О чем молчит город

      Под головой не было подушки, зато щека лежала на чем-то колючем и мерно покачивающимся. Василиса чувствовала, что все конечности затекли, а на руку давит что-то совсем нелегкое. Девушка медленно открыла глаза и перед ними мелькнула темно-синяя пелена. Плечо Фэша.       ЧарДольская как могла огляделась и сонно зевнула. Они так и заснули на ковре, рядом с едва тлеющим камином, стащив с дивана пару шкур и кое-как завернувшись в них, не иначе как во сне. И судя по расположению тел всю ночь их мучали просто дикие кошмары. Драгоций все еще дремал, одной рукой придерживая Василису, а вторую закинув себе под голову.       Пользуясь моментом, девушка, не таясь, рассмотрела его лицо, чего не позволяла себе раннее. Сейчас, умиротворенное и спокойное, оно выглядело куда младше обычного — лет на двадцать — двадцать два. Хотя лоб разбивала пара морщинок, и в уголках рта прятались легкие тени. Фэш постарался перевернуться на другой бок, словно уловив ее пристальный взгляд, и ЧарДольской пришлось встать.       Спать уже не хотелось, особенно на жестком ковре, поэтому девушка решила сварить кофе, приготовить завтрак, собрать вещи и просто побродить в тишине. Стоило ЧарДольской уже подойти к кухне, как за окном что-то мелькнуло. Как в тот первый раз ее пребывания здесь.       Василиса с опаской подошла к широким окнам, выходящим в заснеженный сад. Там под белой шапкой дремали клумбы и пихты. Огромная ель тянула изумрудные лапы из зимнего плена, но почти безуспешно. Все отливало жемчужным отблеском.       Вокруг было тихо.       Девушка вышла на крыльцо, стараясь не ступать на скрипящие половицы. — Не думал, что ты вернешься так скоро, да еще и не одна, — этот голос прозвучал подобно громовому разряду.       Василиса судорожно схватилась за ручку двери, словно та могла сделать ее невидимой. На ступеньках сидел Примаро и катал в руках идеально круглый снежок. — Ты?! Что ты здесь делаешь?       Он тут живет, глупая… А вот ты можешь попасть в очень скользкую ситуацию, если Драгоции решат поболтать. Черт, только не сейчас, когда все так хорошо. — Пришел навестить родственника, с которым не виделся больше трех лет.       Этот ответ показался ЧарДольской не убедительным. — Он сейчас спит. — Я видел, — Примаро тонко усмехнулся, кивнув в сторону прозрачных, как в аквариуме, окон. — Не составишь мне компанию?       Выбора не оставалось, и Василисе пришлось тоже сесть на холодные ступени. Наспех накинутая куртка — кажется, вчера в ней гулял Фэш — почти не помогала. — Послушай… Давай мы оставим наши осенние вылазки в тайне… Не хочу, чтобы твой кузен думал, что он у меня не первый Драгоций, — она постаралась пошутить в конце, но получилось натянуто. — Да, Фэш бы разозлился — узнай, что ты общаешься со мной… Мы с ним немного не в ладах.       Только сейчас Василиса заметила, что Примаро выглядит каким-то зажатым и уж слишком цепко держит несчастный кусок снега. Это придало ей уверенности. — Поверь, мне с моим опытом семейного общения вообще сложно представить родственников, живущих мирно.       Примаро глянул на нее скептически, словно говоря, и кого ты хочешь впечатлить. — Кажется, я обещал рассказать тебе историю этого дома при следующей встрече.       ЧарДольская поежилась — знала она эту историю с ее темными, удушливыми объятиями. — Как я поняла, тут жила счастливая семья… вот только счастливые семьи редко пускают себе кровь в родных стенах.       Ей показалось, что за окном кто-то зашуршал, и она боязливо обернулась. Но это всего лишь снег, упавший с крыши. — Диаман Драгоций был главным инженером проекта Золотой Мост. Знаешь такой? В свое время Астрагор приложил немало сил для его продвижения в РадоСвете. Считалось, что его строительство позволит Змиулану контролировать поставки с одной стороны залива на другую.       Огромный змеиный скелет из бетонных свай, задувающий с моря ветер и тепло рук на спине… Черная пропасть, уходящая в воду. — Я была там. — Мало кто знает, но именно Диаман нашел ошибку в расчете опорных конструкций и добился остановки строительства. Ну, ты сама знаешь, чем для компаний оборачивается провал подобных масштабов…       О да, Василиса знала. Многомиллионные штрафы, выплаты инвесторам, тонны дерьма, что выливает пресса и отправка акций в полет без страховки. — Должно быть, Астрагор был недоволен. — Через месяц Диамана и Селену нашли мертвыми в их же доме, а детей отдали на попечение ближайшему кровному родственнику. А этот дом оставался пустым… но теперь все может измениться.       Холодное жало свернулось в желудке, чтобы медленно поползти вверх, оставляя липкий след. От Примаро Драгоция исходила странная угроза, его слова, хоть и произнесенные мягким вкрадчивым тоном, шипели ядом. — Фэш знает? — Со слов нашего дяди.       Василиса кивнула, наблюдая, как из соседних крыш поднимается легкий дымок. Вот его белесые кольца уходят в ясную синеву, расползаясь во все стороны. — Зачем ты мне сказал все это? Думаешь, я стану лезть в чужое болото? — Думаю, ты уже влезла в него, когда согласилась приехать.       