, бегут из собственного дома, как воры. По пятам идет погоня, которую послал за ними король. Дик не понимает, зачем тому нужно их преследовать, что они сделали плохого, но страх сжимает сердце и не дает дышать. Он осторожно подъезжает к отцу, благо дорога расширяется, но тот не обращает на него внимания. Взгляд герцога прикован к высокой скале, похожей на присевшего путника, а губы шепчут непонятные слова: — Отче Лит, лэйе Литте, спаси своих детей! Открой нам проход, дай уйти из Надора, останови погоню! Уйти из Надора! Сердце юного графа Горика сжимается ещё сильнее. Уйти из Надора! Только сейчас он вдруг понимает — они уходят навсегда, если, конечно, им позволят. Герцог, не глядя на сына, едет вперед, а Дика нагоняет Айрис. — Я не хочу уезжать, — тихо шепчет она, а ее кобылка строптиво мотает головой, словно соглашается с хозяйкой… Ровшан медленно открыл глаза. Опять этот проклятый сон! Но сегодня судьба к нему милостива, он не видел ни того, как их настигала погоня, ни как сорвалась в пропасть Эдит вместе с сыном старой Нэн, ни того, как отец подорвал скалу, закрывая перевал и погребая под обломками королевских солдат. — Мой господин! — ворвался в сознание голос слуги. — Мой господин! Пора! Ровшан поморщился и закрыл глаза. Что случится на этот раз? Так просто бегство из Надора никогда не врывается в его сны. — Мой господин! — голос Араза стал настойчивым. — Госпожа Мирвари не пустит вашу сестру одну, а через пару часов на базаре будет не протолкнуться! Базар! Он же обещал Айрис! Ровшан буквально скатился с кровати, и, как был, нагишом, бросился к двери в купальню, куда шустрый Араз проскользнул за ним с полотенцами и одеждой. Сестра ждала его внизу, постукивая носком вышитой туфельки о мраморную плитку пола. — Прости! — Ровшан коснулся ее щеки губами, и Айрис, вернее Айриш, как ее звали тут, бледно улыбнулась в ответ. Когда они уже готовились выезжать со двора, на ступенях дома появилась сама госпожа Мирвари-хатун. Окинув детей нечитаемым взглядом, она недовольно заметила, что дочери следовало бы взять носилки, а не прыгать в седло, как мальчишке. Но Айрис упрямо тряхнула головой в ответ. — Успею! Ещё надоест! Мирвари-хатун, как ни странно, не стала спорить, лишь велела сильнее прикрывать лицо от солнца и удалилась. Брат с сестрой переглянулись и выехали со двора. Охрана последовала за ними. Морской базар «Голубая Медуза», начинался сразу за портом, в небольшой гавани, где бесконечно шныряли лодки доу, подвозя товар. Нухутские султаны многие десятилетия хотели прикрыть этот приют контрабандистов, но у него находились защитники не только среди знати и чиновников, но даже членов султанской семьи. Уж больно хороши были товары на «Медузе». «Не знаешь, чего душа желает, иди к Медузе!» — гласила поговорка. И верно, торговцы могли угодить самой привередливой красавице или разборчивому кавалеру. Ни бедный, ни богатый не уходили оттуда обиженными. Не удивительно, что сестра Ровшана попросила сопроводить ее именно сюда. Завтра Айриш, дочери Эльгиза аль-Надойра исполнялось семнадцать лет. А ещё через полнолуние она должна была войти в дом шах-заде Турана, старшего сына султана Эдиза, Первой госпожой. Такая честь вызывала зависть у всех знатных семейств султаната: женой будущего правителя становилась северянка-беженка, пусть и знатного рода. Семью Эльгиза, бывшего Надорского герцога, это событие раскололо на две части. Глава семьи, его супруга и младшая дочь, Дейдри, не могли скрыть своего торжества. А вот Ровшан и сама невеста испытывали двойственные чувства. С одной стороны, Туран нравился будущей принцессе, и, что было ещё важнее, был влюблен в невесту уже два года и терпеливо ожидал того времени, когда сможет ввести ее в свой дом. Блестящая партия, на какую в Талиге Айрис Окделл рассчитывать не могла — дочери Повелителя Скал никогда не позволили бы войти в королевскую семью. Как и всех знатных девиц, ее ждала бы обычная судьба: