Холодные тени прошлого

Макс

       Я целую тебя, изучая неожиданно вкусный, пахнущий мятной конфетой рот и толкаюсь языком, жадно ощупывая твои замечательные губы.        Ты сам не свой, жарко дышишь и глаза слепят меня разнотравьем корицы и зелени, полыхая и лишая воли.        Я завожу твои руки вверх и ты выгибаешься, позволяя мне беспрепятственно погладить тебя по щеке и лизнуть ухо, сначала одно, а потом и другое.        От первых жарких прикосновений языком к твоей шее ты тихо стонешь, но рук не опускаешь.        Я прижимаю тебя еще сильнее, ощущая, как мы оба заведены, и начинаю расстегивать твою рубашку, стараясь не рвать пуговицы.        Ты гладишь мои волосы и проводишь рукой по моей спине, приподняв низ моей футболки, обжигая скользящим змеиным касанием.        Я выдыхаю, получив электрический заряд и тут же возвращаю тебе пас, освободив тебя от рубашки и сняв джинсы.        Я не тороплюсь раздеть тебя полностью, давая тебе время привыкнуть.        Я смотрю на смуглое, манящее тело, распростертое передо мной и тону, я хочу тебя, как, наверное, никого никогда не хотел в жизни.        Я ласкаю руками твои обнаженные плечи, закрывая нарисованные пальцами узоры поцелуями и ты дрожишь подо мной.        Я снова возвращаюсь к твоим соблазнительным губам, не давая им передышки.        Мы рвано втягиваем воздух, на миг отпустив друг друга.        Я снимаю свою промокшую, как после дождя, футболку и стягиваю брюки, оставшись в боксерах.        Ты не сводишь с меня своих расширенных, огромных глаз.        Ты хорошо держишься для первого раза, но по закушенным губам и побелевшим щекам я понимаю, что ты все равно боишься.        «Трис, не бойся ничего! Я обещаю…» — шепчу я, выводя губами дорожку вниз, целуя и нежно обрисовывая языком контур твоей ключицы.        Спускаюсь еще ниже, не переставая смотреть тебе в глаза.        Выцеловываю твой живот, прижавшись губами к пупку и тихо дую в него.        Ты опять вцепляешься в мои волосы руками, давясь вдохом в истоме, и я запечатываю эту минуту поцелуем в твои что-то шепчущие губы.        Я провожу рукой по низу твоих синих слипов и чувствую, как ты замираешь, уже давно ожидая этого.        Ты еще больше распахиваешь свои немыслимые глаза, ресницы кажутся грифельными тенями на бледном лице.        Я раздеваюсь и сам, разрушая последний барьер между нашими телами.        Теперь мы оба обнаженные, и максимально уязвимы перед обоюдными, такими откровенными взорами.        Ты не стесняешься лежать передо мной вот таким, открытым, взволнованным новыми ощущениями и тянешь мои руки вниз, сжигая мои страхи, ведь я не хочу тебя обидеть.        «Желанный.» — приходит в мой сгорающий от страсти мозг единственное слово.        Я опускаюсь, не устояв перед искушением обцеловать твои узкие бедра, чуть замедляясь в конце и слышу твой шумный вздох.        Ты стонешь мое имя, но, почувствовав, как я прикасаюсь кончиками пальцев к твоему возбужденному члену, ты кусаешь собственную руку, а потом и вовсе засовываешь пару пальцев в рот, не справляясь с собой.        Я тяну время еще пару минут и пробую тебя на вкус.        Тебя выгибает в спине так сильно, что мне кажется, что я слышу, как хрустят суставы.        Я в несколько пульсирующих движений привожу тебя в состояние, близкое к обмороку, но ты не перестаешь смотреть на меня, хоть и изрядно помутневшим и расфокусированным взором.        И я перестаю миндальничать, уже всерьез занявшись тобой, увеличив темп и вбирая тебя полностью, и ты улетаешь.        — М-а-к-с. — мое имя ты простанываешь буквально по буквам, и меня сносит.        Ты так трепетно и доверчиво облизываешь свои сухие губы, что я сам не понимаю, что творю.        Только ты взрываешься, кончая от моих безумных прикосновений, и я догоняю тебя минуты через две…        Я падаю рядом, обняв тебя и закрываю глаза.        И я не чувствую ничего, кроме мучительно прекрасного ощущения правильности и того, что мне хорошо.        Так хорошо, как не было, может быть, несколько лет.        А может быть, и вовсе никогда.        Мне сладко и тепло, и я целую тебя в губы.        Тебя, расслабленного и затихающего в моих руках.        Мне этого хотелось.        Хотелось подарить тебе все это.        И я не жалею.        Тем более что ты, сворачиваясь калачиком в моих руках, шепчешь, уже уходя в сон:«Макс, а как же ты?», и меня прошивает, как проволокой, нежность.        — Трис, любимый, все хорошо, не волнуйся. Это всего лишь наша первая ночь. — шепчу я тебе, зажав в кольце своих рук и выдыхая.        «Это я сказал? Кажется, ты попал, Макс…» — последняя мысль проскакивает, как молния, в моем уходящем в темноту мозге…