Картина с частичкой себя

      Прошло около часа, в течение которого мы с Салом разбирали его вещи и просто говорили на сотню тем подряд. Когда же всё лежало на местах, Фишер упал на кровать, вздыхая и осматривая комнату. Теперь все полки были переполнены, на стенах висели постеры с его любимыми фильмами. Одним словом, теперь голубовлосый мог себя здесь чувствовать, как в своей комнате, как в своей зоне комфорта.       — И всё-таки я перенесу сюда картины, — решил Сал, находя, что угол за шкафом вполне подойдёт для этого. — Пойдём.       Голубоволосый повёл меня в соседнюю комнату. Там было всё убрано, но кровать была не очень аккуратно застелена. А возле телевизора стояла куча холстов. Сал начал перебирать их, выбирая, какие он отнесёт в свою комнату, так как всё же заметил, что в тот угол все картины не поместятся. В итоге было выбрано десять холстов.       — Пока достаточно, — пробубнил Фишер и взял два холста. Я последовал его примеру.       Спустя несколько минут все холсты лежали на полу в комнате голубоволосого. Пока Сал старался аккуратно всё сложить за шкаф, у меня было время просмотреть некоторые картины. Все были знакомыми, так как я их видел в группе. Тут и его знаменитая девушка с улыбкой, но очень умным взглядом, и парень, раздающий сердца, как рекламные листики на улице. Но всё же последний холст я не видел ещё никогда. Это был город, полностью наполненный скелетами. Свет от красной луны оставался на всём, а лужи на асфальте и вовсе казались кровавыми.       — А что это за картина? — спросил я. — По-моему, ты не выкладывал её в паблик.       — Да, не выкладывал, — посмотрев, о чём я говорю, ответил Сал. — У неё нет названия, поскольку я не выкладывал её никуда.       — Но почему?       — Потому что… — Фишер задумался. — Потому что я не хотел, чтобы люди видели её. Они не поймут посыла, но в таком случае нет смысла заливать её в интернет.       — А в чём заключается посыл?       Сал обернулся, глядя на меня с явной насмешкой. Будто я ребёнок, который задаёт вопрос буквально каждую минуту.       — А как ты думаешь?       Я начал рассматривать картину, совершенно не понимая, что она может нести. Но по словам Сала она имеет в себе какой-то скрытый смысл. И я хотел заметить какие-то детали, что дали бы мне хотя бы небольшую подсказку.       — Всегда перед тем, как выкладывать картину в интернет, я показываю её отцу. Если он может объяснить, что я пытался донести до людей этим, значит, есть хотя бы небольшой смысл её выкладывать. На этот раз папа не смог правильно расшифровать посыл. Но я сразу догадывался, что этой картине не суждено показаться на глаза людям. Люди, когда видят скелетов или оборотней, ну, и других фантастический существ, думают о каких-то фильмах ужасов, даже не пытаясь заглянуть глубже. Люди не хотят видеть то, что вижу я. Я в свою очередь даже не пытаюсь их заставлять видеть и вдалбливать им что-то. Это бесполезно, пустая трата времени.       — И всё же, что ты пытался сказать этим?       Сал тихо посмеялся, подходя ко мне с желанием взять ещё одну картину и поставить её к остальным.       — Поверь, на самом деле это не так интересно, как тебе кажется.       — А если мне интересно? — спросил я, с надеждой глядя на Сала. Всё же меня разрывало любопытство, что могут значить скелеты, кроме как фильм ужасов. Голубовлосый вздохнул, садясь рядом со мной и рассматривая эту картину.       — Есть в обществе такая вещь, как неравенство, — начал Сал, кончиками пальцев выводя какие-то очертания на холсте. Ему это явно приносило удовольствие. — У того же общества есть критерии, по которым оно и разделяет людей. Первое: имущество. Второе: внешний вид. Но ведь… — Фишер сощурил глаза вглядываясь в какой-то элемент, но у меня не выходило проследить, на что он смотрел, — по факту мы все состоим из скелета и кожи. Отличается лишь цвет и форма. Ты можешь сказать, кто из них всех — успешный человек? Думаю, ты понимаешь, что я подразумеваю под «успешным».       