О чем молчит город

      Пахло цветами и спиртом. Василиса давно привыкла к такому сочетанию, хотя поначалу ее чуть мутило и каждые пять минут хотелось выйти на свежий воздух. В вазах стояли хризантемы, лилии и флоксы, отчего мама казалась окруженной цветочным полем.       ЧарДольская зашла, аккуратно прикрыв дверь. — Ну привет. Как ты?       Лисса полусидела на подушках, смотря в окно. Ее волосы отливали медью на свету и напоминали корону. Лица было не видно, зато часть перебинтованной шеи и плеча выглядывала сквозь вырез больничного халата. Василиса тут же отвернулась. — Сегодня шел снег. Долго, все утро. Представляешь, я раньше не понимала, как за ним интересно наблюдать… он все шел и шел, — женщина задумчиво заправила локон, — все хорошо, правда… нас таким не напугать.       Она повернулась к дочери, худая и постаревшая. Василиса заставила себя улыбнуться, хотя все внутри сжалось. Ее мама всегда была сильной, гордой, красивой… а теперь ее хотелось обнять и не выпускать из рук, как промокшего птенца. — Я сегодня со сказками Драголиса, как ты и хотела. Хочешь, могу сама почитать, а ты послушаешь?       Лисса кивнула на край кровати, и девушка тут же устроилась у нее в ногах. Вблизи мама казалась еще более изможденной, а взгляд сам падал на забинтованные ключицы. — Лучше скажи, как ты сама? Как тот Драгоций? Медсестра сказала, что вы приехали вместе.       Василиса стала мять край одеяла. Нечего ей жаловаться, но и врать не хотелось. Боги, как она устала от всего этого… и как устала от того, что ничто нельзя исправить. — Мы расстались. Решили, что так будет лучше, — девушка изо всех сил держала голос, — он… вернулся в Змиулан. Все хорошо, мам, честно. Фэш… нам всем так будет лучше.       Под конец все же горло сдавило. Василиса потребовалась пара дней, чтобы понять — все кончено и обратно уже не вернется. Сначала она дико злилась, считала Драгоция предателем и трусом. Потом доходила до края и готова была сорваться к нему, прямо на работу… Один раз она очнулась, когда села в такси, а в другой — у самых дверей в Змиулан. Василиса просто застыла перед ними и долго стояла, не двигаясь. Мимо нее шли люди, неслись разговоры — и отовсюду шел шепот, прекрати гнаться за ним.       Она и прекратила. Просто вернулась домой и осознала, что сил больше нет, а жить дальше как-то надо… и даже без Драгоция. — Ты же понимаешь из-за чего? — Лисса прищурилась, на миг став прежней. — Безусловно. Но он мог бы… мог бы не решать все за нас двоих. А так он просто принял решение, оборвав все в один миг. Я даже не успела… он ушел, мы даже не попрощались. — Не ври себе, приди он к тебе — ты бы не стала с ним прощаться.       Василиса закусила губу и промолчала. Конечно, не стала бы. Она бы, скорее всего, повисла на нем и заревела белугой, ну или наговорила кучу гадостей. В горле снова стало сухо. — Мам… у меня еще один вопрос… он про тот случай, ну из-за которого мы поссорились и я убежала, — говорить о таком было больно, едва ли не так же, как и о Драгоции. — Я поняла тебя, — губы Лиссы искривились, — чего ты хочешь, объяснений?       Василиса медленно кивнула. — Скажи правду. Про вас с папой… расскажи, как все было и почему стало таким.       Женщина посмотрела на потолок, словно там крутили отрывки прошлого, и те вот-вот должны были ожить. В палате стало тихо. Василиса впилась в мать долгим, пристальным взглядом. — Правду? Отрадно, что хоть кому-то из нашей семьи она нужна, — Лисса протянула исхудавшую руку к дочери, — ты так выросла… я и не заметила.       Василиса чуть вздрогнула, когда шершавые пальцы провели по щеке. — Ты уже знаешь, мы с Нортоном познакомились в институте. Он был из очень хорошей семьи, я же — оборванкой с улицы… приемыш, так меня звала Нерейва. Мы не очень-то ладили поначалу, а потом как-то спелись. Стали чаще появляться вместе, гулять… он приглашал меня на приемы, устраиваемые в Чернолюте. — Звучит слишком славно для правды, — усмехнулась Василиса, — где-то должен крыться подвох.       Лисса пожала плечами: — Нет тут никакого подвоха… Помню, у нас был с ним один разговор, на берегу моря… тогда был такой закат, все небо сияло. Он предложил кое-что, кое-что действительно важное. Согласись я тогда, все бы было иначе, но я… я просто променяла его на перспективы и амбиции. Тогда действительно важными казались они. — А сейчас? Сейчас бы ты поступила иначе?       