Смотри только на меня

      Когда мать в первый раз подняла на него руку, Тэмин уже не помнит. Но он точно знает, что причиной тому были полное равнодушие отца и, вскоре, его постоянные интимные связи с другими женщинами на одну ночь. Они всю жизнь жили в этой крохотной квартире, и у Тэмина не было своего уголка, где можно было спрятаться и укрыться от яростной матери, узнавшей о похождениях супруга в очередной раз.       Зато Тэмин ясно помнил, когда родительница начала часто употреблять алкоголь. Тогда отец спрыгнул с моста, не оставив после себя ни записки, ни каких-либо прощальных слов. После этого тяжелого события несколько бутылок соджу стали завсегдатаями в их маленькой квартире, так же и по сей день.       Однако, как бы много женщина ни пила, даже в пьяном угаре она знала, что ни в коем случае нельзя бить в лицо или в любое другое открытое место на теле, чтобы не вызывать подозрений в школе. Тэмин никому об этом не рассказывал, переодевался на физкультуру самым последним и не вызывал ни у кого никаких подозрений, как бы иногда сильно ни причиняли синяки ужасный дискомфорт. Даже Чонин, единственный, кому Ли смог отчасти открыть свое сердце, ничего не знал, да и не стоило ему говорить.       Тэмин надеялся, что как только он окончит старшую школу, весь кошмар закончится, и он съедет от вечно разъяренной алкоголички. Но почему-то даже в такие моменты появляется неожиданная преграда.       – Да, учитель Ким. Да, я вас слушаю, – Тэмин внезапно весь покрылся мурашками, сидя за столом на кухне, как только услышал, с кем по мобильному телефону разговаривает его мать. – Да, он дома. Он что? Что?!       Затем подросток встал из-за стола, смотря на то, как женщина вошла на кухню с пустой бутылкой из-под соджу. Взгляд её был страшнее, чем обычно. Тэмин понятия не имел, что случилось на этот раз, ведь вёл себя он тихо, не трогал родительницу, да и вообще старался не маячить перед ней.       – Что-то случилось, мама? – его голос немного дрожал, он боялся.       – Ты случился, ублюдок! – крикнула мать, шатающейся походкой подходя ближе к своему сыну. – Проклятый ребенок. Мало мне того, что пропадаешь где-то постоянно, так еще и твой классный руководитель мне говорит, что ты стал педиком? – не успел школьник отреагировать, как       Хлопок.       – Да как ты мог до такого додуматься?       Другой хлопок.       – Тварь неблагодарная!       Еще хлопок.       – Весь в отца! Такой же бесполезный кусок дерьма!       Хлопок.       – Всю жизнь мне испоганил! Лучше б сдох, как твой папаша!       Удар.       Тэмин пытался. Он действительно пытался оттолкнуть взбешенную мать, или хотя бы убрать бутылку, но так, чтобы не причинить вред ей же самой. Ли всё равно, не смотря на всё произошедшее, за все годы боли и страданий не хотел причинять никакого ущерба. Она его родила. Она подарила ему жизнь.       – Мам, не надо! Мам!       – Ненавижу!       На этот раз женщина не соблюдала никакой осторожности, когда наносила удары один за другим. Тэмин лишь смог отобрать бутылку и, пока мать была обескуражена, убежал в ванную комнату. До последнего сидел, прислонившись к холодной плитке, и трясся, надеясь, что она не догадается использовать какие-нибудь инструменты, чтобы взломать замок двери. Лишь только стучала по несчастной мебели и пьяно кричала о главной ошибке в своей жизни:       – Зачем ты вообще родился?! Тварь! Открывай эту проклятую дверь, сука!!!       Тэмин считал, что привык слушать такие высказывания в свой адрес, что уже никакие ужасные фразы не причинят ему боли, не повлияют на и так уже разрушенную психику. Оказывается, он всё же ошибался, иначе он бы не закрывал уши своими ладонями, и ни одна слезинка не текла по его щекам, на которых уже стала синеть кожа.       Выходить не рисковал. Один раз получилось. Однако выяснилось, что входная дверь заперта на все замки, телефона нет на месте и вряд ли он пригоден для работы. Ключей в разорванной куртке не оказалось. Молодой человек был словно в ловушке, из которой почти невозможно было вырваться. Особенно в те моменты, когда уснувшего в комнате или на кухне Ли заставала вернувшаяся мать и будила пощечинами и пинками.       Дальше всё по кругу. Тэмин не мог выбраться из квартиры два дня, убегать в ванну получалось только из последних сил. Несколько раз женщина запускала пустые бутылки, которые разбивались об двери или стены. Она не думала даже убирать осколки, из-за чего школьник порезался, когда пытался пробраться на кухню, чтобы поесть хоть что-нибудь, когда алкоголички не было дома.       