Дегустация

      Сфинкс буквально за день пожалел о своём спонтанном решении поддержать Лорда в его подначивании Табаки в вопросе чьи настойки лучше. Почему-то в его сознании не загорелся тревожный сигнал, предупреждающий и напоминающий, кто есть Табаки. Шакал Табаки, он же Вонючка, он же чума и холера, он же чёрный ужас, хрустящий потрохами врагов своих. Просто у Табаки давненько не было повода, чтобы развернуться и показать тёмные стороны своего таланта во всей красе. Ещё больше жалел Лорд, но никогда бы признался в этом в силу своего непростого и склочного характера. Единственным «невинным агнцем» среди этого полчища «козлищ» был назван Македонский, и только ему был предоставлен доступ в угол, где кашеварил свои новые шедевры зловредный колясник. Лорду доставалось больше всего, и даже Курильщик, относящийся с опаской к гонористому парню, всё чаще с сочувствием поглядывал в его сторону. Лорду Табаки припомнил всё: осклизлых ящерок на фамильном гербе, носки, платки и трусы с родовой символикой, безобразно выделяющие парня на фоне всех остальных, зависание в душевых и пользование бальзамом для волос с омерзительнейшим запахом персика. Лорд был готов сжечь весь свой годовой запас носков, перестать мыться совсем, побриться налысо, предварительно вырвав сердце и язык у Табаки. — Я придушу его ночью, Сфинкс, — бесился Лорд, катаясь по автостраде первого этажа, — просто придавлю подушкой, и мои мучения закончатся. — А кто тебя тянул за язык? — лысый и Горбач сидели на подоконнике, чтобы не быть сбитыми. — А вы представляете, что будет, если выиграет Стервятник? — Горбач озвучил то, что боялись произнести его друзья. — Пиздец будет, — прошептал побледневший Лорд, — полный аллес капут. Сфинкс с Горбачом тоже нервно сглотнули, у них-то опыт общения с Табаки был побогаче, чем у Лорда и последствия, которые могли наступить после проигрыша в их воображении были просто чудовищны. — Выжженная земля, — пробормотал Горбач, ероша волосы. — Пустошь и остывающие раздробленные тела. Сфинкс застонал, как от зубной боли. Где были его мозги, как он смог купиться и поддержать эту «невинную» забаву? Как он мог забыть, что в действительности представляет собой щупленький, чумазый Табаки — поклонник гадания на бисере и любитель броской одежды?! — Значит, Стервятник не должен выиграть, — уверенно проговорил Лорд, останавливаясь напротив окна. И тут уже дуэтом застонали Горбач со Сфинксом, представив проигрыш Большой Птицы и дальнейшие последствия. Нет, конечно, вежливый и выдержанный, как столетний коньяк, Стервятник не будет визжать и швыряться предметами в первых попавшихся под горячую руку, сыпля обвинениями и оскорблениями направо и налево. И кара хромоного настигнет всех и каждого не сразу. Вожак третьей, оправдывая свою кличку, умеет ждать, непрерывно наблюдая за жертвой. Но те, кто выживет после мести Стервятника, позавидуют мёртвым. Наблюдая за реакцией своих состайников, Лорд медленно, но верно прозревал насчёт «светлого» будущего, которое их ждёт в любом случае, кто бы не одержал верх. Может, он не так хорошо представлял себе возможности Папы Стервятника, но примерный размах зловредности Табаки ему был известен. — Надо идти к Ральфу, — Горбач и Лорд с надеждой смотрели на Сфинкса.