Женщина не стала отвечать, но Василиса читала ответ в ее усталой, обращенной к воспоминаниям улыбке. — Мы расстались. Не сразу после этого разговора, конечно, но он был своеобразной точкой отсчета. Потом Нортон женился на Нире, а я сошлась с его матушкой. Правда, забавное совпадение? Дальше у Норта на руках осталось парочка чудных близняшек, а у меня — неплохие рекомендации и кое-как выстраданный диплом… — Нира погибла? — Кровотечение при родах… все-таки ей было уже за тридцать, когда они хотели третьего ребенка. Норт как-то сказал, что это была девочка…       Лисса замолчала, уставившись в стену пустым взглядом. Василиса не торопила ее, давая время собраться с силами. — Второй раз нас свел Константин, наш общий друг. Я понимаю, если бы не он, мы бы ни за что не побороли гордость и старые обиды и не подошли друг к другу. Но судьба дала нам еще один шанс, — Лисса перевела взгляд на дочь, — и это было ее самым большим подарком: у нас появилась ты, Василис. — Можно еще один вопрос, — девушка дождалась кивка и продолжила, — на что ты променяла папу в первый раз? Какая у тебя была мечта?       Наверное, если бы слова могли резать, то из этих получился бы славный кинжал. Такой вошел бы глубоко и сразу наверняка. — Быть услышанной. Я хотела, чтобы люди прислушивались ко мне и чтобы мои слова видели утром в газетных заголовках… Мечта как раз для уличной сиротки, не находишь? — Вы поэтому и поссорились с папой, да? Потому что он не захотел видеть в тебе того, кого хотела ты?       Василиса сжала простынь, думая, смогла бы она отказаться от мечты ради любимого мужчины? Смогла бы она вылепить себя по образу и подобию другого человека, кусками отрезая лишнее? Она думала, но никак не видела ответа — наверно потому, что Фэш никогда не заставил бы ее отказаться от себя… — Нет. Мы поссорились, потому что ни он, ни я не знали, чего хотим.       За дверью раздался шум, а потом кто-то постучал в палату. — Это медсестра… который час? Полтретьего. Скоро будут процедуры, — Лисса дотронулась до тугих бинтов, тут же одернув руку, — щиплет, зараза… Так вот, я хотела стать редактором и моя мечта исполнилась. Правда совсем не так, как мне виделось… Астрагор предложил должность в «Камнях» за одну услугу, — женщина поморщилась, будто на зубах у нее скрипел песок. — Нортон решил, что дело касается его. Боги, твой папа вечно мнит из себя центр Вселенной, а на самом деле все оказывается куда проще… — То есть вы рассорились из-за ничего? — Он подумал, что я растрепала Драгоциям про их разработку с Лазаревым, а за одно и переписала часть акций… конечно, после такого мы рассорились, — Лисса прищурилась и на миг в ее взгляде вспыхнул прежний огонек, — а я всего-то умолчала о странных событиях в Драгшире и надавила на органы опеки, чтобы те поскорее отдали опекунство над двумя сиротами их родному дяде. — Мама… — Василиса запнулась на этом слове и поняла, что больше ей нечего сказать. Жаль, что нельзя провалиться в прошлое лет на десять и переписать все по своему усмотрению, как страницу — чернилами. — Ты жалеешь?       Лисса дернула уголком рта, и сеть морщинок заиграла на ее лице тонкой паутинкой. ЧарДольская впервые увидела в огненных волосах матери серебристые пряди, отчего сердце неприятно кольнуло. — Любой наш выбор чего-то да стоит. Запомни это. Не знаю, как это работает, но это работает, Василис… и никто от этого не уйдет, — женщина взяла из рук дочери книгу сказок и провела ладонью по шершавой обложке. — Поэтому нам так хочется оказаться тут.       Василиса поняла, что ей пора. Она стала проверять сумку, оттягивая момент ухода. Здесь все проблемы забывались. — Тебя кстати спрашивали. Какой-то юноша заглядывал пару раз и надеялся встретиться с тобой. Но ты была бескомпромиссна и всегда приходила ровно через день после его ухода.       Сердце перестало биться. — Юноша? — как со стороны Василиса услышала свой голос. Но в синих глазах матери тонула всякая надежда. — Блондин, я такого не знаю… как же он представился… подожди, у меня записано… Маар. Вот, спрашивал про тебя. Говорил, что вы с института вместе.       