От любви до...

Как и говорил отец, через пару дней он и Одри собрали вещи и умчали в закат. Мы с Дженни провожали их, ощущая это расставание по-разному: я был рад, предвкушая участие в гонках, а вот Дженни, кажется, грустила. Уезжая, отец взял с Греты клятву, что она будет присматривать за двумя непоседливыми подростками, но хитрая улыбка женщины обещала нам свободу действий. Уже садясь в такси, папа еще раз пожелал мне удачи в финале, тихо, чтобы слышал только я. Хороший знак. Вечером я сидел у камина в гостинной и читал. Потрескивание дров в очаге успокаивало, настраивало на чтение лучше, чем что-либо. Я слегка оттолкнулся от пола ногами, чтобы раскочегарить кресло-качалку и погрузился в книгу. Психологический детектив полностью поглотил мое внимание. Я «проглатывал» страницу за страницей, не переставая восхищаться мастерством автора, его умением так тонко передать характеры героев, сделать их многогранными, не теряя при этом нить сюжета. Я не сразу услышал, как она вошла, и, уж тем более, не сразу увидел. Дженнифер тихо обошла меня сзади и опустилась в соседнее кресло. Следом за ней явилась Плюшка, из-за которой мне и пришлось оторваться от книги: кошка прыгнула мне на колени. — Иногда мне кажется, что тебя она любит больше, чем меня, — голос Дженни был тихим, мелодичным, что-то внутри меня задрожало от этого звука. — Не придумывай, — я улыбнулся и, отложив книгу, почесал Плюшку за ушами. — Что-то случилось? Девушка медлила. Она рассеяно оглядывала комнату, будто видела её впервые, и комкала в кулаках край свитера, видимо, собиралась с мыслями. Я не торопил, поглаживая кошку. Мне нравилось наблюдать за Дженни, пусть и в полной тишине: её волосы мягко сияли в свете камина, бледная кожа казалась прозрачной, а глаза… боже, эти глаза казались черной дырой, в которой, медленно умирая, сияла звезда. Я не соврал отцу: она потрясающая. — Не участвуй в финальной гонке. — Что?! — моему удивлению не было предела. — Откуда ты… — Марк сказал мне, что порвет тебя на трассе. Не позорься, ты же знаешь, что он лучший. Кажется, она заметила в моих глазах разгорающуюся злость, поднялась и хотела уйти, но не успела. Я вскочил с кресла, схватив её за руку. Плюша, оказавшись на полу, недовольно мяукнула. Моя ладонь крепко обхватывала запястье Дженни, не позволяя ей тронуться с места. — Опозориться?! Нет, малышка, это точно не про меня! — я притянул её к себе. Дженни оказалась ко мне спиной, так близко, что я чувствовал тепло её тела. Моя рука перебралась с её запястья на талию, а второй я убрал рыжие волосы с одной стороны, оголяя шею и ухо. Я услышал её запах и шумно вдохнул, стараясь напитаться им, запомнить. Дженни была так близко ко мне, что мозг начал отключаться. Последний, тоненький голосок моего сознания истошно завопил, что именно этого я избегал несколько недель — приближаться к ней меньше, чем на метр. Вот только теплая волна наслаждения быстро смыла этот голосок. Я уткнулся в её плечо, провел носом по линии шеи, поднимаясь к уху, и горячо прошептал: — Я ни разу не проиграл ему. Кажется, ты ошибаешься насчет того кто лучший. Дыхание девушки участилось, но она молчала. Я чувствовал, как её бедра прижимаются к моим, как она жаждет того же, чего и я. Не существует слов, чтобы описать то, как сложно мне было от неё оторваться. Дженни не шевелилась, словно боялась развеять этот момент, прикосновение и обжигающее желание. Я почувствовал приятную тяжесть внизу живота, а по венам словно пустили кипяток. Сердце бешено колотилось, дыхание стало тяжелым. Что она со мной творит? И тут прорезался голос рассудка, мать его… Я её брат. Она выбрала Марка, лучшего, по её мнению. Что ж… это мы еще посмотрим! Только тень самолюбия помогла мне отпустить Дженни от себя. Она повернулась ко мне лицом, собиралась что-то сказать, но не смогла. Её губы так и остались приоткрыты, щеки порозовели, а грудь вздымалась