Жертва поневоле

      Энакин и Асока вернулись на Корусант и какое-то время не вспоминали о том досадном случае на Шили. Однако это не означало, что Тано сдалась и оставила все попытки разбудить в Скайуокере задремавшего было мужчину. Она продолжила просматривать сайты эротического содержания и читать статьи, рассказывающие о том, как разнообразить семейную жизнь. В одной из них была написана очень интересная идея, которую она и решила исполнить, хотя ради этого и следовало похлопотать.       Для начала Асока оправилась в магазин на Верхнем уровне, бывших из серии Для взрослых и назывался «Экстаз в тропиках». Название говорило за себя и там легко нашлись ароматические свечи, масла и духи с феромонами, а так же красный кружевной халат, который она и надела вечером, ничего не одев под него, когда до прихода Энакина оставались минуты. Ещё раньше Тано расставила, где можно, свечи и к потолку поплыл приятный аромат. От самой же Асоки исходил несколько иной запах, источаемый духами. А для финальной части своего плана тогрута приготовила поле боя. Она застелила свою кровать красивым бельём, красным с чёрным кружевом, а поверх постелила прозрачную клеенку, одна сторона которой была покрыта мягким слоем велюра, чтобы на ней было комфортно лежать. Асока слила масла в одну небольшую, но широкую чашу и слегка подогрела её, чтобы масло не было холодным, и поставила на тумбочку возле кровати.       Энакин поспел как раз к подходящему моменту, лишь бы только не удивился тому, что Асока опять устроила, но нет, видимо производители не врали, и духи ударили в голову с первой минуты, постепенно лишая воли. А может быть это Асока вылила их на себя слишком много? Неясно, но факт был на лицо, едва он, войдя, увидел Тано в полупрозрачном халате, через который явно просматривалась молодое и красивое тело, Энакин принял её жаркие объятия и прижался губами к её с готовностью распахнутым.       — Ты очень устал сегодня, я помогу тебе об этом забыть, — шептала она, не перестав касаться его руками, потом плавно подобралась к застёжке на поясе и, расстегнув её, увидела как его табард и роба легко стекли к их ногам.       Асока со всё нарастающим желанием трогала руками его гладкую кожу и упругие мышцы, уже не просто гладя, а почти разминая. Затем очень легко и ненавязчиво подвела Энакина к кровати и уложила его прямо на клеенку. Однако лечь рядом не спешила, не время пока, она только сняла с него штаны, вместе с трусами. Скайуокер не сопротивлялся ей, он просто поддавался мягким, нежным движениям рук Тано, не позволявшим ему пока проявить инициативу. Она шепнула ему, что всё потом, пускай он сначала позволит ей. Энакин и позволил, причём с большой радостью, и когда Асока, погрузив руки в чашу, начала проводить ладонями по его телу, ласково касаясь его и чуть разминая, он ощутил, что расслабляется, и желание постепенно овладевает его сущностью. Его член был пока ещё не особо эрегирован и пока просто лежал на животе, когда пальцы Асоки добрались и до него тоже, уделяя особое внимание. Она сперва провела по всей его длинна сложенной в круг ладонью, а после стала поглаживать отдельные его участки, особенно останавливаясь на головке. И когда половой орган достиг оптимальной твёрдости, Асока решила, что пора и изящно развязав пояс халата, грациозно выскользнула из него, оставаясь полностью обнажённой. Она несколько раз покрутилась, показывая будущему партнеру все прелести своего юного тела и затем медленно наклонилась к нему и, касаясь губами его лица, а руками груди и живота, устроилась поверх Энакина и, изогнувшись, с легкостью погрузила вовнутрь себя его весьма солидный пенис. Её влажное, разгоряченное лоно с готовностью приняло в себя жар ответной страсти и, уперев руки в грудь Скайуокера, стала осторожно раскачиваться, отмечая, что движения её становятся быстрее от нарастающего желания и того, что головка члена активирует внутри чувствительные зоны. Правда движений навстречу джедай сперва не совершал и хотя, судя по реакциям тела, ему было приятно то, что происходит, лицо выражало скорее недоумение.       — Энакин, тебе хорошо? — спросила она, шепнув ему на ухо.       — Да, хорошо, но я не хочу, чтобы ты опять... Из жалости... — начал он отвечать, но Тано прижала палец к его губам:       — Не думай, вообще, отключи все мысли, растворись в удовольствии, просто дай волю чувствам.       