Часть 24. Пропасть
23 марта 2020 г., 00:08
Макс
Я вхожу в палату, держась только за твое имя. Мне достаточно просто и логично объяснили, что все зависит от меня, и это сводит с ума. Меня трясет изнутри, жар поднимается медленно, как по команде. Я вижу тебя, и сердце как будто в последний раз дергается где-то внизу, в коленях. Я опускаюсь на стул, уже не видя ничего, кроме одного. Твоего лица. В глазах невольно темнеет, когда в памяти всплывают последние напутственные слова Ричарда: «Макс, вы должны сделать все. Все. Вы слышите меня? Он не хочет возвращаться, и вы — его единственный шанс. Последний.» Я упрямо сжимаю губы, отмечая монотонный звук датчика, отражающего что-то на мониторе и капельницу, отсчитывающую лекарство в худенькую, распластанную на постели руку. Я выдыхаю воздух так, словно он сейчас закончится, и тихо глажу твою щеку. Моя рука ощутимо дрожит, и паническая волна оставляет меня, нехотя возвращая разум на место. Снова и снова блуждая по любимым, бледным и уставшим от тягот чертам, я словно тону. Я шепчу твое имя и наконец в полнейшем дурмане прижимаю твою руку к своему пылающему, как в ознобе, лицу. Ты все также неподвижен и нем. Я вдыхаю твой слабый, но все же еще не окончательно забитый лекарствами и беспамятством запах и зову тебя по имени: «Трис! Это я, Макс, я знаю, что ты меня не слышишь. А если услышишь, то не простишь, но это неважно. Трис, вернись, пожалуйста! Не уходи, не исчезай, не надо!..» Я плохо помню, что еще говорил ему этой страшной нескончаемой ночью. Я помню лишь, что к утру, совсем потеряв голову от простреливающей все тело убийственной тоски, я, кажется, начал рассказывать Трису сначала про себя, а потом про тот разломивший мою жизнь напополам, волшебный день, когда мы встретились… Утром меня будит встревоженный Джонсон и с порога, без церемоний предлагает мне поставить раскладушку рядом с твоей кроватью. «Макс, простите, полноценную кровать предложить не могу, но все же это лучше, чем ютиться на стуле. А вы молодцом, держитесь!» — замечает он, ловко извлекая ленту ночных показаний из прибора и пытливо глядя мне в глаза. Я поднимаю на него тяжелые, словно налитые свинцом, глаза и спрашиваю: «Ричард, как он?» — Макс, вы конечно, его Истинный и пара, но все же, не ждите сразу чудес от одной ночи. И прошу вас, отдохните, вы себя надорвете, если перестанете спать и ничем ему не поможете, если свалитесь прямо здесь! — сурово говорит Ричард, неодобрительно глядя на то, как я ерзаю на уже ставшем родным стуле. На прощание он договаривается со мной о встрече вечером, чтобы обсудить дальнейшие шаги и смягчается, увидев, как я смотрю на Триса. «Простите меня, если я скажу что-то лишнее, но я давно хотел вам это сказать… — Ричард делает крохотную паузу, и говорит, четко и проникновенно проговаривая каждое слово: «Макс, я повидал всякое, но я очень давно не видел такой любви, как у вас. Это что-то фантастическое, и то, что вы пара, было видно невооруженным глазом. Сразу, Макс. Вы понимаете, о чем я? Это не просто дар, это редкая, почти нереальная связка на уровне неосязаемых импульсов нейронных окончаний. Берегите это, Макс, это дорогого стоит, и я в вас верю. Вы сможете, я знаю. Думайте о нем, думайте о вас. Вас двоих. До встречи вечером, если что, мой номер у вас есть.» — он уходит, а я возвращаюсь на свой бессменный пост. И зову тебя, уговариваю, нащупываю невидимые нити, согревая твои холодные руки. Целуя мягким, еле уловимым касанием серые губы моего единственного. Я верну тебя, Трис. Верну во чтобы то ни стало...
