Жертва поневоле

      С того памятного похода в кафе отношения Асоки и Энакина вроде бы наладились, а он уже не так часто вспоминал про насилие. А чтобы окончательно отвлечь его от этих мыслей, Асока решила отправится вместе со Скауокером в путешествие, которое дало бы ему свежие впечатление. На первый раз выбрала для полёта Гли-Ансельм, коий славился своими лучшими морскими пляжами. Туда, как на курорт, слетались жители всей галактики. Там были пляжи на любой вкус: тропические, дикие, стандартные, такое, где удобно с детьми или которое понравились бы экстрималам. Энакин благосклонно отнёсся к идее побывать там, и Асока с утра направила туда их любимый корабль. Для начала она выбрала дикий, пустынный пляж, где утром чаще всего никого не было, и там приступила к первой части плана по возвращению Энакина в нормальную жизнь.       — Снимай одежду, — сказала она твёрдо и непререкаемо, — Снимай всё. Оставь только плавки.       Скайуокер замялся и совсем не спешил исполнить сказанное.       — Давай, не будешь же ты в одежде купаться, — не отставала Асока и, подкрепляя слова делом, сбросила летнее платье, оставаясь в одном купальнике, слитном, чёрного цвета с золотистым рисунком на груди и открытой спиной.       После чего сняла и босоножки и с боевым криком понеслась по песку, бросаясь в прозрачные морские волны, пенившиеся у берега, и начала плескаться в них, с каждым приливом погружаясь в глубину по самые монтраллы и выносясь на поверхность при отливе. Это выглядело так заманчиво, особенно если учесть, что температура воздуха на Гли-Ансельме сейчас была градусов тридцать, что Энакин в конце концов не выдержал и, скинув с себя рубашку и брюки, бросился следом за Тано, начав вместе с ней нырять в волны, весело хохоча и пытаясь поймать друг друга за ноги. Они не думали ни о чем, просто веселились как юнлинги и наслаждались отдыхом. Когда же устали и, выйдя из воды, улеглись на покрывале, подставляя тела дневному солнцу, Асока изъявила желание после обеда пойти на публичный пляж. Энакин подумал, что можно, и когда они перекусили взятыми с собой бутербродами, ребята, собрав вещи, отправились на соседний пляж. Там снова возникла первоначальная проблема.       — Асока, я не могу раздеться при людях, это просто выше моих сил, как увидят меня в плавках, так сразу и поймут, что со мной сделали, царапины скажут им без слов, — горестно произнёс Энакин, едва они снова расстелили покрывало, выбрав для этого наименее людное место пляжа.       Асока опять принялась убеждать его в обратном, уже, наверное, раз сотый, не меньше:       — Не думай об этом, тем более, что ты не поменялся, ты такой же красивый, как раньше. И любая девчонка мечтает оказаться в твоих объятиях, вспомни как часто на тебя пялились, вот и сейчас тоже будут. Давай, покажи им класс и сразу почувствуешь себя уверенным в себе привлекательным мужчиной.       Асока говорила так горячо и так уверенно, что Скайуокер уступил и вновь разоблачился от одежды, оставшись в одних синих плавках с изображением звёзд. Тано и в самом деле залюбовалась им и, не выдержав, сделала признание:       — А знаешь, меня тоже, ещё очень давно начали посещать фантазии, относительно тебя, причём, весьма откровенные, ну ты понимаешь, о чем я. Разумеется, понимал и сейчас мог бы сказать то же самое и ей тоже, но не стал, а, постаравшись приосанится, гордо пошёл вслед за Тано к сверкавшей на солнце прохладной воде.       Прошло ещё несколько дней, и Энакину предстояло совместное задание с Кеноби, первое, после того случая с избиением клона. Оби-Ван хотел поговорить с ним об этом и заодно выяснить, что же творится с психикой друга. И когда они остались одни, Кеноби попробовал задать вопрос:       — Энакин, что с тобой в последнее время творится? Я положительно не узнаю тебя.       Тот не спешил ответить, собираясь с мыслями, а Оби-Ван принял это за стеснение и решил приободрить его привычным способом. Положив руку на плечо Энакина, сказал, тепло и доверительно:       — Не нужно меня стесняться, я знаю тебя много лет, расскажи всё, что в душе, и я никогда не стану осуждать тебя.       Но как ни странно и это касание, и этот тон голоса, призванные создать атмосферу доверия и непринужденности, возбудили внутри Энакина совершенно иные чувства. Очень мало похожие на прежние и совершенно другие, чем те, что должны были быть. Лицо покраснело от злости, а плечо брезгливо дернулось, сбрасывая руку приятеля, а после рука самого Энакина выбросилась вперёд и схватив Кеноби за край одежды, несколько раз тряхнула, а вторая вцепилась ему в горло.       — Не смей лапать меня, понял? Я тебе не девчонка, ясно? Лапай свою Сатин, а меня оставь в покое! Все оставьте!       Кеноби ничего не осталось как высвободиться и, потирая шею, отойти в сторону. Может быть, Асока знает, в чем дело, ведь в последнее время Энакин больше всего общается с ней. Вот, кстати, и она идёт.       — Асока! — хрипло крикнул мужчина, подзывая её, тогрута приблизилась, и он, отведя её на безопасное от Энакина расстояние, напрямую спросил, не знает ли она причину такой перемены в поведении Скайуокера. То, что Асока знает тайной уже не было и вновь перед ней встала дилемма, сказать или смолчать. С одной стороны, лучше не стоило, ведь она уже нарушила обещание не говорить, сказав всё врачу, а тот Падме, из-за чего та бросила Энакина. Поэтому не нужно было и дальше усугублять ситуацию. Но вот с другой, промолчи она сейчас, и Оби-Ван продолжит и дальше строить гипотезы и доказываться, таков уж он был по природе и в итоге может раскопать такое, чего вовсе и не собирался. Нет, дешевле один раз опозориться, сказав всё как есть, чем всю жизнь жить оглядываясь, и Тано решилась. Вновь пересказывая подробности, она в который раз едва сдерживалась от слез, но к концу рассказа сдерживалась уже не только она.       — Какой ужас, Асока, как хорошо, что ты мне всё рассказала, — с искренним сочувствием к другу сказал Кеноби, — Представляю как ему сейчас тяжело.       Он решил во что бы то ни стало помочь ему и поддержать. И во время полёта пробовал откровенно с ним поговорить, но Энакин постоянно увиливал и переводил тему, а поняв, что бывший учитель не отвяжется, сказал напрямую:       — Я не желаю это обсуждать, а если вам интересно, как это бывает, то посмотрите сайт с гей-порно, там это всё в подробностях есть, самых пикантных, а для полного погружения напейтесь с пиратами и они устроят вам мастер-класс!       Энакин тоже кое-что понял, безошибочно определив откуда дует ветер, и когда Асока встретила их после задания, тут же набросился на неё с обвинениями:       — Ты опять за своё! Ни одной тайны сохранить не можешь! Трепло и сплетница! Не ходи больше за мной, видеть тебя не желаю!       Тогрута ничуть не обиделась, она поняла почему тот кричит, и не снимала с себя ответственности. Но, что делать, если жизнь постоянно ставит её перед выбором, каждый вариант которого стоит слишком большую цену. Оправдываться было бессмысленно, и Асока решила, что просто извинится и в качестве предложения мира, завтра же, совместно с Кеноби, пригласит Энакина слетать на Эндор. Целительный лесной воздух этой планеты, покрытой хвойными и лиственными деревьями, благотворно влиял на физическое и эмоциональное состояние любого человека. А Энакину сейчас как раз и надо было нечто такое, он и сам это понимал, поскольку согласился полететь с ними несмотря на вчерашнюю ссору. Ведь когда он возражал против таких вот простых и весёлых походов в места безо всякой цивилизации. Особенно природные, ведь его родной Татуин был не так богат на растительность и водоемы, за то Эндор был для него в этом смысле просто раздольем и день оказался как раз под стать, тёплый, солнечный. Такой сам велит расставить палатки, развести костёр и сделать привал после насыщенного похода. Но это будет всё будет потом, а пока были только леса, тропинка среди деревьев, рюкзаки за плечами и радостное настроение.       Сначала шли по хвойному лесу, вдыхая запах сосен и елей, Асока собирала шишки и подбрасывала вверх, говоря, что это салют в их честь, Кеноби пел какие-то песни о дружбе и природе, Энакин пробовал подпевать, у него вообще был хороший голос, а вот поводов показать его не слишком много. На поляне им встретились эвоки — местные жители, милые гуманоиды, похожие на мишек и тут же зазвали гостей к себе в общину на традиционный обед. Джедаи согласились, и их торжественно провели за низкий, но достаточно большой круглый стол из спила ствола огромного дерева. На нем стояли разные угощения: варенье из местных ягод и даже шишек, травяной чай, настойка из хвои, желе и засахаренные фрукты. А в самом центре стола находился большой горшок с умопомрачительно вкусным жарким. Гостей посадили в центре стола, а напротив расположился главарь общины, старый эвок в короне из шишек. Было очень вкусно и весело, особенно когда маленькие эвоки пытались повторять за Асокой положения Кодекса. Выходило так, будто они ругались матом. Смеялись все, даже главарь уронил от смеха корону, она упала на ногу его заместителю и тот злобно пискнул:       — Покой выше эмоций!       Повторил за своим сыночком, думая, что это ругательство.       В общем, провели время весело и с толком. Потом Асока заметила невдалеке скалу и предложила забраться на неё, поспорив, кто быстрее. Оби-Ван и Энакин согласились и, ударив по рукам, все трое побежали к вершине. Но где-то на середине пути Энакин остановился.       — Ты чего? — спросила Асока, тоже останавливаясь. — Ничего, — ответил Скайуокер безразлично, — Не могу я больше вести себя как раньше. Не могу. Не получается у меня, и всё тут. — Получится, — сказала Тано уверенно и обняла его, он машинально тоже сцепил руки за её спиной.       Так они и стояли, окружённые ореолом заходящего солнца, упуская, что уступили победу Кеноби. До того ли им было.