свадьба с человеком, выбранного родителями, исходя из соображений выгоды того или иного союза. Но традиции султаната уж очень сильно отличались от обычаев их родного Надора и многие из них брат с сестрой так и не смогли принять. Рабство, гаремы как мужские, так и женские, вызывали у них глухой протест, который приходилось тщательно скрывать от всех, особенно от круга знакомых, где они вращались. Теперь придется быть еще осторожнее: жена шах-заде и ее брат, которому прочили высокие должности при дворе, не могли не почитать обычаи новой родины. Размышляя об этом, Ровшан все время помнил, что именно благодаря ему судьба свела Айрис с женихом. Два года назад он вернулся из своей первой военной кампании: с границы с Газареей. Окончание местной школы Кара Харп Окулу, аналога талигского Лаик, дало ему первый военный чин, мулазими сани, и возможность попробовать сделать военную карьеру. Отец, за эти годы утративший надежду сблизиться с местной знатью, его желание одобрил. — Надеюсь, тебе удастся то, что не получилось у меня, — сказал он, провожая его на службу. Полгода пролетели быстро, и вот он снова дома, среди своих! Более всех радовалась Айрис, отчаянно тосковавшая без брата. Он приехал уже после ее пятнадцатилетия и в качестве подарка предложил сестре прогуляться на ярмарку. Там не только можно было приобрести ткани, драгоценности, лошадей, ковры, но и посмотреть на скачки, а то и поучаствовать самим. Айрис, обожавшая верховую езду, едва не приплясывала от нетерпения.— Ты не понимаешь! — говорила она, блестя глазами. — Мне не с кем говорить на талиг, только с Нен и Дейзи, но после замужества последней, они редко бывают в доме. Да и книги из Талига перестали привозить. А про лошадей и не говорю: последние два месяца меня к ним не подпускают! Ах, Дик, как мне тоскливо здесь! Ровшан ее прекрасно понимал: в султанате в пятнадцать лет выдавали замуж, так что немногочисленные знакомые Айрис уже стали чьими-то женами или наложницами, одна из них даже была удостоена чести войти в гарем самого султана, и сестра осталась одна. Родители не торопились пристроить Айрис. Во-первых, уроженка севера развивалась медленнее, чем ее южные ровесницы, и в свои пятнадцать выглядела ребенком, в отличие от них. Во-вторых, суженный у нее имелся. Ещё с колыбели она была помолвлена с Альдо Раканом: герцог Эгмонт смотрел далеко вперед. Но мятеж не удался, пришлось бежать, и в этих условиях Альдо уже не являлся столь желанным женихом. К тому же из Агариса доходили тревожные вести о покушении на Раканов, что тоже не добавляло родителям желания отдать дочь в столь проблемный дом. Да и расстояние… После свадьбы они вряд ли когда могли рассчитывать на встречу с Айрис. Конечно, проблему с замужеством надо было решать, но Эгмонт и Мирабелла рассчитывали, что в их распоряжении есть два года, собираясь выдать дочь в семнадцать лет, по традициям Надора. А пока просто ограничили свободу резвой девочки, дабы не создать ей дурную репутацию в глазах окружающих. Поэтому предложение прогуляться стало самым дорогим подарком для Айрис. Отец даже разрешил ей взять из конюшни ее любимую мориску, Мару, ради такого случая. Когда они приехали, Айрис потянула брата не к лавкам с товаром, а к лошадиным рядам. Они долго и с интересом смотрели на коней, выставленных на продажу, пока не остановились около одного, черного как ночь. Айрис протянула ему яблоко и тот, скосив на нее глаз, милостиво принял угощение. — Прекрасная госпожа умеет ладить с лошадьми? — хозяин подошел совсем неслышно. — Сейчас это редкость, дамы предпочитают носилки и кареты. А Мраку вы понравились, он редко позволяет себя угощать. — Он чудесный! — Айрис нежно гладила коня, а тот терся мордой о ее плечо. — Моя сестра — прекрасная наездница, улыбнулся Ровшан. — Это редкость в наши времена, — заметил хозяин Мрака. — Ещё в дни моего детства встречались женщины-наездницы, а теперь — увы. Разве где-нибудь в далеких