Яркий

      Разговор с дедом был неизбежен, не то что бы я хотел его откладывать или как-то избегать, просто не знал, что говорить. Если попробовать взглянуть со стороны, то я бы совершенно не обрадовался заявлению свое сына или внука, что он де нашел тайный мир волшебников в центре Лондона, и сам, оказывается, волшебник. Натан Габриэль Макалистер это вам не Дигори Керк, однозначно, он после таких сказок не постесняется сводить ребенка к психиатру, проверить не повредился ли тот в уме.       К слову, по поводу мозгов, окклюменция оказалась интереснейшей техникой организации разума, а брошюрка, приобретенная мной в Косом переулке, представляла из себя эдакий самоучитель для чайников. Из нее я так же узнал о том, что некоторые волшебники имею возможность копаться в головах своих ближних, и, кроме построения толкового дворца разума, озаботился построением защиты. Давалась мне эта наука на удивление легко, и при исследовании собственных воспоминаний я очень быстро натолкнулся на заблокированную область. Конечно же это были воспоминания о том дне, когда я потерял родителей.       Как-то мне пришла в голову «светлая» идея попробовать пробиться сквозь блок и посмотреть, как именно умерли мои родители, ведь их тел при раскопках так и не нашли. Там практически пол экспедиции без вести пропало, из тех, кто был внутри я единственный выживший. Вообще, эти раскопки какие-то странные: в тех местах ничего особенного не происходило, фамилия аль-Хазред ни в каких исторических хрониках не фигурирует, что даже странно – кого там только нет, специально у историков специализирующихся на востоке спрашивал. Никто никого не финансировал, цель экспедиции не заявлена, непонятно, как правительство выдавало разрешение, с рабочими договоров не заключали, такое чувство, будто деньги у профессора Шрусбери появлялись из воздуха по мере надобности. Он может и известный в определенных кругах археолог, но средств у него на финансирование собственной экспедиции явно не хватило бы. В общем, загадка на загадке, и один из главных ключей лежит у меня под носом. Не скажу, что я такой уж любитель детективов, просто, если удастся заодно и эту тайну раскрыть, будет совсем здорово. Закрыв на всякий случай дверь в свою комнату на замок, я лег на кровать и, слегка сконцентрировавшись, привычно проник во дворец разума. Забавно, давным-давно мне очень нравилась фразочка про стальные нервы, здесь она, можно сказать, воплотилась в реальность. Мои воспоминания представляют из себя маленькие узелки, связанные друг с другом металлическими тросами, где тоненькие, где настоящие канаты, они сплетаются в сложную сеть и запутаться в ней проще простого. Для любителей полазать в чужих головах здесь приготовлено много обманок и ловушек, а любую важную информацию я разбиваю на фрагменты и размещаю без особой системы в различных уголках конструкции, которая по моему желанию может произвольно менять конфигурацию, а как только вторженец коснется какой-нибудь из охранных нитей, она самостоятельно изменится. Этот механизм предмет мой гордости. Воспоминания о том дне выглядят как спутавшийся клубок из узлов, нити ведущие к нему провисли или натянулись до предела, готовые лопнуть от напряжения – выглядит очень нездорово.       Я осторожно потянулся к нему, и меня тут же вышвырнуло из транса. Все тело болело, а в голове как будто ковырялись раскаленной кочергой, животный страх и разрывающее душу чувство утраты первыми сменили чувство непонимания, но за ними пришли другие… Было ощущение, что я вернулся в тот день, когда потерял самых близких людей на свете, вот только они усилились раз в десять. Пришло понимание, что они были не просто похоронены под завалами, с ними произошло нечто неизмеримо более ужасное, что-то жуткое, противоестественное. От этого знания накрывало волнами удушающего страха, от которого превращаешься в аморфную дрожащую тварь, парализованную и теряющую разум биомассу – идеальную пищу. Какая-то гадость тянула ко мне свои липкие щупальца из-за границ реальности, настолько могущественная, что могла убить даже простым воспоминанием, ее тень поднялась как девятый вал, угрожая смыть мой разум, стереть мое существование. И я закричал, закричал чтобы остановить эту волну, не дать ей затопить меня, потому что, если не избавиться от этих чувств, они смоют, сметут мой разум как рыбацкую лодку в сильнейший шторм, и от личности останутся одни щепки. Стены тряслись, массивный шкаф сложился вчетверо, мелкие предметы просто разрывало, кровать оторвало от пола, стулья, стол, книги – все что было в комнате в один момент превратилось в труху и завертелось вокруг бешеным ураганом. Через минуту этой пытки я потерял сознание.

