Город на костях

— Живо поднялись, чертовы ублюдки! –послышалось сквозь сон. — Вставайте быстрее, пошевеливайтесь, — подгонял меня второй голос. Я не понимал, что происходит: темная комната, звон цепей, какие-то люди. Слабый свет из решетки в левом верхнем углу падал на меня тусклым пятном, сырые стены отдавали запахом плесени, руки были грязными и пыльными. Меня осенило: я оказался в тюрьме. Но за что? Как? — Вспомни сон… — слабый хриплый голос послышался у меня в голове. — Кто здесь?! — вскрикнул я. Я услышал только смех. — Дурачок что ли? — не удержался один из патрульных. — Тихо, разбудим еще других скотов! — отметил второй, — Времени то — рань. — Серьезно? Один из патрульных швырнул меня за шкирку в противоположный угол камеры. Я упал на чье-то тело. Оно начало что-то бормотать и пинать меня, в результате чего я получил пяткой в живот. — И правда — лишь четыре утра, — сказал патрульный, взглянув на карманные часы под тусклым светом из окна, — Ладно, свиньи, вставайте. Вас на ковер вызывают. Эй ты, чумазый, пни этого парнишу, да пошевеливайтесь. Моей злобы не было предела, но, скрюченный от боли в животе, я не мог противиться. Мне стало жутко от того, что сейчас происходило со мной. Темница, патрули в четыре утра, куда-то идти… Что здесь, черт возьми, творится? Я обхватил шею своего соседа цепью от кандалов, притянул его к себе и закричал ему в ухо. Бедняга от такого расклада заорал: «Сдам вас, уебки!», вскочил и ударился о мой лоб. Патрульные легли со смеху. Вскоре, они немного успокоились, но все равно они иногда подшучивали над нами. Мы вышли из камеры. Скрип петель у решетки камеры — и мы уже идем по длинному коридору. Запах гнили и плесени драл нос, писк крыс и мышей настораживал. Голые ноги проскальзывали на сыром полу, что внушало чувство страха. — Сюда, — сказал патрульный, и мы повернули в освещенную комнату. Едкий запах сменился жженым воском, сырость больше не ощущалась, холодный камень на полу стал приятным на ощупь лакированным дубом. Неотесанные блоки камня превратились в аккуратные кирпичи, потолок приобрел очертания. — Ждите здесь, сейчас подойдет «Один человек», — сказал один из патрульных, — Рик, присмотри за ними, — после этих слов он удалился. Прошло около 10 минут, прежде чем к нам вышел «один человек». — Приветствую вас, дорогие друзья, — произнес он величественным голосом, — Однако, не всех из вас я приглашаю в свой кабинет. Он достал обрез. Раздался выстрел. Патрульный съехал по стене, оставив за собой кровавую полосу. Сказать, что я был ошарашен — не сказать ничего. — Задира он какой-то, да и невежлив, не так-ли? Что-ж, вас приглашаю пройти, — «один человек» распахнул перед нами дверь в кабинет. Перед нами предстал роскошный кабинет. Большой деревянный заказной стол с дорогим кожаным креслом, заваленный различными бумагами, заляпанный чернилами, стоял посредине комнаты. Зашторенное окно светилось через занавески, отбрасывая крестообразную тень от рамы окна на противоположную стену, завешанную огромной картой. На карте были обведены три города: Унтер-арм, Гурдес и Оссэсбург. Возле стола стояли еще 2 деревянных стула с кожаными сиденьями. — Присаживайтесь, люди молодые, — сказал «один человек» и указал на эти стулья. Мы присели, в свою очередь «человек» опустился в кресло. — И что-же человек «голубых кровей» хочет от обычных воришек? — наконец заговорил мой сосед по камере, — Гляжу, не по-простому у вас комнатка то обустроена, да еще и в тюрьме. — Всему свое время, Семен, — сказала таинственная личность, — итак, думаю, можно частично снять завесу тайны. Я — «Херейский», и у меня к вам деловое предложение. — К вам? — переспросил Семен со злобой, — да вам бы только над людьми измываться! Уебки! Он вскочил со стула и хотел было вцепиться в Херейского, но тот остановил его, уставив обрез в горло моего соседа. — Поверь, нам обоим не хочется, чтобы это произошло. Это немного усмирило Семена, и он вернулся в свое прежнее место. — Так кто же Вы и зачем Вам мы? — переспросил я Херейского. — Хороший вопрос, Сежид. В общем, я являюсь главой организации «Mendax», и вы меня заинтересовали своим потенциалом. Наша организация базируется в Оссэсбурге, где недавно произошел неприятный для некоторых инцидент — был убит король этого города. По некоторым подозрениям, это сделала одна из приближенных короля, но наша организация собирается оспаривать это решение и добиваться справедливости. — Это моя мама подозревается? — подумал я про себя. — И почему я должен быть заинтересован в вашей шарашкиной конторе? –возникал с недоумением Семен, — то есть я должен буду бросить свой город, свою семью, и помчаться за тридевять земель к Вам, при этом не имея никаких гарантий, что меня примут? — Не беспокойся, все условия для жизни у нас есть. Организация базируется в подполье бара, там и провиант, и лишние комнаты. Так что жить будешь. Денег тоже будет немало — прибыль от бара будет идти на содержание наших наемников. Так что — ты согласен? — Ну… Стоп! А что с казнью? Она на обед назначена. Жаль, но Вам нас с того света не до… — Какая блять казнь? — вскрикнул я от ужаса, — они что, блять, с ума посходили там? — Успокойся, Сежид. Если вы согласитесь, казнь