от тяжелого дыхания. — Иди к своему лучшему, — я снова опустился в кресло и открыл книгу. — Наслаждайся последними деньками, пока он носит это звание. На лице Дженни отразилось… разочарование? Она развернулась и ушла. Я попытался снова погрузиться в книгу, но ничего не вышло. Меня больше увлекала книга под названием «Дженнифер», которую я никак не мог прочитать. Я проснулся за несколько минут до будильника. Всё тело болело после отличной тренировки с ребятами. Вчера я по-тихому слинял из дома в спортзал отца Роба. Было чертовски приятно снова всех увидеть и потренироваться в привычной обстановке. Выйдя из душа, я обнаружил одно непрочитанное сообщение: «Привет, это Люси! Ты не мог бы захватить меня в школу? У меня сегодня ДР :)» Люси… я вспомнил девочку из автобуса и улыбнулся. Что ж, Дженсен Бейкер, сегодняшним утром ты станешь волшебником! Я спустился на кухню, наслаждаясь приятной болью в мышцах. Грета ужа сварганила завтрак и ожидала меня, попивая неизменный травяной чай. Схватив сандвич и налив кофе, я устроился напротив неё. Как ни странно, женщина даже не обратила на меня внимания. — Гретушка-а! Доброе утро! — О, доброе утро, молодой господин, — она посмотрела на меня и ехидно улыбнулась. Я состроил гримасу: не люблю, когда она меня так называет. Тем не менее, взгляд Греты оставался задумчивым, пожалуй, даже обеспокоенным. — Что случилось? — я отхлебнул кофе. — За Дженнифер сегодня приехал парень. Знаешь, высокий такой, светловолосый… Аппетит тут же пропал. Я отложил сандвич и стряхнул крошки с джинс. — И что? — тон получился резче, чем хотелось бы. — Он разговаривал с ней громче, чем следует. И вообще, как мне показалось, вел себя… некрасиво. Не нравится он мне… — Ну, зато Дженнифер от него в восторге, — я старался сделать голос безразличным, но не получилось, он прямо сочился ядом. — Может ты поговоришь с ней? — Грета умоляюще на меня посмотрела. — Наверняка же вокруг полно более достойных молодых людей… Я сжал челюсти. Более достойных? Да никто из нашей школы не достоин моей девочки! Она добрая, милая, нежная, хрупкая, чувственная, а они… — Это только её дело, — эти слова я холодно бросил, выходя из кухни. Уже отъезжая от дома, я вспомнил о просьбе Люси и её дне рождения. Я позвонил девочке, чтобы узнать её адрес, срезал несколько розовых розочек с кустов у подъездной дорожки и поехал в сторону дома именинницы. Пока девчушка выходила из дома, я выдернул белый шнурок из кроссовок и перевязал им импровизированный букет. Да, такое себе… Люси села в машину с широко распахнутыми глазами. — Привет! Тачка — класс! — Спасибо. А это тебе. С днём рождения! — я протянул ей букетик. — Шнурок? Не стыдно тебе? — Люси скорчила мордочку. — Стыдно, но выбора у меня не было. И вообще… — Спаси-и-бо! — девочка обняла меня и чмокнула в щёку. Я не мог не улыбнуться: в её глазах было столько восторга, что я действительно почувствовал себя героем. Мы поехали в школу. По пути девчушка предвкушала восторг и зависть своих одноклассниц, я же тихо посмеивался над малышкой, но её радость была заразительной. К школе мы подъехали прекрасном расположении духа. Выйдя из машины, я открыл дверцу имениннице, подал руку и, заметив на парковке несколько девочек её возраста, ослепительно улыбнулся. Люси тоже их увидела, обняла меня и прошептала: — Спасибо, Дженсен! Ты теперь мой лучший друг! Я усмехнулся: френдзона одиннадцатилетки — давно со мной такого не случалось. — Ну всё, лети хвастаться! Девочка улыбнулась и рванула к подругам, размахивая букетом. Со стороны послышался ехидный смешок. Я обернулся и увидел Марка в компании Дженни и нескольких друзей. — Что, Бейкер? Взрослые девочки тебе не дают? Или не нравятся? Компашка глупо загоготала, только Дженни не улыбнулась. Она сердито смотрела на Марка, скрестив руки на груди. А вот я просиял. — Нет, Олдмен, это лишнее доказательство того, что я нравлюсь девушкам