Холодные тени прошлого

Трис

       Я умираю.        Я умираю без него. Кровь горячит взбудораженный мозг, и я все глубже погружаюсь в собственное отчаяние. Макс сказал, что с бракованными альфами так и должно поступать…        Я в припадке смертельной боли, бьющей меня под дых и не сразу понял, в чем дело, но когда чуть успокоился, то рванулся было за ним, но… я опоздал.        Я не нашел его, а запала хватило, лишь чтобы добежать до угла и провыть, на выдохе падая вниз, его имя.        Я знал, что все бесполезно. Чьи-то руки подхватили меня, и голос Джонсона так тихо, но уверенно сказал: «Трис, вы сможете дойти до палаты? Простите, но он уже уехал, и вы сейчас не в том состоянии, чтобы говорить с ним или с кем бы то ни было. Оставьте, я сам его отведу…» — говорит он кому-то, а я гасну.        Гасну, стремительно возвращаясь во тьму…        Оказалось, что я рано радовался. Мне нужен воздух, чтобы дышать. А дышать без Макса я не могу. Просто не умею. Мы медленно, словно два выбившихся из сил доходяги, добредаем до моей кельи, и, только потеряв наконец сознание уже там под сокрушенный стон врача, я понимаю, какой я идиот….        — Трис, вам нужно успокоиться. Вы так доведете себя до нового сердечного приступа, я не шучу, дорогой мой. Давайте сделаем так. Вы позволите мне сделать вам укол, а затем, после измерения давления, я попробую ответить на вопросы, которые вы уже сформулировали и только лишь препятствие в виде датчиков и приборов, подключенных к вашим органам, не дает вам возможности рвануть за своим любимым.        Ричард неуловимо и быстро улыбается, но в его улыбке столько грусти, что я невольно замираю. Он прав, конечно, и то, что они все-таки откачали меня после приступа, дает некоторую надежду, но он уже разъяснил мне, что если я и дальше буду так себя изводить, то за последствия он не отвечает.        — Видите ли, Трис, мы с немалыми усилиями вернули вас в мир живых, но вы словно назло нам тут же исхитрились поругаться с избранником и упасть в припадке, сердце стало сбоить, и мы, признаться, серьезно опасались за вас. Вы меня понимаете? Вы не так окрепли и совсем не готовы к таким травмирующим инцидентам. Как вы себя чувствуете?        Он, сделав болезненный и немного напрягший меня укол, считывает показания с прибора и хмурится.        — Ричард, я в норме. Все… Все хорошо. Ричард, простите меня. Я не могу быть спокойным, когда речь идет о личном, а мы с Максом… — голос дрожит и я начинаю задыхаться.        — Трис? Что же вы замолчали? Все хорошо, успокойтесь. Воды?        Приятная, прохладная вода неожиданно бодрит меня и я с большим энтузиазмом договариваю: «Мы с Максом еще не разобрались в нашей истории. Мне нужно с ним поговорить.»        Джонсон, кивая в такт моим словам, ловко забирает у меня пустой стакан и садится рядом на стуле, незаметно считая пульс на моей руке.        — Трис, я буду с вами откровенен. Мне чрезвычайно любопытно, как вы решите свою проблему, да и ваша, без сомнений, уникальная пара просто прекрасна, но у нас есть небольшая сложность. Ваш Макс…        Он замолкает, а я рассыпаюсь в труху.        — Макс… Макс, что с ним, доктор? Прошу, не молчите, он… ему плохо? Он пострадал? Да что с Максом, умоляю, Ричард, не молчите, я с ума сойду!        Я впиваюсь глазами в него, комната начинает плыть перед глазами…        — Трис, не волнуйтесь так! Макс здесь. Вы меня слышите? Он здесь. Он сидит в коридоре и ждет вас. Трис, вы в норме?        — Макс… Макс здесь? Но как… Почему? Ричард, и давно он здесь? Вы от меня что-то скрываете? Макс, как он?        Я передумываю падать в обморок; мозг, найдя причину жить, упорно пробивается сквозь метель сожалений и моих безжалостных, жестоких обвинений. Я хочу его видеть. Я хочу знать, что он имел в виду. Я…        Я люблю его. Люблю, как привороженный. Люблю до сих пор. Все равно люблю…        Ричард осторожно гладит мою руку и нарочито медленно говорит мне: «Трис, я все понимаю. Вам действительно давно надо поговорить. Только прошу вас, не давить сразу. Помните две вещи, Трис. Он любит вас. Так сильно любит, что, будучи сам в крайне разбитом состоянии, сразу же приехал, узнав, что вам плохо и сидел с вами все это время. И Трис, будьте снисходительны. Он чуть не потерял вас, и пока не готов к боям за опрометчивые слова. Подумайте об этом, пока я схожу за ним. Он, правда, и уходить не хотел, пока я не настоял. Давно не видел настолько влюбленных людей, ваш альфа просто уникум. Он бы и жил у ваших ног, если бы только позволили. Это самая невероятная привязка, Трис.»        Я напрасно стараюсь утихомирить собственное, дрожащее и слишком зашкаливающее от эмоций сердце, когда утираю мокрое лицо и слышу шаги. Шаги моего Макса. Моего…