ЧарДольской показалось, что ее жестоко обманули, и первым порывом было скривиться. Она заставила себя проглотить все обидные слова в адрес Броннера и просто кивнуть. — Я сказала, что ты придешь сегодня…Василис, — Лисса прикусила губу, заметив, как осунулась дочь, — прости. Я думала, тебе хорошо будет отвлечься. Ну, после… — Все нормально, — не хватало, чтобы мама переживала еще и поэтому, — все нормально… просто, я не ожидала от него такого. Вот и все. — Ждет тебя в коридоре.       Василиса тоскливо посмотрела на дверь, будто там бушевал ураган. Желание остаться с мамой стало еще острее. Как же ей осточертело все это… почему в жизни нельзя взять передышку. Тайм-аут, сказать, чтобы все забыли о твоем существовании и не допекали лишний раз, позволили молча зализать раны… — Знаешь… может это и к лучшему, — Лисса осторожно коснулась ее руки, — попробуй дать ему шанс.       Василиса резко встала и одернула край платья. Ей казалось, что напротив стоит Фэш и усмехается самым несносным образом. Уже хочешь забыть меня, Огнева? — Зачем давать второй шанс человеку, которого даже не любишь?       И пока мама не успела ничего ответить, Василиса поспешила выйти. Маар и в правду ждал ее на скамейке перед входом в центр. На нем было серое пальто, шарф и выглядел он, как главный герой из какой-нибудь девичьей книжонке. Василиса замедлила шаг, в голову как назло полезли предательские воспоминания. — Василис, — он криво улыбнулся ей. — Броннер.       Девушка сунула руки в карманы и зарылась носом в ворот куртки. Вокруг не торопясь прогуливались постояльцы и их посетители, семеня взад-вперед по расчищенным дорожкам. ЧарДольская вдруг не к месту заметила, что снега стало меньше и кое-где он перемешался с жирной черной землей. В воздух проникала весна. — Пройдемся, — Маар махнул в сторону одной из аллей, засаженной кипарисами. Там почти никого не было, только пожилая пара кормила стайку воробьев.       Василиса молча пошла, даже не оглядываясь. — Я скучал… — А я — нет.       Маар приподнял светлую бровь и выглядел скорее насмешливым, нежели обиженным. — Не удивлен, — он хотел добавить что-то еще, но не стал. ЧарДольская от души поблагодарила его за это. — С чего ты решил объявиться именно сейчас? Кажется, я не давала никаких сигналов. — Василис, мы расстались так быстро и так… — Мы не расставались, Броннер, — оборвала его девушка, — у нас ничего не было, чтобы что-то могло расстаться. А теперь давай к делу.       Маар прищурился, и впервые за разговор в его взгляде промелькнуло что-то похожее на тоску и смирение. Он смотрел на нее, но совсем не так, как Фэш. Драгоций уже давно считал ее своей, и его взгляд не скрывал ни желаний, ни мыслей. А Маар… у него было два малахитовых осколка, холодных и сухих. — Пусть так. Нерейва попросила приглядеть за тобой, после того, как… — он кивнул в сторону окон палат, и Василиса все поняла. — Беспокоится за тебя.       ЧарДольская усмехнулась, почувствовав острое желание закурить. Или хотя бы понюхать дым, который до хрипоты напоминал о Фэше… — Да катитесь вы все к черту со своим беспокойством, — Василиса резко остановилась, — раньше надо было беспокоиться. А теперь уже поздно.       Ей вдруг до дрожи захотелось оттолкнуть Маара и кинуться наутек, бежать от всех проблем, людей и переживаний… И только непонятная сила держала ее. Хватит, уже набегалась. — Отвезти тебя домой? — Вези. В Черновод.       В машине пахло все тем же освежителем. Раньше этот запах казался приятным, а теперь Василисе хотелось высунуть голову в окно и задыхаться городским смогом. Как назло гудели новости и из приемника вылетало лишь одно слово: Драгоций… Драгоций сделал то… теперь как же решится это…       Василиса вцепилась в мягкую обивку и стала считать красные машины за окном. Маар кинул на нее взгляд и вовсе вырубил радио. — Спасибо. — Так слухи не врут… ты вправду была с ним? — С кем? — Василиса притворилась, что не поняла. — С Драгоцием… с Фэшем.       Секунду она просто смотрела на дорогу, а потом заставила себя усмехнуться. — Конечно… а еще мы чуть не убежали вместе. Читай поменьше бреда, мой тебе совет.       То, что было между ними, принадлежало им одним — Василиса знала это наверняка. Как и то, что завтра в Астроград придет весна.