***

Ральф смотрел на сидящих напротив членов жюри и от души потешался про себя. Пухленький, розовоглазый Кролик нервно пошмыгивал носом и вытирал потные ладони о колени. Мертвец упрямо заправлял одну из своих синюшных косиц за ухо, но та выпадала обратно, он заправлял её снова, а потом опять и опять; вздрагивал и ощупывал задний карман брюк, в котором, наверняка, лежала бритва — непременный атрибут представителей крысятника. — Слушаю ваши предложения, коллеги, — Ральф особенно выделил интонацией последнее слово от чего Кролик выпрямил спину, а Мертвец обмяк на стуле и зазеленел скулами. — Ну фто сказать, — зафыркал любитель джаза, — настойки Стервятника фсегда горькие до слёз с непредсказуемым эффектом. — А у Табаки крепкие и забористые, — пробубнил Мертвец, сползший в высокую горловину своего свитера. — То есть у Стервятника наркота, а у Табаки просто бухло? — уточнил Ральф. Боковые судьи переглянулись сражённые неожиданными речевыми оборотами воспитателя. — Профто мы сразу поймём где чьё, — решился высказаться Кролик, — а это будет скуфно. — И как сравнивать то, от чего тебе просто прикольно и танцевать хочется, — прокашлялся Мертвец, — с тем, от чего антилопы на стенах в говорящих змей превращаются. «Твою же мать, — думал Р Первый, рассматривая осмелевших парней, — а я как-то не готов увидеть превращения и говорящих змей. Надо было закрыть всех в Клетку, а в спальнях ревизию устроить с изъятием всего лишнего». Пауза затягивалась, представители шестой и второй всё больше нервничали, а Ральф думал, как ему выкрутиться из сложившегося опасного положения. — А давайте, скажем пусть делают одну горькую, одну сладкую настойку и оговорим какой эффект должен дать коктейль? — предложил Мертвец, упорно боровшийся со своими дредами. — И дегуфстация будет слепая, — поддержал Кролик, — мы не будем знать, где чьё — это будет чефтно. — И какой нам нужен эффект? — спросил Ральф, постукивая пальцами по столу. Кролик, шмыгнув носом-пуговкой, огляделся по сторонам и сразил воспитателя своим предложением. — Ну, к примеру, пуфть нам петь захочется и медведи с картинки вылезут, — бармен Кофейника кивнул на пыльную репродукцию на стене, где трое медвежат резвились на поваленных соснах. — Ага, и мы обосрёмся от страха, распевая песни, — констатировал Мертвец, — будет очень весело. Кролик, ты совсем того? «Ой, дурак, — корил себя Чёрный Ральф, — кто тебя дёрнул за язык. Скучно стало, а сейчас, чувствую, будет так весело, что стыда не оберешься. Ещё и уволят с волчьим билетом.» — Нет, лучше пусть будет приятная лёгкость в теле и какие-нибудь цветные прикольные глюки, — Мертвец тряхнул гривой, рассыпая косицы по плечам, — а мы друг другу расскажем, что там, кому чудится. — Это хорошо, — согласно закивал Кролик, — и от чего напитка фидения будут интереснее тот и победит. Только у фас крыс вечно голые бабы мерещатся. — Почему же только бабы, — усмехнулся Мертвец, светя металлической фиксой, — я и своим полом не брезгую. «Ну ты попал, Ральф, — воспитатель, подпёр голову рукой, стараясь сохранять спокойное выражение лица, — это же просто ни в сказке сказать ни пером описать. Опоят, чёрт знает чем, и я еще должен буду озвучить свои видения, распевая песни. И хрен его знает, что мне пригрезится. Просто пиздец!» Двое рефери уставилась на старшего судью. — Зовите спиртозаводчиков, — обречённо согласился Ральф.

***

      Если Табаки творил свой дегустационный сет практически в одиночку, отвлекаясь лишь на то, чтобы напомнить своим состайникам, что он о них думает, то Папа Стервятник был окружён заботой и вниманием всего Гнездовища. В распоряжении Большой Птицы было не только все разнообразие зелёной флоры, но и реактивы, честно украденные из кабинета химии, а также таблетки и микстуры накопленные за год и не использованные по назначению. Стервятник ходил по комнате, нежно касаясь пальцами растений и мурлыкая под нос песенку. Видения! Чёрный Ральф сказал, что коктейль должен вызвать эйфорию, желание спеть и приятные видения. Это прекрасно. Это то, что нужно. Галлюцинации Мертвеца и Кролика Стервятника не заботили вообще, а вот картинки из подсознания Р Первого интересовали очень живо и остро. Большая Птица описывала круг за кругом по комнате, сужая круги, вокруг стремянки, стоящей в центре спальни. Что же это будет? Какое сделать послевкусие? Шёлк или терпкая бархатистость? Загадочная пряность или элегантный цветочный флёр? — Нет, Папа, только не кактусы, — потрясённо прошептал Дорогуша, наблюдая вожака, застывшего у стремянки, на ступенях которой красовались шипастые суккуленты. — Именно, детки, — удовлетворённо кивнул Стервятник, — только кактусы и капелька Луиса, для аромата. Дверь с цифрой три никогда не была приветливо распахнута для гостей, а в дни перед грядущим состязанием, вообще, была закрыта на замок, так что Рыжему пришлось нудно и настойчиво стучать прежде, чем ему открыли. Прихватив Стервятника под локоток, крысиный вожак уволок его в душевые для приватной беседы. — Слушай, Стервятник, — сразу взял быка за рога Рыжий, — у нас тут с Мертвецом произошли концептуальные разногласия из-за того, что ляпнул в Кофейнике Табаки. Птица невозмутимо взирал сверху вниз на нервного Рыжего, и сильно напоминал последнему сборщика податей из какого-нибудь готического романа. — Ты же понимаешь, что я был бухой, — виновато продолжал главарь Крысятника, — а ты так игриво хромал впереди, что я не удержался и щипнул тебя разок. — Разок? — капнул серной кислотой Стервятник. — Два-три, — покаянно согласился Рыжий, — ладно, пять-шесть. Согласен, увлёкся. — Короче, Рыжий, что от меня надо? — всё с тем же арктическим холодом в голосе спросил Птица. — Ты не мог бы такую настоечку сварить, чтобы Мертвецу я пригрезился, а?

