Сахарная вата

Я не знаю, почему же так невольно краснел, стоило мне лишь посмотреть в сторону Чонина. Он перевёлся к нам в класс всего три дня назад, но меня до сих пор смущает его взгляд, что каждый раз проходится по мне, его голос и самое главное… его выходки. — Твои веснушки милые, — улыбаясь, проговорил Ян Чонин. Мне бы улыбаться, как ты… только я вот сейчас не чувствую радости от того, что обладаю веснушками. — Да, — невнятно пробормотал я, стараясь отвести взгляд и устремить его к окну. Но я все продолжал чувствовать этот долгий взгляд Чонина, остановившийся на мне. Интересно… о чем же сейчас он думает?

***

Без Чана было немного скучно. И казалось, что эти три дня идут мучительно долго. Особенно мне не нравится присутствие моего нового одноклассника. Единственное, что радует, это то, что сегодня на обед подавали курочку. Поэтому мне хотелось поскорее сесть за стол и начать кушать. И слава богу, что остался ещё один маленький и свободный столик. Потому что ученики в нашей школе со скоростью света занимают эти столы. Наложив побольше курочки, я прошёл вместе с подносом к тому самому столику и облегченно сел. Еда действительно делает этот мир лучше. Только вот мою идиллию мог разрушить розоволосый парень, подсевший ко мне с такой же порцией курочки, как и у меня. Даже не знаю, почему мои уши невольно начали краснеть. Черт, почему я начинаю краснеть и смущаться, как только посмотрю на него? — Мне нравится курочка, — улыбнувшись, проговорил Чонин, а затем посмотрел на меня, — А тебе? — Тоже. Взглянувшие на нас ученики точно могли бы сказать, что мы теперь очень хорошие друзья из-за того, что сидим за одной партой. Но, как по мне, то все совсем иначе. Я чувствую себя неловко в присутствии Чонина. — У тебя вроде бы сестра Чэрён, ведь так? — спросил он меня. — Да, — кивнул я, — А ты? У тебя есть младшие? — Нет, — помотал он головой, улыбаясь, — Я единственный в семье. — Понятно. Почему он постоянно улыбается мне? Несколько девушек поглядывали на наш столик. Хотя скорее они поглядывали на Чонина. Он действительно привлекает к себе много внимания. Не только девушек или парней, но и мое. — Феликс… у тебя ведь есть корейское имя? — Есть. — И как тебя зовут? — Мне не нравится мое имя, — невнятно проговорил я, но, кажется, он понял о чем я, потому что сразу же замолк. Чонин, почему же ты постоянно задаёшь вопросы, на которые мне не очень-то хочется отвечать? — Обычно я всегда обедаю один, — прошептал Ян, — И это первый раз, когда я в столовой в компании кого-то. Я промолчал. Я не знал, что можно было сказать ему. Ничего не приходило в голову. — У тебя нет друзей? — все же задал я вопрос. Возможно, но с каждым днём мне захочется узнавать что-то новое о нем. Именно сейчас Ян Чонин интересует меня больше всех. — Друзья… нет, — затем будто бы что-то изменилось в этом милом парне, и даже его взгляд стал совсем иным. Что-то явно изменилось в нем, ведь после его ответа, он взял свой портфель и, грубо задвинув в стул, поспешил выйти из столовой. Я сделал что-то не так?

***

Последний урок. Последние сорок минут проведённые с моим странным соседом по парте. Последние сорок минут моих пыток. Если раньше мне было все равно, что в моем небольшом чёрном портфеле не хватало какого-то учебника, то сейчас все совсем иначе. Иначе. Потому что мне придётся попросить Чонина поделиться учебником. — Дай учебник, — после нескольких подготовок моей «речи», я все же решил попросить необходимый предмет у своего соседа по парте. — Ты все равно ведь спишь на уроках, — фыркнул Чонин. — Сегодня спать не получится, — ответил я, вспомнив, что сейчас именно урок вредной учительницы по биологии. Парень кинул учебник на парту и воткнул в уши наушники. И что же случилось с тем милым Чонином? Но как только в кабинет зашла биологичка, он сразу же снял наушники, так и не дослушав песню. — Достаём тетради и записываем тему! — сказала она строгим голосом и принялась записывать что-то на доске. Я лениво потянулся за ручкой, находившейся в моем пенале, и принялся так же вяло записывать новую тему. Чонин же, ничего не записывая, лишь читал параграф. Он слишком близко. Мы вновь соприкасаемся плечами из-за того, что книга лежит посередине парты. И вновь я начинаю краснеть. — Подвинь учебник, — мой низкий голос шепотом раздался в тишине класса, — Я уже все записал. Нет, я ещё ничего не записал. Я просто уже сгораю от смущения перед ним. Его пальцы рук снова касаются моих, ведь он ослушался моих слов и переворачивал страницу учебника. — Черт, — прошипел я, уже не выдерживая. Я, неожиданно даже для себя, встал из-за парты и, попросив у учителя выйти, поспешил в мужской туалет.

***

— Твою мать, — моя руки и лицо холодной водой, я пытался привести себя в порядок. Почему мое сердце бьется, как бешеное? Почему, когда Чонин невольно касается моего плеча, я чувствую, что будто бы бабочки порхают в животе? Черт возьми, какого хера я смущаюсь, как какой-то мелкий сопляк, признавшийся девушке в своих чувствах! — Феликс Ли, перестань, — выдохнул я. Я выключил холодную воду и закрыл кран. Из-за холода руки онемели, но тело все так же продолжало гореть. Может, я просто заболел? Или простудился? Стоило мне выйти из мужского туалета, как меня резко прижали к стене, в углу коридора. Я даже не успел осознать то, что Ян Чонин плотно прижал меня к стене, что он молча заглядывал в мои глаза и его взгляд становился серьезнее. Его лицо было так близко, что я сглотнул. Снова. Слишком близко. — Феликс… — его голос раздался в тишине, отчего волна мурашек пробежала по моему телу. Следующее, что сделал Чонин, привело меня в шок, и я округлил глаза. Он еще сильнее прижал меня к стене и шепнул на ухо, обжигая своим горячим дыханием мою шею: — Я смущаю тебя?