всех возрастных категорий. А у тебя скоро останется только одна поклонница — твоя бабуля. Шутка была не из высшей лиги, но я был жутко горд собой, глядя на краснеющее лицо Марка и оскал его друзей. Подмигнув Дженни, я закинул рюкзак на плечо и пошагал к школе. Странно, что Криса не видно на парковке. Может уже в классе? Вот только и там друга не оказалось. На перемене я достал телефон и позвонил ему. Недоступен. Я набрал номер Тони. Он взял трубку практически сразу. — Привет, Дженсен. У нас проблемы. Приезжай после школы в спортзал. Тони оборвал звонок, не дождавшись моего ответа. В душе закипала тревога. Что стряслось? Почему я узнаю последним? Конца учебного дня я ждал как второго пришествия. На выходе из школы я столкнулся с Дженни. Я улыбнулся ей, но лицо девушки осталось… грустным? Она мимолётно коснулась моей руки и прошептала: «Мне очень жаль». Вот тогда в моей душе поднялась настоящая паника. Крис спал. Увидев его, я застыл как вкопанный и не смог выдавить ни слова. Его лицо было похоже на сине-багровое месиво, один глаз заплыл практически полностью, на губах красовались ссадины, на скуле — синяк. Руки друга были сбиты в кровь и перевязаны. Дышал он быстро и неглубоко. Рядом сидели Тони и Роб. Последний поднялся и подошел ко мне, стиснул в объятиях. Он сделал это очень во время, потому что я был готов орать и колотить стену. Крис мне как брат, и видеть его в таком состоянии было невыносимо. Я попытался вырваться из хватки Роба, но он намертво прижал мои руки к бокам, не позволяя оттолкнуть его. — Я убью того, кто это сделал! — мой голос был похож на рычание раненого зверя. — Тихо, брат, разбудишь Криса, — голос Тони был хриплым и тихим, действовал успокаивающе. Через пару минут брыкания я оставил попытки вырваться, и Роб отпустил меня. Он отошел в другой угол комнаты и открыл бутылку с янтарной жидкостью. Скорее всего, виски. Я подошел к постели Криса и сел на колени, проигнорировав стул. Ярость перестала питать истерику, начав отрезвлять мысли. — Как он? — Переломов нет, жизни ничто не угрожает, но ушибы, ссадины и прочая дрянь, — Роб опрокинул стакан, выпивая виски залпом. — Кто? — я задал этот вопрос, прекрасно зная ответ. — Марк. Не сам, конечно, дружки, но ясно же, чья была инициатива, — Тони жестом попросил Роба дать ему стакан. Я сжал руки в кулаки так, что побелели костяшки пальцев. Вот, что имела ввиду Дженни. Ей жаль, значит, она в курсе. Почему не предупредила меня? Не рассказала, что Крису грозит опасность?! Чёрт, как я только мог влюбиться в такую дрянь?! — Я убью его, — процедил сквозь зубы, закрыв глаза. — Нет, — слабый, хриплый голос Криса. — Тебе не об этом надо думать. Я посмотрел на него и почувствовал, как глаза защипало. — Гонка. Ты должен быть собран и спокоен, чтобы нагнуть его, — Крис слабо улыбнулся и тут же поморщился от боли: губа закровоточила. Я оглянулся в поисках бинта, Роб увидел его первым, смочил вискарем и подал мне. Аккуратно промокнув рану, я прошептал: — Он заплатит за то, что сделал. По полной. Обещаю. Крис кивнул и снова провалился в сон. Я поднялся, подошел к Робу и, перехватив его стакан, опустошил его. Алкоголь обжег внутренности, бухнулся в желудок сгустком тепла. Я поморщился, но тут же почувствовал, как давящая боль в груди утихает. Роб смотрел на меня, Тони тоже. — Что будем делать? — парни оглянулись на Криса. Я чувствовал, что они злы так же, как и я. Их ярость буквально ощущалась в воздухе, сливаясь с моей. Готов поспорить, что окажись сейчас Марк рядом, мы убили бы его голыми руками. — Родителям скажем, что упал с мотоцикла, но надо снять побои… — Врач уже сделал это. Знакомый отца, — Тони кивнул. -… и найти свидетелей, на всякий случай, — я посмотрел на друзей. — Я думал, мы сами… — Тони сжал кулаки. — Непременно, но Дженсен прав, — уверенно сказал Роб, — мы поквитаемся, а будет рыпаться — сдадим его копам. Я кивнул: даже