селениях, где женщины наравне с мужчинами пасут табуны Вы хотите сесть в седло, госпожа? Я прикажу слуге помочь вам. Айрис умоляюще посмотрела на брата. Конь был бесподобен. Конечно, нельзя позволять сестре такое, но Айрис уже несколько месяцев сидела взаперти и снова будет, когда он уедет через пару недель. Ровшан вздохнул и кивнул. Айрис под восхищенное цоканье владельца коня сама вскочила в седло и победно улыбнулась. — Можно? — робко спросила она. — Можно мне проехаться? — Я не против, госпожа, но ваш родственник, разрешит ли он? Сделав один шаг, следовало сделать и другой. Ровшан вздохнул, представляя себе разговор с родителями, и махнул рукой, подзывая слугу. — Проедешь с госпожой по лугу и вернешься, — распорядился он. Айрис и Араз доехали почти до конца луга, когда сзади послышался смех и красивый мужской голос произнес: — Посадить ребенка на такого коня! Куда смотрят родители? А если упадет? Айрис резко обернулась: позади находилась группа всадников, а впереди, на белоснежном коне сидел молодой мужчина лет двадцати с небольшим и насмешливо смотрел на нее. Видно ему и принадлежали эти слова. — Вы самоуверенны, господин! Может, это вы не умеете держаться в седле? — вырвалось у нее, прежде чем она отдала себе отчет в своих словах. — Да это ещё и дерзкий ребенок! — засмеялся мужчина.— Тебя мало наказывают родители! Айрис зло прищурилась. — Проверим, кто умеет держаться в седле? — Я не имею дела с детьми! — Трус. Жаль. А выглядите таким мужественным. Ну что ж, не смею настаивать. Лицо мужчины вспыхнуло гневным румянцем. — Хорошо. Но если проиграешь, я сам тебя выпорю. — А если выиграю? — Хм. Ну тогда я отдам тебе коня. Зачем мне скакун, что не может обогнать дерзкого ребенка? Араз замер от ужаса, потеряв дар речи. Айрис махнула ему рукой и рванула с места. Следом помчался ее соперник. Сначала они мчались ноздря в ноздрю, потом Айрис вырвалась вперед. Но соперник легко нагнал ее, и они понеслись рядом. Он оказался сильнее, да и конь у него был свой, объезженный, и до девушки стала доходить вся безрассудность ее поступка. Сейчас он обгонит ее, а потом… Какой позор! Что скажут родители? Ее больше никогда не выпустят из дома! Но в этот момент, ветер, бьющий в лицо, сорвал с ее головы шапочку и две русые косы полетели по воздуху. За спиной раздался изумленный вскрик и, слегка повернув голову, она увидела, что мужчина застыл на месте, ошеломленно глядя на нее. Айрис расхохоталась и помчалась вперед. — Что ты затеяла?! — Ровшан почти кричал. — Как ты могла?! Айрис соскочила с коня и виновато опустила голову. Подоспевший Араз протянул ей шапочку, и, торопливо приведя себя в порядок, она застыла перед братом. — Мы возвращаемся, — коротко бросил Ровшан. — Немедленно. Бывшие герцог и герцогиня Окделл выслушали своих детей, не проронив ни единого слова. Наконец, тишину нарушил ровный, какой-то безжизненный голос Мирабеллы: — Мы потратили много лет, чтобы в султанате приняли нас, и если не стали считать своими, то хотя бы перестали смотреть как на непонятных чужаков, с которыми можно вести дела, но не следует приглашать в дом. О чем ты думала, дочь моя, когда устроила эти скачки? Ты не в Талиге и перед тобой не Человек Чести! Если тебе безразлична собственная судьба, то вспомни о младшей сестре! Чем она провинилась перед тобой? — Не ругайте Айрис! Это моя вина, — Ровшан сжал безвольную руку сестры. — К тому же, у Айрис же есть жених! Она уедет в Агарис, к Альдо Ракану и все забудется. — В Агарис? К Ракану? — Мирабелла усмехнулась.