Я начал рассматривать картину ещё более внимательно, чем раньше. Я пытался понять, что делает на ней каждый скелет, по поведению пытаясь понять, какой он человек. Но в ответ на свои попытки я услышал лишь смешок.       — Не пытайся, — по-доброму сказал мне Сал, положив руку мне на плечо, — ведь мы замечаем успешных людей сразу, не задумываясь. По поведению сложно понять, кого ставят выше остальных.       Что-то меня зацепило в этих жестах, словах и так далее, но я не знал, на что нужно было обратить особое внимание, чтобы понять, что именно мне нравится в манере Фишера. Редко можно встретить людей, которые так дружелюбно к тебе относятся буквально сразу, не стесняясь касаться, делиться своими мыслями, быть собой. Хотя в последнем я сомневаюсь, что это относится к Салли. Я чувствовал, что мне ещё многое предстоит узнать и похоже, мне придётся долго идти к тому, чтобы голубовлосый посвятил меня в свои секреты. В секреты своего сердца, возможно. И я хотел больше знать о нём, потому что только с Фишером я чувствовал себя не так, как с остальными людьми. Пока что я не мог обозвать это чувство конкретным словом, но меня не покидала надежда, что однажды я всё же найду для него название. Я уже страстно желал этого, пусть и не совсем осознавал.       — Возможно, я не приложил все усилия, чтобы был правда заметен этот смысл, не сделал каких-то подсказок. Но зачем это? Почему люди должны сразу видеть то, что я хотел донести? По-моему, людям стоит научиться напрягать последние извилины, — усмехнулся Сал и встал, беря картину со склетами, — иначе отсохнут.       Последнее было сказано пусть и с усмешкой, но всё равно мрачно. Тон стал немного ниже пусть и не каждый это мог бы уловить.       — Кстати говоря, как насчёт чая? — предложил Сал, когда закончил с холстами. — Не зря же ты принёс конфеты.       Аромат от чёрного чая уже доходил до меня, а от кружки исходило такое приятное тепло. Порой нужно наслаждаться слишком простыми вещами. Мы с Салом ели конфеты на кухне, запивая чаем, хотя, как я заметил, голубоволосый так ни разу и не прикоснулся к своей кружке. Она была полной, а напиток остывал, пока сам Фишер просто так брал очередную конфету. При этом он постоянно что-то увлечённо рассказывал, найдя во мне слушателя. Никогда не любил слушать какие-то истории, но Сал говорил слишком интересно, его не хотелось перебивать. Я заметил, что у него есть привычка кончиком языка проходить по верхней губе, что выходило у него совершенно неосознанно. Я усмехался после каждого раза, когда Салли делал так, потому что выглядел он в эти моменты более взросло. Что я заметил ещё, так это то, что говорил Сал о чём угодно, но только не о себе и не о своей жизни. Ему либо не нравилось это, либо он не хотел заставлять меня слушать это. Но я не особо много внимания уделял этому, потому что даже обычные новости он пересказывал по-своему, добавляя порой юмора или философии.       Но всё же кое-что заставило Сала замолчать. Прозвучал щелчок, после чего в квартиру вошёл достаточно высокий мужчина, лет сорока, который имел короткие голубые волосы и ухоженный вид. На нём был костюм, а в руке — небольшая сумка.       — Сал, привет, — сказал, как я понял, мистер Фишер. — И?..       — Ларри, — кивнул я, жестом здороваясь.       — Привет, — улыбнулся Салли, оборачиваясь. — Ты на удивление рано.       — Я думал, ты будешь рад, — усмехнулся мужчина, снимая обувь. — Ты вещи разобрал?       — Разобрал, — с гордостью в голосе ответил Фишер-младший       — Конец света настал, Салли Фишер удосужился заняться делом, — посмеялся мистер Фишер, выравниваясь. — Я надеюсь, ты не заставил Ларри делать это с тобой?       — Ты что, — возразил Сал, — конечно, нет. Я всего лишь воспользовался его рукой помощи.       — И сколько раз ты перед этим отказался?       — Ни разу, что и требовалось ожидать. Не привык отказываться от таких выгодных предложений.       — Время идёт, а ты, Сал, не меняешься, — вздохнул мужчина, направляясь в свою комнату. — И в кого ты такой?..       — Глупый вопрос, — нахмурившись, сказал голубоволосый. Я был не в теме и не понимал того, что Фишеры понимали без особых слов. Возможно, в данном случае мне было даже лучше оставаться в неведении.       Мистер Фишер закрылся в своей комнате, оставаясь наедине с собой и своими мыслями. Сал задумался, но лишь на мгновение, после чего взял в руки кружку с чаем, начиная его пить, но уже без конфет.       — Я уже, наверное, пойду, — сказал я, понимая, что как-то засиделся в гостях. Вместе с Салом мы пошли к выходу из квартиры. — Пока.       — До встречи, — улыбнулся Фишер, проводил меня и закрыл за мной дверь.       Я вызвал лифт, ожидая, когда он приедет. Накопилось много мыслей, которые я хотел разобрать. Пусть я ничего фактически не знаю о Сале, но мне однозначно нравится с ним общаться. С ним ощущения другие, которые я ещё не чувствовал с другими людьми. Это странное влечение, схожее с тем, что исходит от его картин. Я вспомнил, что в описании его группы написано: «Картины с частичкой себя». Может, это и есть объяснение этому влечению? Сал вкладывает в свои работы то, что волнует его. Те же скелеты. Вряд ли бы он стал что-то рисовать, если бы его не зацепила проблема неравенства. Вряд ли бы вообще его картины производили бы такое впечатление, если бы в них не затрагивались какие-то проблемы общества, людей, чувств. Сал лишь переносит это на холст, вкалывая смысл в каждый взмах кисти. У меня снова появилось странное желание порисовать. Это желание взять в руки карандаш, начиная выводить какие-то линии, контуры и так далее. Окружающие могут на нас действовать по-разному, но конкретно Фишер вдохновляет, давая возможность пересмотреть своё отношение к тому, что ты делал раньше. В моих планах даже появился пункт «Пересмотреть старые рисунки». Вряд ли я там увижу что-то хорошее, но ведь нужно иногда возвращаться в прошлое, вспоминая, о чём ты думал, когда рисовал ту или иную картинку. Иногда даже помогает вспомнить, каким ты был раньше, заметить явное различие между Я Прошлым и Я Настоящим. Стать лучше и выше того, что есть сейчас. Возможно, нажать на кнопку «Назад», пока не поздно, пока ты не достиг точки невозврата. Мои мысли прервались тем, что двери лифта открылись. Я вошёл в эту тесную коробку, вставляя ключ-карту в специальное отверстие. Лифт долго не колебался, отправляя меня на нужный этаж. Всё же после целого вечера, проведённого рядом с Салом, я чувствовал себя по-другому. Какая-то сила и желание двигаться дальше, впредь не отставать. Появилось осознание, что любой может стать лучше остальных, стоит лишь приложить некоторые усилия для достижения цели. Но перед этим нужно иметь саму цель. Кстати говоря, чётко определить цель Сала я не мог. С одной стороны, он что-то хочет донести до людей, помочь им начать думать головой, а не другими частями тела, но с другой… он сам говорит, что это бесполезное занятие — пытаться заставить видеть людей то, что видит он. Он видит их проблемы со стороны, они — нет. Он пытается увидеть ещё больше, они — нет. Таким образом, его конкретную цель знает только сам Фишер, а мне, знающего его меньше суток, и подавно не суждено узнать его желания.