Ведьмак. Разные судьбы

Пейзаж после битвы. Душераздирающее зрелище... Геральт не мигая смотрел на приготовленные к погребению тела Весемира и Ламберта. Сегодня он потерял отца и брата. - Это не твоя вина, - тихо произнёс командир Синих Полосок, положив руку ему на плечо. - Отъебись, Роше! - резко бросил ведьмак, и тут же осёкся: - Извини. Цена нашей победы оказалась слишком высока. Иногда я жалею о том, что ведьмачьи мутации лишили меня способности плакать. Может, выплеснув эмоции, я почувствовал бы себя лучше. - Это не твоя вина, - спокойно повторил Вернон Роше. - Ламберт находился слишком далеко в тот момент, когда его окружили всадники Дикой Охоты. А Весемир... - Оставь его в покое, Роше, - решительно вмешалась Бьянка. - Слова способны разбередить свежие раны не хуже, чем добрая сталь. Прими наши соболезнования, ведьмак. Твои друзья погибли как герои. - Они погибли как ведьмаки... - дрожащим голосом произнёс Эскель и положил на грудь Ламберта букетик полевых цветов. - Больно вспоминать, но я порой его ненавидел. Язык у Ламберта был поганый, чего уж греха таить. И дрались мы с ним по пьяни не раз. Как-то после изрядной порции самогона Ламберт предложил мне устроить поединок, чтобы выяснить, кто из нас лучший. Я, разумеется, согласился, хотя на ногах уже с трудом стоял. Неизвестно, чем бы эта затея закончилась, если бы Весемир не урезонил нас, двух пьяных идиотов, махающих стальными мечами друг у друга перед носом. Только сейчас понимаю, насколько они оба были мне дороги... Подошедший Аваллак'х бесцеремонно прервал их беседу: - Для тех, кто остался, смерть никогда не должна быть важнее жизни. Проститесь с друзьями, а после устроим совет. Сказав это, он величественно удалился, ни разу не обернувшись. - Как же меня бесит этот грёбаный эльф, сука, - проворчал Лето, злобно глядя ему вслед. - Может, всыпать ему целительных пиздюлей? Глядишь, и на поправку быстрей пойдёт. - Закрой свой поганый рот и не забывай, где находишься, - яростно сверкнула глазами Йеннифэр. - Ты здесь чужак. Не мешай нам хоронить близких. - Я везде чужак, мадам чародейка. - Отвесив ей шутовской поклон, Лето отошёл в сторону, всем своим видом давая понять, что трагедия, постигшая этих людей, ни в коей мере его не касается. Геральт взял в руки факел и использовал знак Игни. Пламя вспыхнуло тотчас же, неистовое и беспощадное, готовое превратить в пепел всё, что возникнет на его пути. Цири тронула ведьмака за плечо, заставив вздрогнуть. Он обернулся, поймав её заплаканный взор. Девушка протянула ему скомканный листок бумаги: - Не знаю, важно ли это, - дрогнувшим голосом произнесла она. - Ламберт отдал мне его перед тем, как вы ушли в лес. Это его завещание. Он хотел, чтобы ты прочёл... Белый Волк торопливо расправил листок и прочитал вслух: "Написано Ламбертом, ведьмаком Школы Волка. После моей смерти ни в коем случае не предавайте моё тело огню. Захороните мои останки в окрестностях Каэр Морхена. И сделайте это только тогда, когда на трупе появятся явные следы разложения. Обещаю не летать по округе злобным призраком и не пугать до усрачки доблестных коллег по цеху." - Видать, он был в изрядном подпитии, когда эту ахинею накорябал... - мрачно изрёк Геральт. - Но раз такова его последняя воля... Эскель, подготовь тело Ламберта к погребению. Потребуется соорудить деревянный гроб. - Я помогу, - вызвался Хьялмар ан Крайт. - Роше, Бьянка, ваша помощь тоже пригодится. * * * Затуманенным взором Геральт смотрел на объятое пламенем тело Весемира. Краем глаза видел, как рыдающая Цири схватила медальон старого ведьмака и убежала прочь. - "Прощай, отец..." - едва слышно прошептал Белый Волк, ощущая подступивший к горлу ком и горячую солёную влагу на своих щеках. - "И всё-таки ведьмачьи мутации не способны выжечь эмоции дотла," - грустно подумал он, наблюдая, как всепоглощающий огонь жадно пожирает то, что осталось от Весемира... * * * Дальнейшие события Геральт помнил весьма смутно. Употребив в одно лицо пару бутылок самогона, он послал на хер команду храбрецов, помогавшую ему в сражении с Дикой Охотой, проигнорировал устроенный Аваллак'хом совет и завалился спать в главном зале на полу возле камина. Проснулся Гвинблейдд от того, что его бесцеремонно трясли, как тряпичную куклу, и громко выкрикивали его имя. Приоткрыв подёрнутые мутной пеленой глаза, ведьмак разглядел подле себя размытые силуэты Йен, Цири и Аваллак'ха. - Уйдите. Дайте отдохнуть. У меня выдался на редкость хуёвый денёк... - еле ворочая языком пробормотал Белый Волк, переворачиваясь на другой бок. - Собираешься проспать похороны Ламберта?! - донёсся до его слуха звенящий от гнева голос чародейки. Эта фраза в мгновение ока отрезвила ведьмака. Кряхтя и чертыхаясь, он с трудом поднялся на ноги и поплёлся следом за своими друзьями. * * * Все уже собрались на заднем дворе Каэр Морхена. Наступила ночь, и полная луна в обрамлении сияющих звёзд служила неисчерпаемым источником света. Ламберт лежал в гробу словно живой. Выражение безмятежности застыло