— Ты готов отправить сестру через все Золотые земли и проститься с ней навсегда? Одну сестру ты уже потерял, хочешь лишиться и второй? — Альдо Ракан не получил трон своих предков, — негромко произнес отец. — Боюсь, не получит и впредь. А сделать свою дочь принцессой в изгнании я не хочу. После нашей неудачи Дорак постарается уничтожить принца, он уже пытался. Будет и вторая попытка, и третья… Поэтому Айрис останется здесь. Правда, не знаю, кому приглянется столь дерзкая девица. И Эгмонт улыбнулся. — Как выглядел молодой человек, которому ты бросила вызов, девочка? Брат и сестра переглянулась. Их отъезд был скорее похож на бегство и Ровшан, торопясь увезти Айрис, не рассмотрел толком ее соперника. Тем более, тот держался на расстоянии. — Белоснежный конь, грива заплетена в мелкие косички, сам мужчина молодой, но старше Ровшана. Черные волосы, глаза… Глаза какие-то странные, как расплавленное золото. Эгмонт и Мирабелла переглянулись. У герцогини чуть приоткрылся рот от удивления, и она как-то по-простонародному всплеснула руками. — И ты не поняла, кому надерзила? Как это возможно? — Это можно понять. Разве мы бываем при дворе? Или у Айрис есть знакомые, которые могли ее просветить? А Ровшан лишь однажды и видел сутана, когда тот вручал клинки лучшим ученикам школы Кара Харп Окулу на выпуске. — Наследник престола горд и самолюбив, вряд ли он забудет, — заметила Мирабелла. — Вот именно, горд и самолюбив. Сводить счеты с девочкой, посмеявшейся над ним и дать повод к ещё большим насмешкам? Их разговор прервала служанка Мирабеллы, с испуганным видом вбежавшая в комнату. — Госпожа, господин, там, у ворот! — девушку трясло то ли от восторга, то ли от ужаса. Герцог и его домочадцы подошли к окну и замерли: в открытые ворота слуги, одетые в голубое с золотым, цвета царствующего дома, торжественно вводили белоснежного скакуна под расшитым золотом седлом. — Твой выигрыш, дочь моя! — Эгмонт расхохотался. — Хорош! Айрис молчала, по-прежнему вцепившись в руку брата. А герцог повернулся к Мирабелле и выразительно посмотрел на нее. — Думаю, встретить их надо вам, жена моя! Он посмотрел ей в глаза и та неожиданно улыбнулась. — Я все сделаю как надо, мой муж! Мирабелла повернулась и выплыла из комнаты. *** Биллур аль-Ахрас, супруга султана Эдиза, любила проводить время послеобеденного отдыха у себя в саду, в беседке, окруженной чайными розами. Здесь она размышляла и принимала друзей, угощая их ароматным чаем и вареньем из розовых лепестков. Но сегодня самая могущественная женщина султаната предпочла одиночество: ей хотелось поразмыслить о той, что рано или поздно займет ее место, о будущей невестке: жене ее старшего сына, Турана. Ему уже исполнилось двадцать три, и, следовательно, через два года он приведет в дом свою госпожу, будущую хатун-султан и мать наследников. Ее мальчик пользовался успехом у женщин, в его гарем были счастливы попасть дочери знатных вельмож, но сердце его оставалось спокойным. Очень хотелось, чтобы его жена была не только красива и знатна, но и пришлась сыну по душе. Но увы. Самые знатные и известные красавицы оставляли его равнодушным. Биллур вздохнула и протянула руку к тонкой чашке с ароматным чаем. — Могу ли я просить дать мне чашечку божественного напитка? Биллур удивленно подняла брови: она знала, что старший сын отправился с утра на ярмарку и значит, вернуться должен был вечером, торговые ряды тянулись от одного конца города до другого. — Ты рано вернулся, сын мой, неужели ярмарка нынче не хороша? — Хороша матушка, очень хороша! — Туран улыбнулся, как кот при виде миски со сметаной. — Я вижу, поездка была удачной! Ты приобрел нечто ценное? — Приобрету, приобрету. Надеюсь, на днях я получу то, что мне приглянулось. Хатун-султан промолчала, давая возможность сыну высказаться. Туран поудобнее устроился на диване, принял из рук матери чашку с дымящимся напитком и неожиданно спросил: — У тебя ведь есть рабыня-северянка, верно? Ты не могла бы одолжить ее мне? Брови Биллур снова приподнялись: — Зачем? Ей более сорока лет. Или ты стал увлекаться женщинами в возрасте? — Нет конечно. Я хочу её приставить к моей новой наложнице. Она с севера и ей приятно будет видеть соотечественницу. — На ярмарке ты купил наложницу? — Нет. Я с ней познакомился. У нее серые глаза и светлые косы. Она прекрасная наездница, насмешлива и бесстрашна. Тебе