Смотри только на меня

      Из небольшой комнаты трёхкомнатной квартиры раздавалась громкая музыка из старых колонок. Двое молодых людей лежали на мягкой кровати, смотрели в потолок и подпевали музыкантам.       В квартире больше никого не было. Немытая посуда стояла замоченной в раковине на кухне. В гостиной было открыто окно, чтобы проветрить помещение. Дверь родительской комнаты была закрыта, как и дверь комнаты Бэкхёна.       Через несколько дней начнётся декабрь, а это значит, что время его зачисления на службу становится с каждой минутой всё ближе. От этой мысли по всему телу прошлись мурашки. Лежащий рядом у стенки Сехун почувствовал дрожь старшего и повернулся к нему. Прошло где-то три недели с той новости о повестке, когда сердце О готово было разорваться на части из-за предстоящей разлуки. Поэтому школьник старался каждый день проводить с сонбэ, дабы одиночество не сожрало их обоих с потрохами. Чонину он объяснит всё в подробностях позже. Тем более, у них с Тэмином сонбэ сейчас свои заботы, что они мало кого замечают вокруг, да и плюс репетиции скорого флэш-моба.       И всё же, какой же Бэкхён красивый. Просто по-неземному красивый, будто прибыл из сказки, словно светлый принц за другим принцем, чтобы спасти и связать узами любви.       – Ты во мне дырку прожжёшь, Сехун-и, – сказал Бён, смущённо улыбнувшись и поворачиваясь. Теперь они смотрели друг другу в глаза, не смея отрывать взгляда. Младший лишь смутился, придвинулся ещё чуть ближе, хотя куда уже.       – Хён, ты такой красивый, – всё же озвучил свои мысли подросток, наслаждаясь близостью и немножко запахом самого сонбэ.       – Чего это ты вдруг? – спросил старший, не моргая.       – Неужели никто тебе раньше не говорил этого?       – Ну, – усмехнулся студент, ложась удобнее на бок. – Моя последняя бывшая сказала мне, что я красивый, пока не открою рот. Забавно, да? Мои шуточки и моя манера речи настолько её отталкивали, что она бросила меня.       – Значит, была ещё той дурой, – нахмурился О.       – Нет, Сехун-и, все мы дураки, потому что у всех свои тараканы в голове. Но, – Бён облизнулся, замечая реакцию своего хубэ, придвинулся так, что кончик собственного носа почти касался кончика носа Сехуна и положил свою ладонь на его открытую щёку, – единственным круглым дураком был один лишь я.       Кажется, Сехун мигом забыл, что такое дышать и как это нужно делать. Потому что раньше сонбэ никогда не был настолько близко, что можно было слышать быстрое сердцебиение. Сехуну до сих пор интересно – только ему одному слышно?       – Что ты делаешь? – с замиранием спросил младший, стараясь удерживать себя от соблазна. Ведь никогда не стоит забывать, какой же Бэкхён зачаровывающий, изумительный, каждая часть его тела будто проговаривает: «Люби меня, люби». И подросток не может не подчиняться. Любит. Ужасно любит. Всем своим существом готов поклясться.       – Я тут осознал, – начал Бэкхён, поглаживая уже горячую щёку смущенного младшего, – перед сном я часто думаю о неизбежном, а особенно о смерти. Но, – старший приложил большой палец к розоватым губам О, чтобы тот не прервал, – как думаю о тебе, твоих взглядах и твоём тепле, я сразу же успокаиваюсь. Догадываюсь, что это из-за того, что настолько привык к тебе, что отпускать даже на минуту отказываюсь.       – Хён, – попытался сказать Сехун, но студент чуть придавил губы своим большим пальцем.       – Помолчи немного, ладно?       «Ладно», – согласился школьник, не произнося ни слова. Ведь не просто так иногда говорят, что молчание – знак согласия.       О попытался расслабиться, успокоить всё так же быстро бьющееся сердце, не дышать глубоко. Звучит намного легче, сделать сложнее. Каких усилий стоит управлять собой в такой момент, когда любовь всей жизни смотрит на тебя, будто заново изучает, трогает щёку, переходит чуть ниже и касается кончиками длинных пальцев чувствительной шеи. И плевать, что лежать в одной позе уже становится неудобно.       Тем временем Бён словно задержал дыхание. Какой же его хубэ привлекательный. Наверняка, за ним бегают толпы девчонок и пацанов, только сам Сехун стесняется об этом говорить. Ну, будь Бэкхён хоть немного младше или даже ровесником, точно бы бегал за ним, предложил бы всего себя, влюбил. Хотя последнее и так уже выполнено, пусть и не осознанно.       Бэкхён с самого начала знал о чувствах О. Только думал, что это всё быстро пройдёт, когда старший закончит школу, и связь прервётся. Однако Сехун разрывать отношения сонбэ-хубэ ни в коем случае не собирался, списывал всё на огромную, крепкую дружбу, оставался рядом, когда действительно нужно было, знал о Бёне всё, что только можно было знать лучшему другу. Но за все их годы дружбы студент никак не мог понять, почему…       – … почему ты меня любишь?       Сехун еле заметно вздрогнул, но тут же взял себя в руки. Юноша чуть привстал, опираясь о локоть, и буквально навалился на Бэкхёна сверху, касаясь свободной рукой груди друга. Теперь О отчётливо чувствовал ладонью даже через ткань домашней футболки стуки сердца студента. Значит, не только он слышит.       – Определённой причины любить нет. Я считаю, что любовь приходит сама, когда наступает её время. И я уверен, что моя пришла ещё в средней школе в твоём образе.       Бэкхён хотел отшутиться, но, увидев серьёзное выражение лица школьника перед своим, смутился. Ещё никто из бывших партнёров не говорил ему таких настоящих слов. Не такие, которые просто бросают на ветер, не обращая внимания на всю значимость, а самые, что ни на есть, правдивые слова.       – Пять лет прошло с тех пор, как мы познакомились, – всё так же пребывая в смущении, Бён чуть отвёл глаза. – Как твои чувства до сих пор держатся? Ты не устал сам ждать?       – Если понадобится ещё пять лет, я подожду, – Сехун, набравшись смелости, позволил себе опуститься ниже, касаясь кончиком своего носа гладкой щеки старшего. – Я буду ждать столько, сколько понадобится. Даже если смерть решит забрать тебя к себе, я дождусь своего времени и приду к тебе, – он стал медленно спускаться ещё ниже, вдыхая уже давно ставшим родным запах Бэкхёна, и остановился на контуре подбородка прямо возле губ. – Я не собираюсь от тебя отказываться, хён, ни в этой, ни в следующих жизнях.       Бэкхён громко выдохнул. Он чувствовал дикое возбуждение, как своё, так и своего хубэ. Однозначно, он хочет Сехуна. Хочет, как никого прежде не хотел.       Мягко схватив младшего за плечи, Бён с помощью приёмов айкидо перевернул школьника на спину, ловко сел на него и попытался не слишком сильно ёрзать бёдрами. Лицезреть покрасневшего до кончиков ушей О Сехуна молодому студенту было только в радость.       Старший любовался необычной внешностью своего лучшего друга. Немного непривычная для корейцев аристократические черты лица, тонкая длинная шея, широкие, будто у пловцов, плечи, стройное телосложение, на котором, как оказалось, очень удобно сидеть. Не Бэкхён, а Сехун здесь красивый. Такой, что хочется писать о нём оды любования, петь песни о его красоте, бесконечно смотреть и касаться такого желанного прекрасного человека.       Возбуждение даёт о себе напоминание, а Бён уж точно не железный.       Поэтому он наклонился к такому аккуратному лицу О и, ни о чём не предупредив, поцеловал в желанные губы.       Сехун от неожиданности не сразу закрыл глаза, но через пару секунд расслабился, обнял сонбэ и неумело отвечал на поцелуй. Постепенно Бэкхён становился напористее, то кусая или посасывая по очереди губы, то играя с языком младшего, мысленно умиляясь его неопытности. Через несколько минут Сехун приподнял уже мешающую мешковатую футболку Бёна, и тот, оторвавшись от покрасневших губ, снял её и бросил куда попадя, не смотря лишний раз по сторонам.       Затем снова наклонился, мгновенно отвечая на поцелуи. Однако, О резко сел на кровати, поднимая вместе с собой и старшего. Он прервал поцелуй, спускаясь губами ниже, зацеловывая и вылизывая каждый миллиметр: подбородок, контур лица, чувствительная шея. Впервые в жизни Сехун собирается поставить засос и он делает это под ключицей с помощью зубов и губ, издавая посасывающие звуки. Тем временем студент никак не сдерживает вырывающиеся стоны. Всё тело горит, бельё и штаны стали просто ужасно тесными и неудобными. Школьник очень умело ласкал Бэкхёна в области шеи и ниже, будто тренировался, отчего у Бэкхёна резко внутри возникла давящая ревность.       Он притянул лицо О обратно, на уровень своего лица, и, несколько раз чмокнув в губы, прямо спросил:       – Ты где всем этим приёмчикам научился, Сехун-и?       – Смотрел порно, – честно признался хубэ, приводя сбившееся дыхание в порядок.       – А потом ни с кем не тренировался? Ну, там, например, с друзьями? Или с твоим тем другом, который еще танцует? А, точно, Чонин!       – У меня сейчас упадёт, если ты начнёшь говорить о Чонине, хён, – Сехун обнял студента, проводя пальцами по оголённой спине и, поцеловав в бритую щёку, произнес: – Ты у меня первый и единственный, Бэкхён-хён. Я слишком однолюб.       Бён после услышанного сильнее прижался к любовно обнимающему его молодому человеку. Кажется, ему никогда раньше не было так тепло и уютно рядом с другим живым существом. Похоже, всё же Бэкхён проиграл. Но студенту ни капельки не жаль, потому что его дорогой Сехун-и определенно особенный.       – Давай встречаться? – почти шёпотом спросил старший, но О немного отстранил его от себя, краснея ещё гуще, чем до этого. Хотя куда уже.       – Хён, ты серьёзно? Ты, правда, мне предлагаешь отношения? Любовные?!       – На полном серьёзе. Но ты не думай, что всё будет так просто. Меня столько раз бросали, да и армия ещё, и…       Бэкхён прервался, так как напротив Сехун всхлипнул. Сначала юноша запаниковал, но затем быстро взял себя в руки – просто его милый хубэ слишком долго ждал и слишком счастлив.       – Я буду считать это за «да», – нежно сказал Бён и аккуратно целовал в мокрые от солёных слёз щеки своего теперь не только лучшего друга.       Сехун, не сдерживая эмоций, кивнул. А все ещё играющая музыка заглушала тихие всхлипы.