Ведьмак. Разные судьбы

Филип Стенгер по прозвищу Кровавый Барон давно утратил надежду излечить свою любимую супругу Анну от коварного недуга, поразившего её мозг. Именитые знахари виновато разводили руками и в один голос утверждали, что медицина в этом случае бессильна. Барон потерял покой и сон. Анна почти не вставала с постели, то бормоча бессвязные речи в горячечном бреду, то впадая в беспокойное дремотное забытьё. Он сидел рядом с ней, обречённо закрыв лицо руками и роняя горькие слёзы скорби и раскаяния. Филип раньше и не подозревал, что умеет плакать. Прикладываться к бутылке он давно перестал, с горечью осознав, что спиртное не способно заглушить острую душевную боль, а забвение, приносимое зелёным змием, обманчиво и недолговечно. В имении Кровавого Барона теперь заправлял сержант Ардаль, и потому там царил настоящий хаос. Бесконечные пьянки, грабежи, изнасилования и убийства беззащитных крестьян вошли в норму. Несчастным некому было пожаловаться на свои горькие судьбы. Бывший хозяин ни о чём не знал, да и не хотел знать. Филип потерял интерес ко всему происходящему. Ему не было дела до того, что его люди страдают и гибнут не за нюх табака. Весь его мир составляла Анна, и только она. - Дети... Дети... Не ходите в лес... Там ведьмы... Ведьмы! У Гневко лихорадка... Ивасик, спой... - бормотала Анна Стенгер. Она металась на кровати в бреду, а Барон ласково гладил жену по голове, пытаясь успокоить. Неожиданно Анна затихла и замерла. Даже дышать перестала. - Анетта, родная, нет! Только не смей умирать! - Филип взревел, словно раненый зверь и принялся судорожно трясти супругу за плечи. - Я же тотчас следом за тобой отправлюсь... Внезапно Анна открыла глаза и уставилась на мужа вполне осмысленным взглядом. - Здравствуй, Филип, - хрипловатым голосом промолвила она. - Анетта, радость моя... Ты что, в себя пришла? Узнаёшь меня? Я даже не помню, когда ты меня в последний раз по имени называла... Так давно это было. - Смеясь от счастья, Филип утёр пот и слёзы со своего лица. - Очень давно, - согласно кивнула она. - Знаешь, я как будто сотню лет проспала, как та царевна из сказки, а теперь проснулась. И совершенно не знаю, что с этим делать. Не плачь, Филип. Я уж больше тебя не покину. Некуда нам друг от друга деваться. - И то верно. Мы с тобой это... Как две половинки одного целого, что ли. Ты прости меня за эту херню романтическую. Я ведь романтиком отродясь не был. Анна осмотрелась вокруг затуманенным взором и увидела стоящую на прикроватном столике вазу с цветами. Губы женщины тронула лёгкая улыбка. - Фиолетовые мальвы. Мои любимые. Ты ещё помнишь... - Конечно, помню! Анетка, любимая, я так счастлив, что к тебе наконец-то разум вернулся. Прости меня, родная, за всё. Я, сука, столько дров наломал. Всю жизнь нашу просрал. И тебя потерял, и Тамару... - Слёзы вновь подступили к глазам Кровавого Барона. - А где сейчас Тамара? - встревоженно осведомилась Анна. Филип стиснул зубы от бессильной злости: - Ушла с этими ёбаными фанатиками хер знает куда. Служители культа Вечного Огня, пёс бы на них ездил... Ничего хорошего её с ними не ждёт, это как пить дать. Но что я мог сделать? Остановить её и забрать домой силой? Взрослая она уже, сама вольна решения принимать. Да и отреклась она от меня прилюдно. Видят Боги, винить свою дочь за это я не вправе. - Я так по ней соскучилась... - Анна тяжело вздохнула. - Мы должны найти способ вернуть Тамару. - Она непременно вернётся, когда узнает, что ты на поправку пошла, - заявил Барон с уверенностью, которой отнюдь не ощущал. - Я попрошу Геральта, ведьмака, разыскать её. Он мне тебя найти помог. Женщина посмотрела на мужа долгим печальным взглядом: - А как же наша... младшая дочь? Филип какое-то время молчал, пытаясь справиться с душившими его слезами. - Не по-божески я поступил с ней. Закопал трупик без обряда. Но потом сделал всё честь по чести, и рядом с моими родителями похоронил. Анетта, я ей имя дал. Деей нарёк. О том, что несчастный младенец имел обыкновение превращаться в игошу, Стенгер благоразумно умолчал. Теперь слёзы потекли по щекам Анны. - Я тоже должна перед тобой покаяться, Филип. И перед Деей. Прости меня за то, что я всю жизнь любила другого мужчину и годами изменяла тебе с ним. Прости, что заключила договор с ведьмами, чтобы избавиться от малышки, зачатой от тебя. Не думала я, что всё так обернётся. И невинные дети из приюта из-за меня погибли. Лучше бы ты оставил меня умирать в муках там, на Кривоуховых топях. Я это заслужила. Но коли уж забрал, суди меня так, как тебе будет угодно... - Судить нас всех Боги будут, а я тебя прощаю, - дрожащим голосом ответил Барон и нежно поцеловал жену в лоб. - А сейчас поспи. Тебе больше отдыхать нужно, чтобы болезнь проклятая побыстрее отступила окончательно. Анна отрицательно покачала головой: - Я хочу побывать на могиле дочери. - Так ночь же на дворе... - растерянно произнёс мужчина. - Не важно. - Анна попыталась подняться с постели и пошатнулась. - Как же ты пойдёшь, если на ногах стоять не можешь? Не дури, Анетка. Отлежись ещё немного. Пару деньков хотя бы. - Филип обнял жену за плечи и крепко прижал к своей груди. - Нет, могу, - упрямо отозвалась она, мягко отстранившись. - Если уж совсем невмоготу будет, ты мне поможешь. Помню я, где твои мамка с батькой погребены. Здесь недалече. Вели конюхам седлать лошадей. * * * Рухнув на колени возле маленького земляного холмика, Анна закрыла лицо руками и безудержно рыдала в течение долгого периода времени, прося прощения у своей мертворождённой дочери. Кровавый Барон тоже дал волю слезам. - Я люблю тебя, Дея, - всхлипывая, пробормотала Анна Стенгер и положила на могилку тряпичную куклу, с которой в детстве любила играть Тамара. - Мы тебя никогда не забудем. Покойся с миром, доченька. Пусть земля тебе будет пухом. Прости меня за всё, родная. Сама себя я никогда простить не смогу... Они удалялись с кладбища под покровом ночи. Две одинокие сгорбленные фигуры, крепко держащиеся за руки, дабы не потерять опору под ногами. Двое людей, навеки утративших своё счастье...