***

      Очнулся я в комнате деда, за окном пели птицы и светило солнце, ничего не напоминало о последствиях того «эксперимента». Меня начало потряхивать от понимания какую опасность представляет запертое в моем разуме воспоминание и насколько я тогда был близок к смерти.       Спохватившись, я полез смотреть последствия для своего дворца разума. Секундная концентрация и пространство памяти принимает меня в свои объятия. На взгляд стороннего наблюдателя, мало что изменилось – все та же запутанная паутина стальных тросов – вот только мне было видно, как все натянулось и перекрутилось. Тяжело вздохнув, я принялся исправлять последствия своих необдуманных действий.       Когда я вышел из транса, Натан был уже в комнате. Он ничего не говорил, только смотрел на меня, нехорошо так смотрел – вопрошающе. Ненавижу что-то кому-то объяснять, ну нет у меня таланта к такому: в мыслях все звучит просто прекрасно, связано, осмысленно, логично, но, как только открываешь рот, все что ты придумал, мгновенно испаряется из головы, оставляя звенящую пустоту, в которой и двух слов не найти. Но деваться некуда.        – Кхр… Доброе утро? – только открыв рот я понял, как пересохло в горле и как хочется есть. Поэтому вместо нормальной речи из горла вырывались какие-то хрипы.        – Два часа дня, к твоему сведению, – сказал Натан, протягивая мне стакан воды. – А сейчас расскажи-ка, что с тобой приключилось.        – Кхе, как долго я провалялся? – спросил я устраиваясь поудобнее.        – Почти два дня. Доктор диагностировал переутомление и небольшую степень истощения из-за чего и произошел обморок – ничего серьезного. Посоветовал поменьше сидеть за учебой и больше бывать на свежем воздухе, – он прервался чтобы помочь мне подложить под спину подушку и наполнить стакан из стоящего на прикроватном столике графина. – Ты тогда нас здорово напугал своим криком. Мы с Гаспаром и Моникой просто не могли приблизиться к двери твой комнаты пока все не закончилось, будто расстояние до нее внезапно увеличилось на пару километров. Когда мы вошли, внутри были целыми только твоя кровать да стены, все вещи и мебель превратились в щепки, не было ни одного клочка больше дюйма. Можешь рассказать, что произошло?        – Помнишь последнюю поездку в Лондон, ну, ту где я ушёл, а потом вернулся с книгами? – Натан подтверждающе кивнул. – Так вот, тогда я встретил настоящих волшебников, понимаешь? Там, на Чарринг-Кросс-роуд, находится вход в их анклав или что-то такое…       Меня словно прорвало, я говорил и говорил; о своих подозрения, неуверенности, сомнениях, обо всем, о чем не решался сказать долге время. И о том, что волшебник, и об эксперименте, и о магии, об окклюменции и о памяти, о «том» дне, о боли и страхе. Мне нужно было выговориться, сказать по-честному, я чувствовал такую потребность уже давно, однако до этого момента сдерживался. Зря, наверное. Натан не перебивал. Он внимательно слушал и серьёзно смотрел на меня, не двигаясь с места, не отвлекая. Кажется, по моим щекам текли слезы.       Где-то в середине своей речи я просто отключился, будто рубильник повернули, и проснулся следующим вечером, спокойным и полностью отдохнувшим. Буквально через несколько минут в спальню тихо вошла Моника и сообщила, что дед ждёт меня в кабинете, и что ужин будет подан туда же, после чего со всей возможной заботой и вниманием проводила до дверей кабинета. Натан, как обычно, работал: разбирал бумаги нацепив свои смешные «очки на веревочках», из-за которых выглядел как чудаковатый старикашка. Заметив меня, он отложил все дела и, жестом пригласив садиться в кресло напротив, дождался пока вернувшаяся Моника закончит накрывать на стол и выйдет за дверь, заговорил:        – Итак, в свете открывшихся обстоятельств, я считаю, что нам стоит совместно выработать новую линию поведения и вчерне прикинуть план действий. Согласен?       