если Марк потом стуканет на нас, нам будет чем защититься. Дело принимало серьёзный оборот, но в чем-то Крис прав. Сначала гонка. После моей победы никто не захочет вступаться за этого мудака, свидетели будут на стороне победителя. Я лично выбью Олдману все зубы и заставлю подбирать их с асфальта. «Не позорься, ты же знаешь, что он лучший» Лучший? Что ж, думаю, мнение Дженнифер изменится, когда она это увидит. *** Домой я вернулся ближе к полуночи. Мне удалось спрятать злость за ледяной маской спокойствия, когда Грета вышла из гостинной, встречая меня. Она выглядела уставшей и обеспокоенной. Конечно, ведь я не брал трубку целых 8 раз. — Где ты был, Дженсен? — В спортзале у Роба. Прости, что задержался, — я снял кроссовки и поставил на полку. — А трубку трудно взять? Мы с Дженнифер волновались. При упоминании её имени все мои внутренности свело дикой болью. Собрав всю волю в кулак, я тихо, спокойно ответил: — Прости. Там было шумно. И это правда. Мы весьма бурно обсуждали наши планы относительно предстоящей гонки и мести Марку, потом я тренировался на мотоцикле Роба. — Ты в порядке? — В полном. Я пойду, завтра в школу. Спокойной ночи, Грета. Я чмокнул её в щеку и поднялся в спальню. Когда свет в холле погас, я выбрался из комнаты и спустился в наш зал. Хотелось поколотить грушу, но это создало бы много шума, поэтому я включил беговую дорожку и побежал. Мне было необходимо потратить силы, которые дал мне гнев. Я бежал в размеренном темпе, стараясь очистить мысли или хотя бы привести их в порядок. Мне нужно было успокоиться, принять ситуацию и разобраться в ней. — Дженсен? Голос Дженни вырвал меня из размышлений, да так, что я едва не шлёпнулся с дорожки. Она стояла в дверях, ожидая приглашения. Я выключил дорожку, сошел с нее и взял бутылку с водой, чтобы занять трясущиеся от обиды руки. — Что? — Где ты был после школы? — её голос слегка дрожал, а взгляд скользил по моему телу, задерживаясь на руках; видимо, искала следы драки. — Если ты волнуешься за своего благоверного, успокойся, я не трогал его. Хотя мне стоило сразу поехать к нему и отдубасить как следует! — Дженс, мне о… — Да, я знаю, что тебе очень жаль! — я не смог сдержаться, бутылка полетела в стену. — Ты знала, Дженнифер! Знала и ни слова мне не сказала! Ты бы видела Криса, — я покачал головой, — на нем живого места не оставили, а ведь он ничего твоему дружку не сделал! — Он ничего не говорил мне… только утром, после твоей шутки, сказал, что вечером твоя наглая ухмылка исчезнет… и похвастался, что Криса… — Похвастался?! Какой молодец! Дженни, неужели ты до сих пор не понимаешь с кем связалась?! Он конченый мудак, не имеющий абсолютно никакого стоп-крана! Будешь убеждать меня, что он лучший? Добрый? Заботливый?! Знаешь что? — я быстро подлетел к ней, прижал к стене, упершись в неё руками возле головы девушки, — ни черта ты не понимаешь в людях! Любить такого — быть ничуть не лучше, чем он! Я был так близко к ней. Дженни втянула голову в плечи, молчала и, кажется, мелко дрожала. Я напугал её. Идиот! Медленно опустив руки, я отошел на пару шагов и замолчал. Дженнифер быстро взяла себя в руки и подняла на меня взгляд. В нём плескалось сожаление. Я ждал, что она опровергнет мои слова, скажет, что не любит, что хочет сбежать, что я ей нужен. Но… — Я его боюсь, — голос был едва слышен, но я понял каждое слово. В этот момент я совершил одну из величайших ошибок в своей жизни. Злость на неё пересилила любовь. Я пожал плечами. — Ты заварила эту кашу. Тебе и расхлёбывать. Я предупреждал. Девушка коротко всхлипнула, развернулась и ушла. Уже через минуту я понял чего хотела Дженни: моей помощи. Она боится бросить Марка, потому что поняла, что он способен на все. Я стоял в середине комнаты, осознавая, какой я осёл, но так и не пошел за ней. Говорило чертово самолюбие. Она не сказала, что не любит его. Он лучший. А я лишь сводный брат.