на его лице. Геральт подошёл ближе, вновь ощущая смятение и острую душевную боль. - Прощай, брат, - негромко промолвил он. - Я никогда не забуду наших с тобой совместных приключений, бесконечных словесных баталий, в которых не было ни победителей, ни проигравших. Знаю, ты стал ведьмаком против своей воли. Впрочем, как и многие другие. Но тем не менее ты достойно исполнил своё предназначение, и до самого конца оставался не только ведьмаком, но и человеком. Человеком чести. Чёрт... Я не мастак произносить длинные витиеватые речи. Покойся с миром, Ламберт. Земля тебе пухом. Я буду скучать. Мы все будем... Цири горько плакала в объятиях Йеннифэр. Остальные стояли молча, склонив головы. Лето на похоронах не присутствовал, ибо с Ламбертом они, мягко говоря, не ладили. - Эй, смотрите! - вдруг воскликнул Эльфский Знающий. - Вы видели? Он пошевелился! Все, как один, обернулись и уставились на Аваллак'ха, как на умалишённого. - Говорю же вам, - повторил эльф. - Ваш друг пошевелил рукой. В тот момент прописать Знающему болезненных пиздюлей показалось Геральту не такой уж плохой идеей. Он бы непременно так и поступил, если бы сам не увидел, как рука Ламберта начала подёргиваться. - Быть может, это посмертные конвульсии? - робко предположил Мышовур. - Я читал, что такое может случиться... Аваллак'х приблизился к гробу и положил руку Ламберту на грудь: - Его сердце бьётся. Он жив. В следующее мгновение веки Ламберта затрепетали и он распахнул глаза, испуганно озираясь вокруг: - Что происходит? Вы чего тут собрались? И ... Блядь, что за херня? Вы на кой меня в гроб запихнули?! Эскель тотчас же подбежал и помог ему выбраться из деревянного ящика. После чего стиснул ничего не понимающего друга в медвежьих объятиях: - С возвращением, братишка... * * * Ламберт осушил уже вторую чарку Мучильни и мрачно оглядел всех сидящих за столом: - Мне годков шесть было, когда это впервые произошло. Батя в очередной раз заявился на бровях из кабака и задал мне знатную трёпку. Мать говорила, что я весь синий был и не дышал. Ну, меня, как водится, обмыли, гробик сколотили. К погребению, значит, приготовили. А я, не будь дурак, на собственных похоронах возьми да и очнись. Ещё какую-то херню спросил, вроде того: "Мамочка, а где моя деревянная лошадка?" Особо впечатлительные бабки в обморок попадали, остальной народ с воплями по хатам разбежался. Ламберт сделал ещё один щедрый глоток крепкого пойла, поморщился и продолжил свой рассказ: - Деревенская знахарка тогда сказала, что я в летаргический сон впал. Такая вот своеобразная реакция на сильное нервное потрясение. C тех пор у меня дикий страх появился. Засел внутри, как ёбаная заноза. Вдруг опять нервы сдадут, что при моём ремесле вполне возможно. Вдруг похоронят меня заживо, как вы по незнанию только что собирались сделать? Поэтому и написал в завещании, чтобы закопали меня, только когда гнить начну. Я вас не виню. Вы же ни о чём не знали. - Всё хорошо, что хорошо кончается, - примирительно промолвил Геральт. Ламберт бросил на него взгляд затравленного зверя: - Для Весемира всё очень плохо закончилось, помнишь? Это я должен был быть на его месте. Ты даже представить не можешь, как мне, сука, стыдно! Вместо того, чтобы сражаться с всадниками Дикой Охоты, я просто, блядь, упал и уснул! Уроды меня даже не поранили, только броню повредили в нескольких местах, перед тем, как я вырубился... - Ты не виноват. Это просто реакция твоей нервной системы, - рассудительно произнёс Мышовур. - Веришь - нет, мне от этого ничуть не легче, - огрызнулся Ламберт. - Я просто ебучий трус. Хорошо ещё, что не обосрался от страха. Резким движением поднявшись на ноги, Ламберт сорвал с шеи медальон Школы Волка и бросил его на стол. - Тот, кто недостоин зваться ведьмаком, не имеет права носить его. - Ламберт, остынь. Успокойся. Лучше сядь и выпей ещё, - попробовал урезонить его Геральт. - Оставь меня, Волк. Пойду собирать вещи. Уеду, как только рассветёт. Не знаю, когда вернусь. И вернусь ли вообще. Ламберт стремительно покинул помещение. Никто не посмел задерживать его. Это было бессмысленно. Йеннифэр положила свою ладонь поверх руки Геральта и сочувственно взглянула ему в глаза: - Он обязательно вернётся. Его дом здесь... * * * Едва забрезжил рассвет, когда Геральт вышел из крепости. Ламберт седлал коня, приторачивая к седлу свои нехитрые пожитки. Белый Волк неспешно приблизился, потрепал шелковистую гриву породистого жеребца и протянул руку человеку, которого, возможно, видел последний раз в своей жизни. - Удачи на пути, Ламберт. И помни: двери Каэр Морхена для тебя всегда открыты. Ламберт крепко пожал протянутую ладонь: - Прощай, Волк. Ты всегда был мне братом. - А, холера... Иди сюда, - дрожащим голосом произнёс Геральт. Двое мужчин крепко обнялись. Спустя несколько мгновений Ламберт, устыдившись сиюминутного порыва, отпрянул от друга и запрыгнул в седло. Геральт долго смотрел ему вслед, пока силуэт всадника не растворился вдали и не затих топот копыт его верного коня...