Reflection

       Приближаясь к сцене, Хоран судорожно пытался достать из кармана листок с речью, которую ему вчера вечером помог написать Льюис, и хоть немного повторить, но не успел. Как только стена из чьих-то спин исчезла, он услышал звучный и басистый голос со сцены:       — Дамы и господа! Поприветствуйте нашего уважаемого спонсора, всеми известного, Найла Хорана!        Найл нервозно встряхнул плечами, тяжело сглотнул слюну и все-таки ступил на небольшую сцену. «Как-нибудь выкручусь, » — пронеслось у него в голове.        Взяв в руки микрофон, он поднес его к губам, и ангельски-прекрасный голос раздался в зале. Он говорил неуверенно, с паузами, пытаясь собраться с мыслями. Его бросало то в жар, то в холод. Он силился улыбаться как можно естественней, но ему не совсем удавалось. Однако это не убавило радости и восторга публики, поэтому любые его слова приветствовались аплодисментами, как что-то само собой разумеющееся.        — Я хотел бы… — Найл поднял глаза на толпу, — поблагодарить всех вас за ваше неравнодушие к данной акции… — продолжал он говорить, как в этот момент почувствовал устремлённый на себя взгляд. Вы, конечно, подумали, что если ты выступаешь перед толпой людей, то это естественно, чтобы на тебя кто-то смотрел. Но этот взгляд был особенным. Найл почувствовал именно его. Глаза парня вдруг встретились с глазами какой-то незнакомки, чьё лицо он не успел разглядеть. Но взгляд этот был загадочный и как будто гипнотический. На пару секунд его голос стих, незнакомка лишь усмехнулась, в глазах ее сверкнул огонек. Вдруг ее лицо скрылось за чьей-то спиной. По телу Найла прошел электрический ток, вернувший его в реальность.        — Я хотел сказать, что только благодаря вашему вниманию мы смогли добиться таких огромных успехов в развитии…        Неожиданно он почувствовал прилив сил и энергии. Голос его звучал увереннее, речь лилась сама собой. В конце он улыбнулся своей неотразимой улыбкой, зная, что это по-любому исправит ситуацию. Ему удалось, как и раньше, воодушевить людей, заразить их своей любовью к жизни, ну может быть хотя бы сверкнуть ей на публику, что несомненно было замечено и одобрено. Уходя со сцены, он слышал лишь аплодисменты, снова согревающие его душу.        — Вау, приятель, это было действительно круто! — сказал Льюис и похлопал друга по плечу. Он почувствовал, что что-то не так. Его искреннюю радость и изумление невозможно было не заметить. Все остальные ребята окружили Хорана, что-то шутили, что-то спрашивали, но ирландец не мог, а возможно и не хотел слушать их. Он стоял с лёгкой улыбкой на лице, словно усмехаясь самому себе.        В руке его уже был стакан с шампанским, они сидели на одном из бархатных диванов, стоящем достаточно далеко от сцены. В голове все еще крутились мысли о той девушке, как бы он не хотел отогнать их. Он чувствовал, что голова его тяжелеет, то ли от шампанского, то ли от мыслей.        Он встал с дивана, но Льюис коснулся его руки и обеспокоенно взглянул на ирландца.        — Мне нужно подышать… здесь как-то душно, — сказал Хоран, кивнув головой, как бы в знак того, что с ним все в порядке. Уголки губ Льюиса дрогнули и на мгновение изобразили подобие улыбки.        Хоран стремительно направился к выходу из особняка. Свежий ночной ветерок подул ему в лицо, как только он распахнул огромную дверь на улицу. Ему нужна была тишина. Найл направился по освещенной тропинке, ведущей в глубь сада. Он постепенно отдалялся от звуков музыки и яркого света и приближался к старому фонтану. Этот фонтан был душой особняка. Возможно когда-то давно в нем кипела жизнь, и его пение разгоняло томительную скуку сада, но теперь он совсем не работал, и вода, на удивление чистая и прозрачная, наполняла его. Его вершину увековечивали фигуры двух ангелов. Они игриво порхали над водой, их серые, покрытые мхом тела все еще сохранили грацию и красоту движений. В их каменных лицах было что-то живое. Найлу всегда казалось, что статуи живые, что они могут понимать человека, чувствовать. Мысленно он в чем-то завидовал этим ангелам. Найл сидел на краю фонтана и смотрел на небо. «Небо сегодня волшебное, » — то ли про себя, то ли вслух произнес он. И правда, звезды светили ярко, и казалось, что-то были маленькие дырочки в черном полотне. Хоран чувствовал, как это сияние успокаивало его. «Как же я устал, — думал он. — Как же я устал от всего этого! Устал постоянно переживать, устал от мыслей о том, что я сам рушу свою жизнь. Почему все не может быть просто хорошо? Почему люди придумывают себе проблемы, от которых не могут избавиться? Мы сами создаем монстров, паразитов, которые пожирают нас изо дня в день. У меня больше нет сил бороться с ним, нет сил противостоять чудовищу, которое живет внутри меня… Но сегодня мне вновь было так хорошо! Словно на пару минут кто-то подержал этот груз за меня. Кто-то дал мне вздохнуть, кто-то ослабил цепь…»        Он взглянул на свое отражение. На него смотрел мужчина таким измученным и печальным взглядом, что Найл сам ужаснулся. «Когда же я успел стать таким?» — прозвучал голос в его голове. Это вовсе не тот Найл, который звонко и заразительно смеется, который способен одной своей лучезарной улыбкой поднять настроение самому угрюмому человеку на свете, в чьих глазах никогда не гаснет искра. Как только его палец коснулся поверхности воды, отражение исказилось, и от него поплыли круги. Хоран следил за ними, пока вдруг его взгляд не наткнулся на чей-то силуэт, отражавшийся в воде на другом краю фонтана. Подняв голову, он увидел те прекрасные и таинственные глаза, которые вновь заставили его сердце забиться чаще.