будет сорвана, но будет надо перед заездом в Оссэсбург посетить еще Унтер-арм. Нужно будет набрать необходимые материалы и подменить некоторые документы, чтобы инсценировать вашу смерть. Так будет безопаснее как для организации, так и для вас: вы объявлены в розыске, и награда действительно большая. Так что, вы согласны? — Уж лучше, чем помирать, — сказал Семен. Я невольно с ним согласился. — По рукам? — спросил Херейский. Я протянул ему руку. — Слушайте указания второго патрульного. Он вам поможет. После рукопожатия, кожа Херейскогобыстро сгорела и испарилась, а в кресле остался голый скелет, на черепе которого было высечено «Nonvindicta». — Блять, господи, ты убил нашу надежду! — закричал Семен. — Спокойно, это была иллюзия, — в кабинет зашел патрульный, — собственно, меня к вам Херейский приставил. Меня зовут Лекс. Казнь будет перед обедом, тогда и встретимся вновь. А пока, идем в камеру. — А с кандалами можно что-то сделать? — спросил я, — Натерли все руки с вашей беготней. — Увы, терпи до обеда. Будет жарко. Мы вышли из кабинета. Но вместо ухоженного фойе с деревянным полом и кирпичными стенами нас встретило подсобное помещение, похожее на очередную камеру, только без решетки. Мы вышли в общий коридор и довольно быстро вернулись в нашу камеру. Лекс без слов захлопнул дверь в камеру и, обернувшись темной дымкой, исчез в темном коридорчике. — Слушай, ты разве не из Оссэсбурга? — спросил я Семена. — Нет, я с Унтер-арма. Да это все равно не важно, скоро у вас в городке буду. — А за что ты здесь? — За грабежи. — Мда, мне с ним еще расследование вести, — подумал я, — А зачем грабил? — спросил я. — Заебал, дай поспать. — Перед смертью не надышишься, — сказал я ему и сам лег отдохнуть. Мои глаза смыкались, чувствовался недостаток сна. Я поддался этому соблазну, и вскоре уснул. — Вставайте, ублюдки, пора сделать мир чище! — растормошил меня патрульный, — Времени 12 дня, вас уже ждут. Нас с Семеном вывели из камеры, захлопнули решетчатую дверь и повели по знакомому коридору. Было холодно и душно. Наконец, коридор оканчивался дверью. Когда патрульный распахнул ее, меня ослепило: яркий свет солнца ударил в глаза. Это была довольно большая площадь, на которой собралась толпа народу. Их выкрики и бурные овации палачам оглушали, а каменистый песок царапал ноги. Напротив эшафота, расположенного посреди площади, располагался балкон, на котором восседал какой-то высокопоставленный чиновник со своим охранником. — Шевелитесь быстрее, идиоты! — толкнул нас один из окружавших толпу патрульных. — Расступитесь, приговоренные идут! — крикнул другой. Толпа зевак медленно расступилась, создав ровную дорогу до эшафота. По ней нас довели до гильотин. — Ровнясь! Смир-но! Вольно! — скомандовал чиновник, — И так, начнем церемонию очищения! Сегодня, ради очищения нашего мира от грешников, жертвуют своими жизнями 2 достопочтенных гостя: СежидРексиг и Семен Мэкен. Из толпы послышался оглушительный смех. — Прошу внимания, — продолжил он, — они расстанутся со своими жизнями во благо наших земель с помощью гильотины. Приказ привести в исполнение! Толпа сумбурно аплодировала. Два патрульных, стоящих перед эшафотом, поднялись к нам, один их них забрал Семена. С нас сняли кандалы и опустили на колодки. — Подать корзины для голов! После этих слов нам под головы подставили корзины. Однако моя пустой не была — в ней лежал тот самый обрез, которым орудовал Херейский при нашей встрече. — Это тебе, Сежид, — шепнул мне палач. Я в нем узнал Лекса. — А Семен? — спросил я его. — Заткнулся, паршивец, — прокричал он на всю площадь. — Проблемы какие-то, Йохан? — спросил чиновник. — Никаких, — ответил Лекс, — начинать? — Да! Принесем жертву на… Раздалось два выстрела. Патрульный Семена и Лекс оказались вооружены. Застрелены были чиновник и его охранник. — Черт, они — предатели! — выкрикнула стража, — Убить их! Лекс окутался темной дымкой и исчез. Патрульный Семена с криком «Nonmoriunturetnemoadirrumabo»достал топор и кинулся в толпу стражей. Несколько секунд — и толпы как не бывало, осталась лишь груда трупов. Но на площади начали появляться новые бойцы. — Сежид, бери обрез и помоги! — вскрикнул Лекс, оказавшийся за спиной отряда и успевший убить несколько патрульных. Я вскочил, ловким движением руки подхватив обрез, и спрыгнул с эшафота. Хоть обрез и обладал отличной огневой мощью, я не был опытным в обращении с оружием, поэтому, как только я израсходовал 2 выстрела и мне пришлось уйти на перезарядку, мое колено прострелили, и я упал. — Ничего, Игорь тебе поможет! — подскочил ко мне «палач» Семена, — Etnonmoriatur! Мое колено мгновенно зажило, и я смог отойти в укрытие, а этот «палач» помчался в толпу врагов с оглушительным ревом. — Все готово! — крикнул Лекс, когда увидел, приближающуюся черную карету, — Игорь, хватай Семена и уходим! — Блин, — расстроился Игорь, — тут еще столько мяса! Ладно, так уж и быть. Он вскочил на эшафот, перекинул отключившегося Семена через плечо, так же быстро спрыгнул и побежал к карете. Мы с Лексом сделали также. — Трогай, кучер! — вскрикнул я, как только все оказались внутри. Послышался звон управы, визг коней, стук копыт… И мы оставили тюрьму позади.