Часть 19. Тоска
7 января 2020 г., 22:01
Трис
Тоска сжимает сердце железным, давящим обручем, не давая дышать, заставляя постоянно оглядываться во время прогулки. Да я же просто скучаю по тебе. Скучаю. Отчаянно. Безнадежно. И совершенно откровенно. Ты отсутствуешь уже два дня, и на исходе вторых суток я готов рычать от пожирающего меня изнутри страха, что ты больше не приедешь. После того невероятного сна я больше не видел тебя в стране Морфея, но это ничего не меняет. Я хочу тебя видеть. Я хочу посмотреть тебе в глаза. Мне нужно знать, Макс. Жизненно необходимо. Джонсон уверяет меня, что скоро память начнет потихоньку откатывать назад скрытое темной пеленой безмолвия прошлое, но я почему-то опасаюсь этого. Мне кажется, что черная птица беспамятства все это время как будто закрывала меня, словно птенца, своим леденящим прикосновением, спасая от самого себя. Как если бы за дымкой, все еще закрытой, словно занавесом, стояло бы страшное. Обжигающее, больное, рушащее все барьеры и правила. Невозможное. Гибельное в своей невозвратности. Я гоню от себя дурные мысли, но они с маниакальным упорством все равно возвращаются. И тебя нет рядом, мне некого схватить за руку, чтобы удержаться на краю беспокойно шумящего в голове водоворота. В очередной раз проинспектировав вместе со стайкой боевых воробьев кусты бузины в самом углу нашего парка, я грустно плетусь обратно, понимая, что не увидел знакомого широкоплечего силуэта и вечер будет унылым и сонным, как дежурная медсестра на посту. Настроение быстро падает вниз, как шляпа у зазевавшегося туриста на Эйфелевой башне, и я вздыхаю, не желая возвращаться в палату. Выбора особо нет, и у самых дверей я решительно поворачиваю обратно. Я бреду по дорожке, засунув руки в карманы и ежась от холодного ветра, так и норовящего пролезть под куртку. Весь в своих невеселых мыслях, я ничего не замечаю вокруг. Неожиданно чьи-то теплые руки обнимают меня за плечи, властно развернув меня назад и я утыкаюсь лицом в до слез знакомое пальто. — Макс, ты приехал! — восторженно шепчу я, радуясь мягкой ткани так вкусно пахнущей твоим ароматом вещи. Я все стою и стою, чувствуя, как твои руки гладят мои волосы и почему-то не хочу двигаться. Словно меня внезапно парализовало, и мне так страстно хочется сохранить, удержать еще хоть на минуту это ощущение счастья. Боже, как же мне сейчас хорошо. Я как будто вернулся домой из очень долгого путешествия. И мне абсолютно точно рады. Потому что твои руки немного дрожат, дотрагиваясь до моей головы нежными, приглаживающими движениями. — Трис, у тебя все хорошо? — каким-то странным голосом спрашиваешь ты, и я киваю головой, тем не менее упорно продолжая стоять, как зачарованный паладин. При этом я отчетливо осознаю, что не хочу пока поднимать на тебя глаза, боясь увидеть в них нежеланное. Наконец ты мягко выпутываешь меня из собственных сетей, шепча на ухо, что уже холодновато и пора идти на ужин. Я успеваю лишь поймать лучинкой промелькнувшее в твоих смятенных, тревожно горящих в свете фонарей глазах непонятное сожаление. Или что-то подозрительно похожее на него. Для одного вечера впечатлений слишком много. И полночи, юлой крутясь по кровати, я перебираю их, как редкие монеты. Твои слова. Макс, ты был рад видеть меня, это не сыграть. Такой светлый, сияющий взгляд не скрыть. Это ласковое, приветное касание моих плеч. Мне даже удалось поиграть с пуговицами твоего богического пальто, и теперь я с закрытыми глазами узнаю их из тысячи. Твоя волшебная улыбка, освещающая парк, как прожектор. И самое главное, то, что не дает мне покоя. Я практически уверен в том, что когда я споткнулся, огибая какую-то льдистую лужу, а ты подхватил меня под руку, то ты явно хотел меня погладить по щеке. Это проскочило между нами, как молния. И мы оба были не против. «А вот это уже серьезно, Трис.» — думаю я, засыпая и все равно вспоминая этот чудесный вечер с улыбкой…