Я истово закивал, пытаясь прожевать еду и высказаться одновременно – не слишком-то получалось. Конечно согласен! То, что в этот сумасшедший бред вообще поверили, а не потащили меня по врачам – ошеломительный успех. Следующие полтора часа мы составляли стратегию исходя из всех имеющихся данных и пришли к выводу, что данных недостаточно, но на приблизительный план хватило. Первый пункт – добыть больше информации, ибо сейчас о мире магов известно только то, что он есть и в нем наличествует некая школа для молодых волшебников. Пункт второй – организовать моё обучение всему чему только можно, эксперименты ставить опасно, тем более на себе самом. И последний – разобраться в местных законах. При всей привлекательности магии, ее опасность и разрушительная сила поражают воображение, если даже ребёнок, ничего не смыслящий в этом, может буквально аннигилировать собственную комнату, то представлять на что способны взрослые маги как-то боязно.       Понятное дело мне эти вопросы в одиночку не решить: каким бы умным и развитым я не был, десятилетний ребенок совершенно не воспринимается взрослыми, как равный собеседник. Так что в ближайшее время нам вместе с Натаном предстоит поход в Косой переулок. Ох, представляю себе его лицо, когда он увидит все эти волшебные штуки!

***

      Натан Габриэль Макалистер – родился незадолго до второй мировой, все свое детство провел в Корвус-холле, среднее образование получал в общеобразовательных школе № 2 города N наряду с дополнительным домашним, без особых проблем поступил в Бирмингемский университет на факультет юриспруденции, ибо немалым знаниям самого абитуриента способствовали так же хорошие связи его отца. Далее, получив дополнительную специальность радиотелефониста, был отправлен на фронт в бушующее горнило Суэцкого кризиса, был ранен и по ошибке доставлен во Францию, в госпитале познакомился с будущей женой – Натали Моро, она работала медсестрой, обвенчались спустя месяц после знакомства в близлежащей часовне. После был списан по болезни и отбыл в Британию вместе с женой, где вскоре приступил к юридической практике. Родившийся после этого сын повторил путь отца, разве что кроме армейской службы, Натали умерла от острой пневмонии в возрасте сорока трех лет. Сын женился и погиб при странных обстоятельствах вместе с супругой, оставив пятилетнего внука.       Такова краткая биография Натана Макалистера. Видя куда более трагические судьбы, он не считал себя несчастным. Будучи реалистом, он не верил в Божий промысел, как и Божью кару, предпочитал добиваться всего своими силами, а не просить у судьбы подачек. В общем Натан был человеком жёстким и прагматичным, его мало волновал остаток своей жизни, но вот о жизни внука он изрядно беспокоился, ведь тот порядком отличался от своего отца.       Маленький Александр испытал сильнейший нервный срыв и закрылся от всего мира. Что бы не предпринимал Натан, вытащить его так и не получилось. Психологи советовали увеличить количество контактов с внешним миром, в идеале отправить в школу и увлечь каким-нибудь делом, вот только Александр плевать хотел на все рекомендации. Практически абсолютная память и обширный кругозор ребенка, сводили на нет общение со сверстниками – они его не понимали, а он не считал нужным снижать планку и подпускать тех, кто не мог его понять. Строгие преподаватели, сторонники классической системы, где авторитет учителей не оспорим, только подливали масла в огонь, ведь для внука существовал только один человек чье мнение имело ценность сопоставимую с собственным – Натан. Поэтому при оформлении экстерната старший Макалистер не сомневался. Научная периодика Александром исправно читалась, даже нравилась местами, но особого энтузиазма не вызывала, как и другая литература, а тут вдруг магия…       Поход к волшебникам был не самой мудрой затеей, однако Натану необходимо было взглянуть на них собственными глазами. Пусть его внук все запомнил и обстоятельно пересказал, но на что-то он в силу возраста просто не обратил внимание, не посчитал важным и не упомянул в разговоре, да и вообще судить о чем-либо только с чужих слов не стоит никому и никогда, всегда полезно составлять собственное мнение.       