она понравится. — Главное, чтобы нравилась тебе. Так как зовут твою красотку? — Ее зовут Айриш. Она дочь Эльгиза аль Найдоеа. Помнишь, они прибыли в страну лет пять-восемь назад? Биллур неопределенно пожала плечами. Да, помнится, она слышала что-то о северянах. Туран улыбнулся и принялся рассказывать матери, о хрупкой девочке на черном скакуне, которая не побоялась бросить ему вызов. — Я отослал ей коня, ведь она его выиграла. Думаю, ей понравится ездить со мной за город. Билдур улыбнулась. Ее старший сын всегда отличался любовью к необычным поступкам. Скакать с наложницей по полям! Хотя, почему бы и нет? Они неторопливо пили ароматный напиток, когда служанка доложила о приходе Хулема, слуги, посланного с подарком. Тот вошел и опустился на колени у входа. — Простите господин, я не выполнил приказ. — Почему? — одними губами спросил Туран. — Нас встретила мать госпожи и попросила покинуть дом. Её дочь, госпожа Айриш, с детства помолвлена. Её жених далеко, в Агарисе, но помолвка пока не разорвана, а значит, госпожа не может принимать подарки других мужчин. Туран беспомощно посмотрел на мать, но та лишь развела руками: чужая невеста неприкосновенна и Великие Боги карают тех, кто осмеливается нарушать их запрет. — Но он так далеко! Неужели они отправят девочку за тысячи хорн? В глазах сына было столько отчаяния, что у Билдур сжалось сердце. — Подожди печалиться! Я попробую узнать, так ли это. Когда Туран ушел, она послала за Шаддиран — своей кузиной по матери, особой любопытной и пронырливой. Та с первых же слов поняла, что от нее требуется, и обещала разузнать все в течение пары дней. И действительно, на исходе второго дня она появилась на пороге покоев Билдур. Сведения, добытые ей, были весьма интересны. Семья Эльгиза аль Найдоеа родом из Талига, где принадлежала к знатнейшим людям страны. Глава дома принял участие в неудачном заговоре против короны и бежал, спасая себя и семью. По-видимому, убегая, он прихватил с собой немалые богатства, так как семья не бедствовала. Об этом свидетельствовало и то, что единственный сын беглеца окончил Кара Харп Окулу. Иноземцев туда принимали за очень большие деньги. Старшей дочери исполнилось пятнадцать лет, это красивая и очень образованная девушка. Как и на сына, на ее обучение денег не жалели, поэтому она знает нуху, изучала землеописание, литературу, играет на лютне. — И самое интересное, что девочка ухитрилась вырастить у себя в саду горные розы. Брови у Билдур удивленно изогнулись: горные розы! Прекрасные и капризные, они росли лишь в горах, и никому ещё не удавалось приручить белоснежные холодные цветы. А Шаддиран не умолкала. Родители сейчас думают, как быть с помолвкой дочери, так как Агарис далеко, и отправить девушку туда значило потерять ее навсегда. К тому же жених и невеста никогда не видели друг друга, а, следовательно, разрыв не будет для них трагедией. — Значит, свадьбы не будет? — задумчиво протянула Билдур. — Скорее всего да, — отозвалась Шаддиран. — Северянки созревают медленнее дочерей нашей земли, поэтому почтенная Мирвари-хатун не торопится, считая, что в ее распоряжении два года. — В семнадцать лет? — Билдур усмехнулась. — Ну, нарасхват она явно не будет. — Я видела ее. Она похожа на бутон горной розы. Бутон, моя госпожа. *** Туран выслушал мать молча, хмуря брови. — Она, судя по всему, ещё ребенок, сын мой. Зачем тебе такая наложница? — Она вырастет, матушка. Я хочу, чтобы она росла для меня. Билдур осталось лишь развести руками, надеясь, что блажь сына пройдет. Но шли недели и месяцы, а Туран все не мог забыть русокосую насмешницу, ища малейшую возможность увидеть северянку хотя бы издали. А когда стало известно, что в дом Эльгиза аль Найдоеа вернулся гонец из Агариса, он совсем потерял покой. Неужели Айриш покинет султанат навсегда? О чувствах наследника престола к дочери беглеца из далекого Талига заговорили сначала в городе, а потом и во дворце. Султан, редко