Энакин послушался и постепенно поймал ритм, а потом Асока неожиданно слезла с него и посмотрев в глаза, заявила, жарко шепча:       — Теперь попробуй ты, дай волю тайным желаниям, выпусти их на волю. Комплексы бояться решительности. Только её.       Энакин понимал чего хочет Тано и даже готов был дать ей это, будучи всё ещё возбужденным. Только вот не надо ей было про комплексы напоминать. Не надо. Она поняла это, когда Скайуокер, обхватив её руками, с диким рычанием навалился на тогруту, придавливая своим тяжелым телом. Возбуждение и желание нарастали, причём не только сексуальные, а те, что призывали его доказать самому себе и Асоке, что он до сих пор мужчина, настоящий и сильный. Которому не нужно сочувствие. Который не хочет быть жалким. И который в праве не переживать за то, что с ним случилось, а злиться за это. Злиться и мстить. Мстить единственному виновному, оставшемуся в живых. Так, как он того заслуживает. Она.       Энакин подмял Асоку под себя, покрывая лицо тогруты резкими быстрыми поцелуями. Спускаясь на шею и грудь, они становились ещё грубее, руки жадно сминали грудь, а пальцы щипали соски в каком-то странном, подсознательном желании отыграться за свои унижения. Унизить в ответ. Смыть свою боль чужой. Губы прихватывали соски, прикусывая их, руки разводили бёдра в стороны, а после этого он совершил один дерзкий скачок и в одно движение вошёл в Асоку. Резко, сильно, не щадя себя и её. Затем продолжил это, двигаясь грубо и размашисто, каждый раз входя всё глубже и всё сильнее сжимая грудь Тано.       — Вот! Получай! Убедилась?       В чем именно она должна была убедиться, Асока не знала, но когда он толкнулся так сильно, что всё внутри взорвалось резкой болью, а при этом ещё и щипнул за грудь, она потеряла терпение и, чуть не разревевшись от боли и унижения, грубо толкнула Энакина в живот и, вырвавшись из-под него, размазывая слезы, бросила в сердцах:       — Ненавижу тебя! Да ты не только не мужик теперь, а вообще никто! Пустое место, способное только унижать слабых! Видеть тебя не могу! Ненавижу!       Энакин, увидев последствия своих действий и заплаканную Тано, испытал острое чувство стыда и вины за свою несдержанность. Он нерешительно приблизился и коснулся её руки:       — Асока, прости меня, я совсем себя не контролировал.       Она отпрянула, сбрасывая с себя его руку:       — Ты и не можешь, ведь только мужчина способен отвечать за свои поступки, а кто ты?       Энакин не ответил. На смену стыду пришла обида. Не на Асоку, нет, а на себя, что никогда больше не станет полноценным. Он схватил с пола первую попавшуюся одежду и натянув на блестевшее от масла тело, бросился вон из комнаты, с намерением никогда больше сюда возвращаться. Его путь лежал на крышу храма, шагнув с которой, он хотел решить все возникшие у него проблемы. Не по-мужски, да, но его же и так мужиком не считают. Он уже подходил к краю крыши, глядя на мерцавшие в тёмном вечернем небе звезды, как вдруг увидел как прямо недалеко от ворот храма двое отморозков, судя по виду, пираты, тащили куда-то в неизвестность несколько мешков, а рядом рыдал неизвестный парнишка в форме охранника. Энакина вновь захлестнулась ярость и желание отчаянной мести. На этот раз оправданной и совершенно справедливой. Вот на ком надо отыгрываться, а не на Асоке. От слов Скайуокер перешёл к делу и, спустившись вниз, бросился к подонкам, на ходу активируя меч. Пираты попытались в страхе уместись прочь, но Энакин легко удержал их на месте и, не слушая их вопли и мольбы о пощаде, изрубил обоих в капусту, начав с тех мест, где нет ничего жизненно-важного. Парнишка смотрел на это круглыми глазами и едва решился забрать свои мешки. А Энакин, после этой расправы осознал, где его место и что является его долгом — избавить мир от таких вот мразей. Теперь он не будет больше заканчивать жизнь суицидом, а вплотную займется миссиями, став настоящим профессионалом.       А утро началось с неожиданной просьбы Совету:       — Магистр Йода, не могли бы вы назначить Асоке Тано другого наставника? Я не справляюсь с этой должностью.       Глава Ордена не стал принимать столь радикальных решений, а только лишь временно отстранил Асоку от совместных миссий со своим учителем, чтобы у того было время подумать о серьёзности своего шага. У него и у неё.