Александр уверенно вел деда по Чарринг-Кросс-роуд по направлению к непрезентабельному пабу под названием «Дырявый котел». Мальчик шел впереди и в один прекрасный момент пропал из виду, словно его и не было никогда. Натан не стал суетиться и искать его просто остановился на месте.        – Александр, – окликнул он внука, – подойди ко мне. И мальчик снова возник из небытия непонимающе глядя на деда.        – Что-то не так?        – Возьми меня за руку чтобы я не волновался.       Они вместе шагнули вперед и Натан, подавив иррациональное желание развернуться и уйти, увидел очень старый паб со ржавой вывеской в виде котла с дыркой. Александр толкнул дверь и не замедляясь поспешил к выходу на задний двор. Несколько завсегдатаев кинули на них взгляд («Неприязненный» – отметил Натан) и вернулись к своим делам, бармен, увидев куда они направляются, вернулся к протиранию чистой стойки. Задний двор был со всех сторон окружен стенами, мальчик подошел к той что из красного кирпича, сосредоточенно посмотрел на нее и в следующую секунду в ней появилась дыра, она расширялась до тех пор пока не превратилась во внушительную арку, за которой оказалась улица мощеная булыжником.       Натан неспешно вышагивал по алее стараясь не крутить головой, все вокруг казалось странным и как на все это реагировать он понятия не имел. Пока они шли к банку, Александр беззаботно крутился, пытаясь рассмотреть все, что его окружало, в отличие от деда, который сосредоточенно вслушивался в разговоры чтобы выбрать линию поведения. А картина открывающегося мира начинала озадачивать. В банке они поменяли деньги и отправились в книжный магазин, отпустив внука гулять между стелажами, Натан начал осторожный разговор с продавцом, и чем дольше говорил, тем больше ему все это не нравилось. Вернулся внук и спросив про какие-то книги у продавца получил отрицательный ответ и потянул деда на выход, сопровождаемый озадаченным взглядом работника магазина.       Они прошлись по парочке лавок, посидели в кафе, зашли еще раз в банк и наконец, по настоянию Натана, покинули Косую алею, отправившись в ресторан не волшебного Лондона. Сделав заказ, дед начал серьезный разговор.       – Начну с важного – тебе нужен реперитор по волшебной части. С одиннадцати лет начинается обязательное обучение в школе-интернате Хогварст, и, насколько я понял, избежать этого не выйдет. Есть и другие школы, но без образования ты не останешься, а если отказаться, то ничего хорошего точно не будет.        – Не лучшая новость, – протянул Александр. – А через частных учителей-репетиторов никак?        – Не знаю, скорее всего – нет, но слушай дальше. Волшебное общество поделено на касты – да-да, ты не ослышался, все признаки на лицо – по праву рождения: чистокровные маги, маглорожденные, сквибы и собственно маглы. Последним словом обозначены простые люди, которые волшебства даже не видят – веса в магическом мире не имеют. Пока не разобрался кто такие сквибы, но явно не здорово ими быть. Маглорожденные – это такие как ты, просто внезапно появившийся у обычных людей волшебник, и как-бы их права отстаивает Министерство Магии, но чистокровные волшебники относятся к ним, как к неграм в Америке. Наконец чистокровные – знать магического мира. Вес и положение в обществе определяется длинной родословной и толщиной кошелька. Маглорожденные становятся чистокровными с третьего или больше поколения. Делай выводы. Мне в Косой алее дальше появляться противопоказано, а что случится с тобой, если будешь там один, я даже думать не хочу, – покачал головой Натан.        – И что теперь делать? – растеряно спросил Александр.        – Сейчас ты отнесешь эту визитку Тому, бармену в «Дырявом котле», и попросишь его спрашивать у клиентов не пожелает ли кто-нибудь, оказывать тебе услуги репетитора перед поступлением в Хогвартс, а до тех пор, пожалуйста, отложи свои эксперименты.