Он уверен, соседи слышали её крики и его мольбы о помощи. Но никто не пошевелился, чтобы даже просто вызвать полицию. Тэмин в очередной раз убедился, что в этой жизни он абсолютно никому не нужен.       На третий день после обеда Ли стоял в закрытой ванной комнате и смотрел на свое отражение: сплошные синяки и гематомы на теле, нижняя губа разбита, фиолетовый след от ударов на лице. Он посмотрел на свои ладони, на которых потихоньку затягиваются порезы. Они уже не причиняли такую боль, как когда Тэмин порезался, но всё же некий дискомфорт был.       Подросток уже хотел сдаться, выйти и будь что будет. Он устал защищаться, устал прятаться и терпеть невыносимую боль как физическую, так и моральную. Пусть мать делает всё, что ей вздумается, уже плевать на свою поганую жизнь.       Однако кое-что заставило руку остановиться и не открывать спасательную дверь. Голос.       «Чонин?»       Ли мгновенно покрылся мурашками, но прислонился к двери. Слышимость была не самой лучшей, но голос парня, который всё же пришел за ним, Тэмином, различить смог. Буквально через секунду он начал стучать и выкрикивать:       – Чонин! Я здесь! Чонин! Помоги мне!       Страшно было услышать громкий резкий хлопок входной железной двери, а затем последовавшие стуки по деревянной вместе с:       – Заткнись, ублюдок! Закрой свой поганый рот и сдохни, наконец!       Тэмин на ватных ногах беспомощно сполз вниз, глотая тихие всхлипы.       С наступлением ночи что-то внутри подростка пробудилось. Некая уверенность и кое-что схожее с надеждой. Он подполз ближе к двери, прислушался, и уголки губ сами по себе поднялись. Ли прислушался еще тщательнее – да, он слышал тишину. Замок на ручке двери оказался открытым трясущимися руками, затем дверь, и Тэмин до последнего молился всем существующим и не существующим мистическим существам о том, чтобы его попытка бегства оставалась бесшумной.       Молодой человек вышел из ванной комнаты на цыпочках, стараясь не издавать ни единого шороха, и каждый раз следил за громкостью своих шагов. Снова прислушиваясь, Тэмин услышал тихое сопение из комнаты. Ясно, мама в квартире и спит. Может быть, в обнимку с бутылкой, как это уже происходило несколько раз раньше. Подросток решил не мешкать: он на полу кухни нашел верхнюю одежду матери, порылся в кармах и, наконец, нашел ключи, затем порылся еще и нашел несколько купюр в пять тысяч вон, сразу же спрятав их в кармане домашних штанов. Самое сложное было впереди – входная дверь, на которой всё еще висели несколько замков, и её нужно открыть максимально тихо.       Тэмин уже возился со вторым замком, как вдруг резко раздался звук падающего стекла. Школьник замер, на момент даже перестав дышать. Он почувствовал мгновенно сковывающий кожу холод, испугался, что попытка напрасна и всё закончится хуже, чем просто плачевно.       Однако следом услышал лишь катящуюся бутылку и всё то же равномерное сопение. Женщина еще спала и, кажется, не шелохнулась, не обратила внимания на посторонний шум. Благодаря этому осознанию парень всё же справился со всеми замками до конца и, аккуратно закрыв дверь снаружи, сию же секунду сорвался с места.       Ли бежал вперед, стараясь не оглядываться и не обращать внимания на, скорее всего, пьяных людей, которых было видно из больших окон ресторанчиков. Он бежал, не обращая внимания на неудобства, причиняемые черными сланцами. Плевать было, как парень выглядел со стороны, как громко раздавала шаги резиновая обувь. Главное, подальше от этого ада, где о слове «любовь» давно забыли.       Пробежав несколько кварталов, остановился возле проезжей дороги. Все внутренности горели, дышать было ужасно сложно и даже доставляло жуткий дискомфорт в боку. Кожа покрылась мурашками от холода, голые пальцы ног свернулись, чтобы хоть как-то оставлять их в тепле. Ночью температура воздуха была немного ниже ноля, но Тэмину было всё равно. Единственное, о чём, вернее о ком, он думал – это Чонин. Нужно попасть к нему, ведь Чонин приходил не просто так, а потому, что волновался, он писал и звонил, беспокоился. Всё же на самом деле так, да?       Тэмин вздохнул: будь что будет, и поймал такси.       – Здравствуйте, господин Ким.       Это было первое, что услышал Чондэ, когда открыл дверь. Затем он разглядел парня и приложил руку к открывшемуся от шока рту, но почти сразу же пришел в себя и отошел чуть в сторону, открывая дверь шире и кивком намекая на то, чтобы Тэмин зашёл в дом.       Сон как рукой сняло.       Школьник, как только оказался внутри теплого помещения, обнял себя еще сильнее, боясь поднять взгляд на отца своего бойфренда. Однако Чондэ далеко не глупый человек, он понял всё сразу, особенно вспомнились ему слова Чонина: «Мне кажется, у Тэмина в семье какие-то проблемы».       – Тэмин, посмотри на меня, – мягко попросил мужчина. – Не бойся, здесь ты в полной безопасности.       Подросток медленно выполнил просьбу. Он всё ещё боялся какого-либо осуждения или обвинений в свою сторону, хотя прекрасно знал, что Чонин очень любит отца, который воспитал сына самостоятельно. В глазах накопились слезы, хотелось протереть лицо ладонями или просто сказать что-нибудь, чтобы не казаться грубым, но всё тело трясло, будто в лихорадке, пальцы рук крепче вцепились в рукава домашней футболки. Чондэ сделал небольшой шаг, чтобы успокоить юношу, но вдруг услышал со стороны лестницы голос своего удивленного ребенка:       – Тэмин?       Чонин, пару раз спотыкаясь, спустился на первый этаж. Ли, не теряя ни секунды, заключил своего парня в крепкие объятья, на этот раз никак не сдерживая своих эмоций. Слезы текли, воздуха не хватало, из-за чего приходилось делать глубокие вдохи и выдохи ртом. Ноги будто стали ватными и совсем не слушались, заставляя хозяина чуть ли не свалиться на пол. Но Чонин медленно опустился с Тэмином, крепче прижимая к себе истощенное тело.       – Взгляни на меня, – взмолился Ким младший, приложив свои ладони к мокрым щекам. – Ну же, взгляни. Это я, Тэмин-а, я.       Старший открыл свои заплаканные глаза, смотря на человека напротив. Его парень не брезговал и разглядывал каждую царапину, каждый синяк и каждый след, который еще не успел зажить. Он аккуратно поглаживал большими пальцами любимое лицо, тем самым успокаивая.       – Господи, что она с тобой сделала? – спросил тихо подросток, а Ли только снова закрыл глаза и крепко прижался, не отпуская из сильного захвата домашнюю майку единственного человека, которому можно довериться.       Снаружи уже начинало светать. Еле заметные лучи солнца пытались пробиться в тихую темную комнату, но тщетно – жалюзи являются хорошей преградой.       Однако Чонин всё равно не спит. Он так и не сомкнул глаз после своего неожиданного пробуждения. Когда Тэмин более-менее пришел в себя, он позволил взять себя за руку и вести в нужном направлении до ванной комнаты, а затем до кухни, где Чондэ подогревал в микроволновке то ли слишком поздний ужин, то ли слишком ранний завтрак.       – Я подожду тебя у двери с одеждой, – сказал младший, отступая, когда показал все средства гигиены, которые можно будет использовать.       – Нет, – Тэмин схватил край чужой майки. – Пожалуйста, не оставляй меня одного здесь.       – Я буду совсем рядышком. Обещаю, я точно подожду тебя в коридоре, я тебе клянусь.       Ли нехотя отпустил своего парня, принял наспех тёплый душ, иногда шикая от боли, которую причиняли ушибы. Затем принял одежду и сланцы от Чонина, и они вместе обрабатывали ссадины и болячки антибактериальным средством в гостиной. Младший даже заклеил пластырь на один из порезанных осколками бутылки пальцев и поцеловал, сказав, что так должно зажить быстрее.       Прием пищи был недолгим. Чондэ решил не загружать Тэмина вопросами прямо сейчас, нужно, чтобы парень выспался и был в состоянии рассказать всё от и до. Они поедут вместе в полицейский участок, но днем. Чонин сказал, что пропустит школу, на что взрослый мужчина ответил, что предупредит его классного руководителя. От упоминания последнего Тэмина немного передернуло, но оба Кима решили пока промолчать, сделав для себя в голове заметку, что данный человек виновен в этом деле не меньше самой матери Ли.       И вот, прошло уже три часа после ужина (или же завтрака?), а Чонин всё так же лежал на кровати, которую теперь разделял со своим спящим парнем. Ким смотрел на старшего, и в груди иногда щемило от чувства, что он ничего не разглядел, не заметил, насколько было любимому человеку больно и плохо всё то время, что они общались. Чонин слышал много рассказов от отца о жертвах бытового насилия, об абьюзерах, но узнать, что рядом один из дорогих людей страдает от этой же проблемы, тяжело. Подросток обещает себе, что обязательно защитит своего парня, сделает так, чтобы дальнейшая жизнь была такой же светлой, как его искренняя улыбка. Обещает, потому что ужасно любит.       – Почему ты не спишь? – хрипло с полудремы спросил Тэмин, медленно открывая глаза, после чего заметил внимательный взгляд на себе, сразу же смутившись. – На что ты так смотришь?       – На всё, – ответил, не раздумывая, Чонин, двигаясь ближе, и взял собеседника за руку, переплетая пальцы. – Я смотрю на своё всё.       Через десять минут оба уснули крепким сном, держась за руки.