вмешивающийся в такие дела, пригласил сына к себе. — Думаю, в наложницы девицу тебе не отдадут, — заявил он. — В их родном Талиге такое считается неприемлемым. С самого начала они прикрылись далеким женихом, ни разу не пытались сблизиться с тобой, использовать связи, чтобы узнать, как отнесутся к их дочери наши родичи. Все говорят, что девочка хорошеет день ото дня, но ты же знаешь… Великие Боги требуют, чтобы женщина вошла в дом по воле ее родных. Туран улыбнулся. Менее чем через два года ему исполнялось двадцать пять лет и по законам султаната, он мог ввести в дом жену. — Айриш аль Найдоеа войдет в мой дом Первой госпожой, — ответил он. — Горная роза будет цвести лишь в моем саду! — Даже так? — султан сощурился. — Хорошо ли ты подумал, сын мой? — Да, отец. Такая, как она, подарит мне достойных сыновей. В гареме можно собирать знатных красавиц, чьи родители будут полезны нам. Но жену следует выбирать по-другому. Когда-то ты сам поступил так же. Поздним вечером султан переступил порог покоев своей Первой госпожи. Билдур уже все знала. — Не стоит ему мешать, мой возлюбленный господин! — заметила она. — Влюбленность пройдет, любовь останется, но для этого нужно время, дадим им его. Кроме того, такая жена наследника выгодна семье. У нее нет поддержки среди знати, значит, она будет держаться нас. Ее семья уже бежала из родных мест, более бежать ей некуда. — Они предали один раз, — заметил султан. — И теперь пожинают плоды. Вряд ли такую жизнь они вели в Талиге. Дочь возвысит их, они должны это оценить. Ну, а если все пойдет не так, как мы надеемся, что ж… юная северянка может не перенести нашего жаркого климата, умереть при родах, ненароком наткнуться в саду на змею, съесть ядовитый плод. Многое возможно, если женщина не умна и не осторожна. Не будем тревожиться раньше времени. У нас почти полтора года, Боги укажут верный путь. — Ты мудра, как всегда, жена моя, — султан наклонил голову. — Да будет так! *** Полтора года пролетели быстро. Особенно для Ровшана, нечасто навещавшего столицу. Но в свои редкие визиты он видел, что сестра в общем-то довольна. Туран обожал невесту, и становилось ясно, что северянка будет играть видную роль при дворе. Айриш стала вхожа в лучшие дома Нуху, а в их доме, в свою очередь, целыми днями толпился рой гостей — с будущими родственниками наследника престола наладить отношения желали многие. Это раздражало, но покои Равшана перенесли в северное крыло дома, куда доступ имели только родные и слуги, и он успокоился. *** И вот скоро Айрис навсегда покинет родной дом, чтобы стать членом правящей семьи и матерью будущих султанов. Завидная судьба для беглянки, и вполне достойная надорской герцогини. Пока Ровшан предавался воспоминаниям, они добрались до места. Каково же было его удивление, когда у старинных каменных ворот, где брал начало морской базар, он увидел группу всадников в голубых одеждах с золотой отделкой. Туран собственной персоной! — Моя Северная роза! Айрис радостно улыбнулась, на щеках появились ямочки, и Ровшан понял: сестра обрадовалась. «Может, с ним и перестанет тосковать о прошлом», — пронеслось в голове. Далее они неторопливо двинулись вместе, с любопытством поглядывая по сторонам: яркие ткани, сладости, ковры, расшитые жемчугом туфли и многое, многое другое — глаза разбегались от пестроты красок. Мужчины поглядывали на Айрис, пытаясь угадать, что привлечет ее внимание, но та с лукавой улыбкой ехала дальше, вниз, где обычно ставили свои лавки моряки, промышляющие пиратством. Именно у них водились различные диковинки, до которых Айрис была большой охотницей. Они уже почти добрались до места, когда внимание Ровшана привлек прилавок с кинжалами. Туран засмеялся: — Посмотри! Но мы ждать не будем, найдешь нас внизу! Он с большим удовольствием увлек невесту за собой. Свита последовала за ним. Ровшан посмотрел им вслед: с Айрис были две служанки, охрана и люди Турана. Вполне достаточно: жених и