***

      По мощеной булыжником Косой алее неспешно, тяжело опираясь на трость, прогуливался среднего возраста потрепанный мужчина. Он был одет в джинсы и легкое пальто, на дворе начало октября и на туманном Альбионе уже похолодало. Завсегдатаи Косого и приличные родовитые молодые люди презрительно кривились при виде человека одетого в магловские шмотки, хозяева лавок, продающих ингредиенты, и продавцы, с которыми он заговаривал, вели себя покровительственно, свысока поглядывая на выскочку, судя по легкому акценту тот был толи эмигрантом, толи туристом. На его лице запечатлелась вселенская усталость, под глазами залегли мешки, цвет лица явно намекал на трудности со здоровьем. Мужчина гулял долго и часто присаживался отдохнуть в маленьких кафе по пути, там он заговаривал с соседями, официантками, барменами, расспрашивал про свежие новости, вел ничего не значащие разговоры о погоде, природе, ценах на товары, образовании и политике не выходя из образа стареющего джентльмена, которому нечем больше заняться, кроме как собирать слухи да сплетни. Рано или поздно разговор заходил о здоровье мужчины: собеседники непременно спрашивали, все ли у него в порядке? На что получали обстоятельный рассказ о его службе в какой-то компании, торгующей с Индией, где он, к своему великому сожалению, получил заковыристое проклятье от конкурентов, потерял ногу и долго болел. К моменту выздоровления компания предоставила ему квартиру в Лондоне, пенсию, да и свои накопления у него имелись, так что теперь мистер Грей весьма обеспеченный человек, которому совершенно нечем заняться.       За неделю мистер Грей успел стать настолько привычным персонажем среди постоянной публики Косого, что на него уже никто не обращал внимания. Завсегдатай нескольких кафе и постоянный клиент пары лавок ингредиентов мог порадовать каждого желающего лишь постоянно повторяющимися забавными историями об Индии, и интерес к нему угас.       В этот день мистер Грей несколько засиделся в Дырявом Котле и, от нечего делать, разговорился со старым Томом о жизни. Потомственный бармен и преждевременно постаревший джентльмен обстоятельно рассуждали о жизни, долго и со вкусом. Время близилось к закрытию, бар опустел, а разговор все продолжался.        – Э-эх, Том, хороший ты человек, – рассуждал мистер Грей за бокалом виски, – старой закалки. Не кичишься чистокровностью, не судишь человека по одежке, разговор можешь поддержать, да и маг не из последних. Скажи мне от чего даже мои ровесники изображают всех из себя таких высокомерных задниц, а? Ну и что, что калека, выгляжу неказисто? Да они ж просто слабаки! Достали, честное слово, эти шепотки в спину да взгляды презрительные.        – Это, мистер Грей, уже старческое брюзжание, – улыбнулся Том. – Полно вам на судьбу жаловаться. Лет-то вам всего ничего, а уже жалуетесь. К слову, почему же вы решили, что вокруг одни слабаки.        – Ну, я, положим, в Индии не только бумажки перебирал, довелось мне и палочкой помахать, – приосанился мужчина. – А у них то маги – огого, не чета местным! Со временем и научился отличать, кто стоящий маг, а кто так – простой пользователь. И уж ты, Том, точно из первой категории.        – Право, мистер Грей, вы мне льстите, я обычный ученик Хогвартса. Даже никогда отличником не был, куда уж мне, – махнул рукой бармен, продолжая поддерживать свой образ протиранием чистого стакана. – Хотя, надо сказать, со времен директора Диппета программа начала изменяться не в лучшую сторону, ну, оно и понятно: Первая и Вторая Мировая, Гриндевальд и прочая, тяжелые времена были, да…        – Бог мой, Том, вы воевали? – пораженно воскликнул мистер Грей. – Я даже предположить не мог… Да вы мне в отцы годитесь, а я к вам так неуважительно, приношу свои глубочайшие извинения!        – Полно вам, мистер Грей, – почти испуганно замахал руками Том, – посмотрите сами! Ну какой из меня боец? Единственные против кого я поднимал палочку были мародеры да прочая шушера – ничего серьезного. Не стоит меня так превозносить, просто не за что – обычный человек, знающий пару трюков, только и всего. Лучше вернем разговор к прошлой теме, прошу.        – Как скажешь, Том. На чем мы там остановились? Ах да, на падении волшебного сословия. Говоришь это все из-за войн, но Вторая Мировая закончилась в сорок пятом, разве это не повод восстановить школьную программу в полном объеме? – спросил мужчина, делая глоток из бокала.        – Ах, вы же могли быть не в курсе! Здесь, в Британии, с середины семидесятых развернулась гражданская война – ужасная история, мистер Грей, просто кошмарная, – покачал головой бармен. – Кровь лилась как вода, постоянно кто-нибудь умирал, и авроры не могли ничего сделать. Все жили в ужасном страхе, что Пожиратели придут и сотворят с тобой тоже, что и с теми беднягами. Мне тяжело об этом говорить, мистер Грей, да и происходившие тогда события совсем не тайна. Слава Богу, все кончилось! Да, с этим тоже связана удивительная история, история о Мальчике- Который-Выжил! Представьте себе, он в возрасте года победил лидера Пожирателей, и в этом году, не далее, как месяц назад, он проходил через мой бар, делать покупки для поступления в Хогвартс!        – Даже не верится, Том, как-то все это уж слишком фантастично звучит, – подпер рукой подбородок мистер Грей. – Да, с образованием в старушке Англии все совсем не радужно. Одни сплошные войны, а страдают дети. Том, знаешь, я ведь много всякого повидал за свою жизнь, а вот детьми не озаботился, да и после того проклятья, боюсь, мне и не светит, но вот хочется знания свои передать какому-нибудь ученику, наверное. Может быть ты в курсе как тут, – он покрутил рукой в воздухе подбирая нужные слова, – с частным образованием, есть ли спрос?        – Право не знаю, – Том прекратил полировать стекло и поставил стакан под барную стойку. – Сильных магов, предлагающих услуги в качестве учителей-наставников, на островах не осталось, все либо ушли в родовитые семьи, либо эмигрировали в США или еще куда. Обеспеченные семьи имеют своих учителей, а остальные не смогут дать нормальную цену.        – Ох, не в цене дело, – поморщился мистер Грей, – это душевный порыв. Деньги мне не особо нужны – капитал за свою жизнь я скопил отнюдь не маленький – лишь бы ученик учиться сам хотел, к знаниям тянулся!        – Вспомнил! Вы точно так сказали, и меня как осенило, – просиял Том. – Тут недавно мальчишка все шнырял, видно из маглорожденных, всех спрашивал про книги дополнительные или репетитора какого-нибудь. Даже оставил мне визитку, на всякий случай, – бармен полез под стойку. – Где же она? А, вот! Прошу вас, – он протянул карточку мистеру Грею.       На визитной карточке был написан номер телефона и адрес, с обратной стороны были отпечатаны аккуратным каллиграфическим шрифтом слова: «Натан Макалистер – юридические услуги», и ручкой поверх написано: «спросите Алекандра». Мистер Грей повертел ее в руках, убрал в карман и, посмотрев по сторонам, начал собираться многословно извиняясь, что так задержал хозяина заведения. Ковыляя по Чарринг-Кросс-роуд, бывший известный наемник по прозвищу Серый ухмылялся перспективе воспитать себе достойную замену, чтобы хоть так оставить за собой последнее слово в вечном споре со смертью. Случайный прохожий, неожиданно увидев на лице джентльмена с тростью жуткий оскал, шарахнулся в сторону, чем отвлек его от мечтаний, и вот по улице вновь идет невозмутимый и доброжелательный прожигатель жизни – мистер Грей.