***

Чёрный Ральф смотрел на перекидной календарь на столе в учительской и пытался найти выход из сложившейся патовой ситуации. Послезавтра вечером он и его новоявленные коллеги будет дегустировать какую-то невероятную бормотуху с эффектом ЛСД. — Это жопа, — сказал он вслух, забыв, что в кабинете не один. — Вы мне? — Душенька смотрела на него, широко распахнув глаза держа в руках алый тюбик помады, которым она успела накрасить только верхнюю губу. Ральф пробормотал извинения и опять погрузился в пучины своих тревог и переживаний.       За эти дни у него перебывали вожаки всех стай. Первым его почтил визитом Помпей и, стараясь выглядеть крутым и деловым, сообщил Р Первому, что Кролик абсолютно независим в своём волеизъявлении и у него только одна просьба: уговорить сменить джаз в Кофейнике на что-то более современное. Может, Ральф как-то повлияет на него? Потом, рано по утру, Ральф только-только успел намазаться пеной для бритья, как за его спиной замаячил Рыжий в зелёных очках на пол лица. В щель под дверью он что ли просочился — непонятно. И громким шепотом попросил запомнить, что там пригрезится Мертвецу после принятой алкашки, пообещал в долгу не остаться и зачем-то снял очки, проникновенно взглянув через зеркало Ральфу в глаза. Следующим явился Сфинкс с извинениями и просьбой сделать как-нибудь так, чтобы не было ни проигравших, ни выигравших, потому что в противном случае — катастрофа. И красочно изложил диспозицию в случае победы той или иной стороны. На вопрос: «Сфинкс, вы с Лордом дебилы?» Честно и откровенно ответил: «Дебилы». На ночь глядя, его почтил визитом Стервятник, деликатно царапнувший дверь и вплывший в кабинет в чёрном плаще, словно нетопырь. Присев на краешек стула и опустив очи долу, глава Гнездовища со вздохами и драматическими паузами спросил Ральфа, будут ли у того особые пожелания к предполагаемым видениям или он доверится его вкусу. — Птички, рыбки, васильки и Рыжий, — разозлившись от этого вожаческого паломничества брякнул Ральф в надежде, что его оставят в покое. — Рыбок и васильки не обещаю, — Папа Птиц стрельнул глазами из-под накрашенных ресниц, что чудовищно контрастировало с острозубой улыбкой, — а вот Рыжего и птиц, ну хотя бы одну птицу, я вам гарантирую. — Пошёл вон, — устало попросил Ральф, и Стервятник выпорхнул, ничуть не обиженный, пожелав сладких снов на прощание. И на закуску, к нему явился Шакал Табаки, сердито сопящий и бурчащий, как медведь выдернутый из спячки. Ральфу ещё раз пришлось выслушать всё, что имел сказать настырный колясник о своей стае и о зазнайстве Стервятника, вообразившим себя специалистом, хотя всё, что он может — это бражку хлебную поставить и гибискуса в чай насушить. Ральф уже начал потихонечку закипать, но хитрый Табаки толкнул речь о том, что он ни грамма не сомневается в высоком профессионализме Р Первого, который, конечно же, не даст случится вопиющей несправедливости, если Мертвец решит проголосовать за Птицу, а Кролик за его шедевры. Холодный разум, бесстрастное сердце, острый взгляд, чувственный язык (тут Ральф подавился дымом) — всё это и много другое, что Табаки просто не хочет перечислять, дабы не отнимать драгоценное время у многоуважаемого Чёрного Ральфа, есть те качества, за которые воспитателя любят и ценят в Доме. — Чувственный язык, — Ральф невидящим взором глядел в журнал посещаемости занятий, — я в жопе, полный анал. — Это вы мне? — с надеждой спросила Душенька, захлопнув пудреницу и слизнув помаду с губ.