Пимаро поднялся, одним ловким движением разогнув ноги. Его коса покрылась снежинками, отчего казалась одной толстой сосулькой.       В этот момент открылась дверь, и на веранде показался сердитый, как десять треуглов, Фэш. Он появился так быстро, что Василиса не успела даже нормально удивиться — так и застыла на ступенях, закутанная в его же куртку. — Кузен, ты все-таки вышел повидаться со мной, — Примаро сделал несмелый шаг навстречу. — Я вышел забрать Василису в дом, — таким голосом родители говорят ребенку о почивших рыбках. — Надеюсь, твои происки в саду несильно ее напугали.       ЧарДольской показалось, что встань она сейчас и сделай сальто назад — и тогда на нее не взглянут. — Твою подругу не так-то просто испугать. Ну что же… раз мне не спешат оказывать теплый прием, я, пожалуй, пойду, — Примаро развернулся к девушке и пожал ее замерзшую руку, — до новых встреч, мисс. Надеюсь, мой кузен еще привезет вас в наши края. — Вали уже. И не появляйся в саду до полудня.       Белокосый Драгоций лишь пожал плечами на грубость и отправился в сад, очень быстро затерявшись в сплетении дорожек. Фэш глубоко выдохнул, после чего завел ЧарДольскую в дом. Его лицо выражало странную смесь раздражения и смирения. — Еще один твой родственник? — Пожалуй, самый чокнутый из всех. Знаешь, после смерти моих родителей он, кажется, немного тронулся умом и все время несет… ну ты и сама слышала. — Мне он показался куда милее большинства твоих родственников. Хотя… нет, забудь. Ни одного Драгоция я не назову милым по своей воле.       Фэш в это время помогал ей снять куртку. Но после таких слов резко бросил свое занятие и сомкнул руки на талии девушки. Василиса замерла, как лань в капкане. — Кто еще из Драгоциев тебе кажется милым? — его руки забрались под куртку и теперь не торопясь мяли ткань свитера. — Я же сказала… — Рок? Рэт? А может… — тут уже Василиса не выдержала и возмущенно взвилась. — Твой дядя ничего такой. Правда жаль… Жаль, что с ним уже не сделаешь так.       ЧарДольская, не предупреждая, прыгнула ему на руки, повалив на диван. Пружины жалобно хрустнули под ними, а потом Фэш почти добил их, прижав Василису к бархатистым подушкам. Девушка рвано выдохнула, когда сверху устроился сам Драгоций. Его взгляд все еще оставался по хищному острым, как у голодного пса.       На секунду Василисе показалось, что она должна рассказать обо всем: о ее осеннем приезде сюда, о кладбище, о догадках Примаро… Но потом все мысли схлопнулись, трусливо забившись в самый дальний угол.       Она, наконец, отхватила кусок счастья, так зачем же самой душить его.       Руки Фэша уже пытались стянуть с нее душный свитер, цепляя и оставляя красные следы на теле. В какой-то момент кто-то из них неудачно повернулся, и они оба скатились на мохнатый ковер. Но вместо боли в голову словно залили стакан отборного виски. Все вокруг поплыло — остался только ворс ковра под щекой и жар от чужой кожи. Что-то больно ударило ей в бок, но девушка не глядя избавилась от этого, отправив куда-то в сторону дивана. Василиса издала не то рык, не то хрип, а потом ее сковал секундный холод. Свитер улетел куда-то за диван.       Больше ей холодно не было.       … Фэш встал и подал ей вещи. Василиса прижала их к груди чуть трясущимися руками: все тело еще немного ломило. Драгоций легко поцеловал ее в макушку, после чего сам стал застегивать ремень и шарить по дивану в поисках часов: они больно царапали девушке кожу, отчего Фэшу пришлось запустить ими куда подальше. — Ты не чувствуешь, что мы делаем… — Василиса замялась, когда Драгоций глянул на нее из-под спадающих прядей. — Боги… только не говори, что минутой назад ты думала, что скажет мой дядя или твой отец — увидь нас в окошке.       ЧарДольская прикусила губу, но ничего не ответила. Фэш устало выдохнул и плюнул на часы. Он опустился рядом с девушкой на колено, став с ней одного роста. Василиса так и сидела, завернутая в покрывало и прижимающая к груди охапку разноцветных тряпок. На секунду взгляд Драгоций зацепился за разгоряченную светлую кожу. — Мы даем друг другу то, что забрали у нас такие, как они. Вот и все.       Как было бы просто жить — останься они тут. Их бы никто не смел упрекать, судить и шипеть за спиной… Они бы просто жили. — Мне страшно возвращаться, — Василиса поежилась, — страшно, что скажет Норт, Дейла… страшно смотреть в глаза отцу и знать, что он знает. Понимаешь? Я знаю, об этом надо было думать прежде, чем соглашаться ехать… Фэш, что мне делать? Они же сожрут меня.       Драгоций смотрел на нее так, словно она просила объяснить, почему снег холодный, а вода мокрая. А потом просто поцеловал. И целовал, пока Василиса сама не начала цепляться за его плечи, шипеть и прижиматься теснее. — Ты не делала ничего такого, за что тебя можно осудить. И если что, ты знаешь место, где тебе всегда будут рады.       Василиса впервые уезжала из чужого дома, чувствуя, что оставляет в нем частичку себя. И ей страсть как хотелось вернуться за ней, приезжать снова и снова…       Под диваном, забытый и утопленный в пыли, лежал черный маленький брелок в форме кинжала. Хозяйка так и не вспомнила о нем.