***

      Через месяц после последнего посещения Косого, когда я уже не надеялся получить какое-либо магическое образование, неожиданно выстрелила задумка с барменом. Примерно в час дня в кабинете деда раздался телефонный звонок, после которого Натан попросил Гаспара позвать меня и незамедлительно передал трубку. Хрипловатый баритон на другом конце провода предлагал назначить день для встречи в Дырявом Котле, чтобы познакомиться и обсудить условия будущего соглашения. Человек, представившийся как мистер Грей, попросил привести с собой одного свидетеля честности переговоров, желательно моего родителя или опекуна, дабы тот мог в любой момент подтвердить, что на меня не было совершено никаких посторонних воздействий. Мы договорились на завтрашний день в одиннадцать.       В назначенное время мы приехали на Чарринг-Кросс-роуд, где Натан все также в упор не замечал обшарпанного здания с почерневшими от времени деревянной дверью и ставнями. Дед превосходно умеет держать лицо так что, когда я за руку провел его в магический паб, он ничем не показал своего удивления. Мы прошли к бармену и спросили, как нам найти мистера Грея, на что тот улыбнулся и указал на единственного человека в джинсах и пальто, который сидел за угловым столиком и доброжелательно нас рассматривал.       С первого взгляда мистер Грей казался самым обычным, незапоминающимся человеком, однако он единственный был одет в абсолютно нормальную одежду, и никто из этих странных балахонистых волшебников не обращал на это внимания. А я уже успел заметить, что любой человек не в мантии вызывает нездоровый ажиотаж среди местной публики. Едва мы успели познакомиться, как мистер Грей заявил, что его де не интересуют деньги, и обучать меня он собирается не просто прописным истинам и правилам техники безопасности, а вообще всему, что он знает. Поэтому, вместо обычного трудового договора, мне предлагается подписать полноценный магический контракт ученика, пункты которого мы должны внимательно прочесть, понять и всесторонне обсудить. С этими словами он положил на стол «типовой образец» такого контракта, Натан взял его в руки открыл и начались прения.       Дед, как прирожденный юрист, сразу же вцепился в свое любимое дело. Он и меня как-то старался заинтересовать юриспруденцией, ведь с моей абсолютной памятью запоминать горы всяких законов, прецедентов, поправок и прочего мусора не составит труда. Но я быстро понял, что это не мое: крючкотворство, искажение фактов, игра на публику, жонглирование словами, вызывают во мне только желание плюнуть и приласкать такого говоруна чем-нибудь тяжелым. Нет, прямолинейным болваном никто меня бы не посчитал, однако виться ужом и лицемерить я учиться не собирался. Натан в конце концов смирился и лишь периодически преподавал мне небольшие уроки, «чтобы его внука не обдури какие-нибудь проходимцы».       Контракт ученика-наставника совершенно не походил на типовые корпоративные и политические соглашения, к которым привык дед. В нем не было кучи пунктов и подпунктов, старающихся учесть все мыслимые и не мыслимые ситуации, каких-то словесных ловушек или коварных формулировок – все было достаточно открыто. После трех часов изнурительных словесных баталий, где дед упирал на размытость обязанностей, не имеющих конкретных сроков выполнения, а мистер Грей настаивал не непредсказуемости последствий и влияний магии, были приняты некоторые незначительные поправки к контракту. В общих чертах: наставник обязан учить, защищать и заботиться о моем здоровье по мере своих возможностей, ученик, в свою очередь, – прилежно учиться и не возникать, а наблюдатель будет являться независимым арбитром, могущим разорвать контракт, если одна из сторон не выполняет своих обязательств в полном объеме.       Сам контракт мы пошли заверять у гоблинов, причем Натан и мистер Грей делали это с такими кислыми минами, будто сели килограмм лимонов. Надо будет спросить у деда, почему они так отреагировали. Процедура подписания была самым диковинным и волшебным действом, что я когда-либо видел. Сначала нам принесли толстый лист пергамента и металлическое стило, которым мистер Грей записывал буква в букву обговоренные до этого условия, а мы должны были стоять у него над душой и внимательно смотреть, что он пишет. Причем стило не писало в общепринятом смысле – в нем не было никаких чернил – оно аккуратно выжигало символы, и обычная бумага давно бы вспыхнула от такого варварского обращения. Потом Натан еще раз перечитал контракт и, уколов палец одноразовым медицинским скарификатором, капнул на него своей кровью, после чего ему пришлось держать пергамент, пока мы с мистером Греем перечитывали контракт и также пачкали его кровью, к слову все ранки заживлялись и скарификаторы после использования мгновенно уничтожались по взмаху волшебной палочки будущего наставника. Каждый по очереди произнес положенные по ритуалу фразы, и пергамент моментально сгорел, вспыхнув красочным голубовато-зеленым огнем, а в наших головах появилась его точная копия, которую никто не сможет забыть, даже если ему попытаются стереть память.