невеста будут на виду, и их никто не сможет обвинить в неприличном поведении. И он вновь повернулся к прилавку с оружием. Нижняя часть базара существенно отличалась от верхней. И хотя Айрис бывала здесь не раз, но как всегда с интересом смотрела по сторонам. Торговали тут просто на лавках под навесами, а иногда и без них, разложив товар прямо на земле, но для посетителей это не имело никакого значения: сюда приходили как правило те, кто хотел приобрести нечто необычное, чего не купишь в роскошных, но традиционных верхних рядах. — Что хочет найти тут моя Северная роза? — поинтересовался Туран. Как ни странно, эту часть базара он видел впервые, и потому с любопытством разглядывал низки мелкого, северного жемчуга, гобелены, статуэтки и украшения из моржовой кости, необычные резные фигурки на доске из черных и белых клеток. Такая же использовалась для игры в тавлеи, но вот фигурки, изображавшие воинов, башни, коней были ему незнакомы. — Шахматы, — пояснила Айрис. — Дома мы любим играть. Батюшка делает это прекрасно. И она кивнула слуге, стоявшему за ее спиной. Тот торопливо выступил вперед и властно указал торговцу на доску. Туран кинул монету, которую торговец весьма ловко поймал, не сводя взгляда с наследника и его спутницы и кланяясь чуть не до земли, он каким-то образом ухитрился ловко собрать фигурки в коробку и вручить покупателю. Монету, брошенную ему, он прижал к груди и пробормотал, что будет хранить ее как талисман. Айрис с Тураном и их свита двинулись дальше. На глазах Турана его северянка приобрела несколько книг в тяжелых, кожаных переплетах и необычный письменный прибор из малахита, изображающий ворона, кабана, спрута и вставших на дыбы пару коней на краю площадки и необычное существо с крыльями и головами различных животных на длинных шеях. К удивлению Турана его невеста практически не обращала внимания на драгоценности, щедро рассыпанные под навесами. Для женщины это было поразительно. Так продолжалось до тех пор, пока они не дошли до прилавка, где среди роскошных кружев, изящных кубков и даже парочки пистолетов морисской работы вызывающе сияли ярко синие камни. Айрис скользнула по ним равнодушным взглядом, но потом в ее глазах мелькнуло изумление и она, протянув руку, взяла роскошную серебряную сережку изящного плетения с необычным темным, почти черным, звездчатым сапфиром. Сережка была хороша, но, на взгляд Турана, более подходила мужчине. Айрис несколько минут изучала ее, а потом спросила: — Откуда она у тебя, почтенный? И почему одна, где другая? Торговец склонился до земли, и, не поднимая глаз, произнес: — Я приобрел ее у капитана Омара, моего постоянного поставщика. Откуда она у него — мне неведомо. За их спиной раздался хриплый смех, более напоминавший карканье. Айрис и Туран резко повернулись и увидели стоящего на коленях связанного мужчину. Спутанные волосы падали ему на лицо, потому рассмотреть черты было трудно, камзол и рубашка, некогда сшитые из дорогих тканей представляли собой лохмотья, а кожа, проглядывающая сквозь них, пламенела багровыми полосами от плетей. — О, это очень неблагодарный раб! — зачастил торговец. — Я хотел приблизить его к себе, но он ответил черной неблагодарностью и теперь его ждет заслуженное наказание. Как только завершится торговля, я собственноручно отведу его в «веселый дом» для матросни. Уж там он сумеет оценить, от чего посмел отказаться! Мужчина чуть заметно вздрогнул и мотнул головой, пытаясь убрать с лица спутанную прядь волос. — Ах ты, падаль! — вырвалось у торговца и он, размахнувшись, ударил раба по щеке. Тот пошатнулся и еле удержался на коленях. — Не надо! — вырвалось у Айрис.