Холодные тени прошлого

Макс        Я так много лгу напропалую, что начинаю забываться.        Врать все время очень трудно, как выясняется, нужно помнить, что, и в какой интерпретации, и кому ты сказал.        Но я дошел до такой степени отчаяния, что мне уже все равно.        Меня интересуешь только ты.        Ты.        Я отдаю себе отчет, что это зыбкое состояние, как круги на воде, когда ты, с одной стороны, хочешь, чтобы любимый вспомнил тебя.        Вспомнил нас.        А с другой, ты понимаешь, что в этот же день, когда он вернет себе память, то все закончится.        Это игра в одни ворота.        Я, как приговоренный к пожизненному сроку, слежу за твоими глазами.        Я чувствую, что ты понимаешь, что между нами повисает недосказанность.        Ты не веришь в то, что мы всего лишь друзья.        Оно и понятно, я и сам бы не поверил.        Дэн приезжает вечером, когда ты спишь после обезболивающих и снотворного и долго смотрит на меня с неописуемо потрясенным выражением на лице.        — Макс, ну как дела? — спрашивает он, уже догадываясь по моей печальной физиономии, что все без изменений.        Я люблю его.        Он не помнит меня.        Нас.        Вообще.        А если вспомнит, то проклянет меня.        Все так просто.        И так сложно.        Я знаю, что даже если бы я не узнал, что мы истинные, пара, и предназначенные, то все равно бегал бы за тобой.        Потому что сердце не обмануть.        Я люблю тебя.        И это чувство намного сильнее всего остального.        Боли.        Тоски.        Сожалений.        Я умираю без тебя, Трис.        Это бесконечная усталость.        Мне не справиться с ней.        Меня не греет ничего, если тебя нет рядом.        Я не могу без тебя, и тем горше проступающая каленой полосой на сердце боль от моего обмана.        Я ненавижу себя.        Я убит, Трис, и от себя мне не уйти.        Я знаю, что все пропало.        Я все разрушил.        Сам.        Я знаю, что впереди пустота.        Но мне плевать.        Главное, что пока я могу позволить себе хотя бы это.        Эти украденные взгляды.        Это теплое, греющее меня чувство, когда я бережно целую твою руку, лежащую на одеяле.        Я знаю, что я преступник, и не имею права на это.        Как и на многое другое, но надышаться тобой, зная, что каждый день может стать последним для меня, я не могу.        Совсем.        Это как колодец в пустыне для уже отравленного человека, ты знаешь, что умираешь, но яд так сладко струится по венам, так упоительно поет в сердце, что ты не сможешь отказаться.        Никогда.        И ты снова и снова поползешь к источнику, зная, что он отравлен.        Зная, что ты обречен.        Зная, что тебе не выжить.        Но тебе все равно.        Абсолютно.        Пока ты точно знаешь, что он жив.        Что с ним все в порядке.        Что он выкарабкался.        И ты знаешь, что умрешь в тот день, когда он откажется от тебя.        Пусть...        Я люблю тебя.        Бесконечно.        Безусловно.        Безнадежно.        Понимая, что я дебил.        Что я потерял свое счастье.        Навсегда.        Шансов нет, ни одного.        Мне остается только это.        Ложь и удушающее чувство надвигающейся катастрофы.        Но чего бояться и так уже наполовину мертвому человеку?        И я поднимаю глаза, не боясь уже ничего.        И упираюсь, как лбом в стенку, в твой вопрос: "Макс, прости, что спрашиваю, а у нас точно ничего не было?"…        И продолжаю падать вниз, задевая стенки бездонного, как колодец, горя, своим телом...