Смотри только на меня

      Ким Чондэ не прекращал смотреть на сына, принимающего приготовленный на скорую руку завтрак. После громкого ухода Юны, мужчина за руку привёл Чонина обратно на кухню, где Исин приготовил кофе и быстро разобрался с едой на троих. Поздний завтрак проходил в тишине, только двое взрослых переглядывались друг с другом. Чонин молчал, стараясь не поднимать взгляда. Исин толкнул полицейского рукой под столом, чтобы тот хоть что-нибудь сказал. Чондэ лишь шикнул от неожиданного напора своего любовника, но он понятия не имел, какие тут нужны слова. Они вдвоём и в комнате молчали, успокаивающе обнимаясь.       Китайцу как-то надоело ждать вечно молчаливых в такие моменты Кимов. Поэтому он быстренько съел свою порцию, взял кружку с всё ещё горячим кофе и направился в их как бы с Чондэ комнату. На выходе, где подросток не видел старшего, сидя к нему спиной, Чжан грозным взглядом указал своему парню на него и его сына, чтобы сейчас же члены семейства Ким поговорили. Затем приставил к своим глазам указательный и средний пальцы свободной руки, в ту же секунду поворачивая их на оставшихся двоих на кухне. Чондэ наигранно сильно закатил глаза, но с закрытием кухонной двери громко вздохнул и пересел ближе к сыну, продолжавшему так же молчать.       Глава семейства отцовство любил. Он ни разу за все семнадцать лет не пожалел о том, что стал отцом, и ответственности стало намного больше. Чондэ после той новости, где Юна неожиданно объявила, что забеременела, хотя молодые люди тогда предохранялись, изменился: в те времена он был ещё студентом, приходилось много работать и усердно учиться в полицейской академии, в которую всегда хотелось поступить. Родители Юны и Кима заставили оставить ребёнка и сыграть быструю свадьбу. Но ещё тогда будущая бывшая жена всеми своими желаниями и действиями намекала, что замужняя жизнь и уж тем более внебрачный малыш в таком раннем возрасте ей вообще не сдался. Даже после свадьбы и рождения долгожданного (больше для Чондэ) сына, молодая мать пыталась сыграть свою роль, но всё шло наперекосяк: ссор становилось больше, а нервных клеток меньше. Юна не выдержала, а Чондэ не удивился измене и легко выигранному делу в суде.       Нет, бывшая супруга ни в чём не виновата. Она даже сейчас не готова, да и не хочет, предпочитая свободу. А Ким, в каких бы отношениях они вдвоём ни находились, всегда будет желать ей удачи и счастливого будущего. Ведь все мы люди, мы все равны. Даже если кое-кто закатывает истерики, пытаясь привлечь к себе внимание.       Не выдержав уже действительно давящей тишины, мужчина потрепал и так уже сильно растрепанные волосы сына, заставив поднять того голову и взглянуть в глаза. Чондэ по-доброму усмехнулся: как его Чонин-и был малюткой, так им и остался. Даже прибывая почти в совершеннолетнем возрасте, его сын, его радость и неописуемое счастье всё тот же малыш, которого старший Ким любит больше жизни.       – Давай, сына, задай вопрос. Я же знаю, что тебе хочется узнать.       – Откуда… – хотел подросток спросить на автомате, но его перебили:       – Я тебя четырнадцать лет один воспитывал, вот откуда, – родитель приобнял своё чадо, крепко прижимая к себе, отчего это самое незаменимое чадо начало хихикать.       – Пап, вот скажи честно.       – Весь во внимании.       – Я же не перегнул палку, когда сказал все те слова маме?       После небольшой паузы Чондэ всё же спокойно ответил:       – Ты бы перегнул палку, если бы орал благим матом, как сапожники или пьяные дядьки, которых мы задерживаем. А так, – мужчина зарылся носом в мягкие послушные волосы школьника, – ты сказал то, что накопилось, заступаясь за нас. И я тебе благодарен. И Син тоже.       Он обхватил лицо сына обеими ладонями и поднял так, чтобы поправить непослушную чёлку и поцеловать в аккуратный лоб.       – Знай, я тобой горжусь. Ты мой ребёнок, я буду всегда любить тебя и принимать любым. Ну, кроме преступника, сразу отказывайся от такой профессии, иначе твоему отцу придётся тебя арестовать, – оба Кима засмеялись. Атмосфера на кухне заметно изменилась, и Чонин почувствовал себя намного лучше. До этого молодого человека так тревожило чувство вины, что он боялся разговора с Чондэ, хоть отец и успокаивал его в комнате. Да, он понимал, что сказал и сделал всё правильно, однако мнение папы оказалось очень важным. Сейчас младшим Ким чувствует некое облегчение.       – Кстати, ты оказался прав, – продолжил глава их маленькой семьи, подперев подбородок рукой, – тебя я действительно воспитал хорошим человеком, а может, самым лучшим. И как так вышло, понять не могу?       – Наверно потому, что Исин-хён вовремя появился. Он буквально нас двоих с тобой два года воспитывал, – ответил подросток, наблюдая за тем, как выражение лица папы заметно меняется при упоминании его возлюбленного: взгляд моментально приобретает влюблённые искры, и улыбка сама по себе становится ещё нежнее и шире, после чего на щеке видна скрытая ямочка.       – Признай, классного я себе парня нашёл, да, сына? – этим наиярчайшим искрам в глазах мог позавидовать любой писатель, потому что точно их было бы не описать ни на одном языке мира, как подумал Чонин, параллельно кивая и соглашаясь на все сто процентов. – Расскажи мне о том парне, с которым у вас всё взаимно.       – А хён тебе не говорил? – спросил младший член семьи, немного удивляясь.       – Ты же знаешь, что он не из болтунов. Молчал как партизан, дело-то твоё. Одна из лучших его качеств.       Чонин рассказал. Он не постеснялся довериться самому родному человеку в своей короткой жизни. А Чондэ внимательно слушал, глубоко в душе радуясь, что его сын, будучи подростком, решил не закрываться в себе, как бывает обычно с детьми его возраста. Кухня постепенно наполнялась теплом, исходящим от разговора отца с сыном. Они чувствовали себя нужными друг для друга.       Исин также был в прекрасном настроении, даже просто подслушивая беседу двух Кимов. Он не смел прерывать такую семейную идиллию, наоборот, хотелось больше быть сторонним наблюдателем, чтобы ощущать это самое тепло.       Тепло трёх сердец.       – Малыш Чонин побежал на свидание? – спросил Чжан, когда услышал, как закрылась входная дверь за подростком, кладя мобильный телефон на прикроватную тумбочку прямо возле включенного ночника.       – Не побежал, а полетел, – усмехнулся Чондэ, удобно устраиваясь на большой двуспальной кровати возле своей второй половинки, целуя в открытое плечо. – Напоминает меня, когда я уходил на наши с тобой свидания.       – Что, тоже вылетал из дома? – улыбнулся китаец, оставив лёгкий поцелуй на пухлых губах, которые всегда манили своей мягкостью.       – Вылетал со скоростью света, как ни к кому раньше, – Ким повторил поцелуй в губы, затем положил свою голову на плечо любимого, переплетая их пальцы.       Чондэ никогда не забудет их первое свидание, инициатором которого был его дорогой Исин. Тогда бухгалтер лично принёс некоторые документы, строго настрого заверяя, чтобы их никто больше не видел, подмигнув. Когда кореец с огромным любопытством среди кипы бумаг нашёл розовый стикер с предложением вместе поужинать и заветный номер телефона, он решил, что окажется дураком, если откажется от столь заманчивого предложения от человека, который ужасно понравился. Во время ужина в одном уютном ресторане, мужчины разговорились и узнали много нового друг о друге, не стесняясь высказывать свои мнения и делиться некоторыми секретами. Никогда такого не было, но этот милый и искренний коллега по работе понравился Киму почти сразу. Только после нескольких встреч и разговоров во время обеденного перерыва наедине полицейский заметил в себе некую заинтересованность, которую не испытывал довольно приличное количество времени.       – Когда ты осознал, что тебе могут нравиться представители мужского пола? – спросил неожиданно Исин, усмехаясь удивленному выражению лица своего обаятельного собеседника.       – Возможно, ты удивишься, но лет так в четырнадцать. Случайно забрёл в магазине манги в яойный отдел, стало интересно, начал читать и понял, что однополые отношения меня ни капельку не смущают и не вызывают рвотного рефлекса. Потом как-то получилось так, что иногда немного подглядывал за главными красавчиками школы, – ответил смущённый Ким. Господи, он же взрослый самостоятельный и самодостаточный человек, который ещё и отец-одиночка! Откуда такая застенчивость, будто первое в жизни свидание?       Похоже, что Чжан всё заметил, поэтому просто пересел ближе к полицейскому, напрочь забывая о границах и личном пространстве. Чондэ смутился ещё сильнее, потому что не ожидал. Никак не ожидал. Вообще не ожидал такого! Очень красивый, солидный, ухаживающий за собой Чжан Исин, берущий инициативу в свои сильные руки.       – Скажу тебе один страшный-престрашный секрет, – тихо произнёс старший, двигаясь корпусом тела ближе, пока губы почти не коснулись покрасневшего уха коллеги. – Ты единственный мужчина в моей жизни, который настолько привлёк моё внимание. Вот такие вот чудеса случаются в жизни.       Буквально с этих предложений всё изменилось. Чондэ менялся на лице, стал больше улыбаться на работе и делиться прекрасным настроением со своим ребёнком. Исин каким-то волшебным образом вернул своему уже официальному парню ту самую яркость, которая потихоньку затухала. Он вдохновлял Чондэ, делился своим теплом, принял всего, не переставая влюбляться с каждым разом всё больше и больше.       Для Чжана отношения с мужчиной были в новинку. Молодой человек не испытывал раньше такого притяжения к человеку своего же пола. И это притяжение не пугало, а подталкивало к совершению разных безумств, которых Исин от себя никогда не ожидал. Хочется возлюбленного везде, всегда и рядом. Потому что Чондэ самый лучший и самый потрясающий в его жизни, и китаец любит его всего такого, со всеми достоинствами и недостатками. Любит до невозможности.       Исин повернул голову и посмотрел на свою вторую половинку. Такой домашний и уютный Ким Чондэ, который на работе очень серьёзный и строгий полицейский, но только с сыном и любимым он самый простой милый мужчина средних лет, не жадный на эмоции. Чжан не выдержал и опустился ниже на кровати, чтобы лежать с возлюбленным лицом к лицу. Он пододвинулся ещё ближе, коснулся свободной рукой щеки и медленно поцеловал самые мягкие на свете губы, от обладателя которых никогда не откажется.       Они вдвоём всегда вкладывают свои чувства даже во время коротких поцелуев. Каждый раз было мало, нужно ещё, хочется ещё. Больше. Больше. Ниже. Медленнее. До мурашек.       Разбросанные вещи, несдерживаемые стоны, громкие шлепки. Два горячих тела, становящиеся единым целым. Плевать на мнения других людей, главное, что Чонин принял, лишь только спросил, действительно ли счастлив отец, и получил положительный ответ. Чжан тогда понял, что обрёл такую долгожданную семью, хоть и не родную по крови.       – Я уже говорил тебе сегодня, что люблю тебя? – спросил восстанавливающий дыхание Чондэ, не прерывая взгляда, полного неописуемых чувств.       – Раз пять минимум, – ответил китаец, ухмыляясь.       – Син, – начал Ким, поглаживая немного исцарапанные из-за страсти лопатки своего единственного, облизал свои ноющие от приятной боли губы и продолжил: – Люблю тебя, как ты меня. Мне без тебя не жить ни дня.       Застенчивая улыбка, сопровождаемая ямочкой на щеке, словно мужчина услышал заветные слова в первый раз.       – Я души в тебе не чаю. Каждый день я благодарен, что встретил тебя, Чонина, и наши отношения с совместными годами самые лучшие. Ты даёшь мне причины жить, – сказал ласково Исин, снова втягивая в желанный поцелуй любовь всей своей жизни.