— Не бей! Торговец с изумлением оглянулся на нее, но ослушаться не посмел. Туран тоже не с меньшим удивлением посмотрел на невесту. Неужели ей понравился этот ничтожный пленник? Его Северная роза…. Но додумать он не успел. Айрис шагнула к связанному мужчине и тихо спросила: — Вы ведь из Талига, правда? Тот промолчал, и тогда торговец, не выдержав, схватил его за спутанные волосы и встряхнул: — Отвечай сиятельной госпоже, подонок! Раб закусил губу от боли, но неожиданно ответил, не сводя синих глаз с Айрис: — Не совсем. Я — кэналлиец. — Понятно. Айрис бездумно стала крутить на пальце сережку с сапфиром, которую все ещё держала в руке. Туран с облегчением перевел дыхание. Почти соотечественник, понятно, почему она заинтересовалась. Наверное, жертва кир-риакских пиратов, частенько промышлявших в Холтийском море. Несколько лет назад султанат очистил от них прибрежные воды, но не уничтожил до конца. Они не осмеливались более нападать на прибрежные деревни и боялись сами появляться в городах, но стали перепродавать свои товары местным торговцам, а те не отказывались. Не повезло синеглазому соотечественнику Айриш. Правда непонятно, что делал этот кэналлиец так далеко от родины. Он уже хотел предложить невесте продолжить путь, как она дотронулась кончиками пальцев до его руки и неуверенно улыбнулась. — Туран, — ее нежный голосок чуть дрогнул. — Я знаю, что ты подаришь брату в день выкупа невесты. — Конечно, дорогая! — Туран невольно расплылся в улыбке. По имени она назвала его впервые, ранее жестко придерживаясь этикета. В ее устах оно звучало восхитительно. Хотя Айриш безупречно говорила на нуху, но твердый акцент все равно сохранился: привычное, чуть растянутое «у» исчезло, у нее получалось Тран — меч. — Разумеется, моя Северная роза! Ты уже знаешь, где нам надо искать подарок? — Мы уже нашли! — Айриш кивнула на мужчину. — Я хочу, чтобы ты преподнес брату личного раба. Вот он — подойдет! — Такой оборванец? — Эта непокорная скотина? — хором произнесли шах-заде и торговец. — Прекрасная госпожа! — Моя Северная роза! Но Айриш лишь сдвинула тонкие брови и провела кончиком расшитой туфельки по земле. — О прекрасная госпожа! — продолжил торговец.— Прикажи, и я доставлю на берег прекрасно обученных, холеных рабов, готовых выполнить любой каприз господина! Разве дикарь способен ублажить благородного владельца? — Айриш, моя радость, я прикажу найти в гареме самого прекрасного и утонченного раба! Ровшан будет доволен, клянусь тебе! Неужели ты хочешь опозорить меня перед братом? Что он подумает, когда увидит такого оборванца? Ты только посмотри на него! Туран подошел к мужчине, ухватил его за волосы, заставил его запрокинуть голову и внимательно осмотрел. Синие глаза смотрели с такой яростью, что он невольно вздрогнул. Необученный, действительно дикий! Но, в тоже время он отметил тонкие черты лица, скульптурно очерченные скулы, изящные губы, широкие плечи. Несомненно, красив! Если привести в порядок и обучить, может получиться толк. Вот только времени маловато, что можно успеть за три недели? Но прохладные пальчики невесты легли ему в ладонь. — Туран, я прошу тебя! Родители уже несколько раз покупали ему рабов! Ни один не пришелся по душе. А он понравится, я чувствую! Туран вздохнул. Смеяться будет весь двор, если узнает, какой выкуп он приготовил любимому брату невесты. Но нежные пальцы чуть поглаживали ладонь, и шах-заде понял, что мнение двора его мало интересует, если его Айриш угодно выбрать синеглазого оборванца. — Сколько ты просишь за него? — спросил он у торговца. Тот лишь низко поклонился. — Чего хочет женщина, того хотят Великие Боги, — философски произнес он. — Но я не смею брать деньги за ту головную боль, которую он принесет в твой дом, о шах-заде. Возьми его так, да будет радость в глазах твоей прекрасной невесты. И позволь мне дерзость, о наследник престола! Пусть эта сережка, так приглянувшаяся ей, будет моим извинением за то, что я привез сюда этого дерзкого! Туран усмехнулся и, сняв с руки кольцо, бросил торговцу, а тот ловко его поймал. — Моя будущая супруга любит диковинки, — произнес он.— Если у тебя будет, чем ее удивить, милости просим во дворец. Торговец, ухвативший свое счастье за хвост, опустился на колени.