***

       – Проходи, располагайся, чувствуй себя как дома.       Я с интересом осмотрелся в квартире наставника и обомлел: обычная двухкомнатная квартира в трехэтажном доме внезапно обзавелась лестницей на второй этаж, к тому же прихожая была явно длинней и просторней, чем ей положено по архитектурному плану. Мистер Грей, сняв в прихожей обувь и достав гостевые тапочки для меня, начал подниматься по лестнице. Коридор второго этажа был еще больше и имел окно, выходящее на улицу, причем я точно знал куда, ведь прошел мимо него всего две минуты назад, и здесь оно точно располагаться не может. У меня закружилась голова, даже не понял как мы оказались в кабинете.        – Садись, – мистер Грей с удовольствием плюхнулся в кресло, я же сел с другой стороны большого и абсолютно пустого стола в такое же. – Что ж, для начала давай проясним некоторые важные моменты в твоем обучении и нашем дальнейшем взаимодействии. Как ты помнишь, мы подписали контракт и не простой, а магический, чем наложили на себя некоторые обязательства по отношению друг к другу, благо, хоть твой дед и юрист, но он не знает реалий волшебного мира, поэтому не изменил важных положений контракта. Чай или кофе?        – Чай, пожалуйста, – по мановению руки мистера Грея из шкафа грациозно выплыли чашки с чайником. Отхлебнув горячего черного чая, я поинтересовался: – Мистер Грей, о каких именно обязательствах пойдет речь?        – Во-первых, с сегодняшнего дня я для тебя Наставник, а во-вторых, я считаю, что отношения между мной и моим учеником требуют полной открытости, – мистер Грей поставил чашку на стол и посмотрел мне в глаза. – Магия, как ты надеюсь успел почувствовать, достаточно опасная штука, и если вдруг что-то где-то будет неправильно понято или неправильно исполнено из-за отсутствия доверия, между нами, то последствия могут быть смертельно опасны. И чтобы такого не случилось с этого момента мы должны говорить друг другу только правду, без оговорок и двусмысленностей. На любой вопрос. Спрашивай, если хочешь что-то узнать.       Я немного помялся перед тем, как спрашивать. Все-таки мистер Грей взрослый, и мысль, что он абсолютно правдиво ответит на любой мой вопрос, была просто ошеломляюща. Взрослые всегда недоговаривают детям – считая, что им рано или не нужно знать о каких-либо вещах. Да любой человек в здравом уме что-то скрывает и не желает рассказывать о некоторых эпизодах своей жизни.        – Кхм, Наставник, я, может быть, многого еще не понимаю, но почему вы согласились меня обучать? И еще, эти условия… они не кажутся обычными.        – Так и есть, – кивнул мистер Грей, – эти странности, и сама причина взять тебя в ученики связанны с мой историей. Вернее, той частью, которая привела меня в Англию, ведь ты уже заметил, что я не местный? – на мой кивок он ответил легкой улыбкой. – Видишь ли, до недавнего времени я, скажем так, состоял в некоей организации, предоставляющей некоторые услуги: проще говоря – был наемником. Специалистом широкого профиля. И на очередном задании, которое не было ни специальным, ни особо сложным – обычная охрана ценного груза – мне не повезло, заковыристое проклятие одного гаденыша, чей труп давно обглодали рыбы, попало в меня, – мистер Грей тяжело вздохнул и сделал глоток остывающего чая. – На этот раз все не ограничилось парой месяцев лечения у знакомого целителя, последствия были гораздо хуже. Курс зелий и ампутация ноги по середину бедра не принесли ожидаемого результата: проклятье продолжало работать, и вытравить его уже не было никакой возможности. Может быть, сыграло свою роль несвоевременное обращение – задание заканчивал, да и не беспокоила она меня до поры до времени, но что уж теперь гадать. В общем, я умираю. Проклятье действует не на тело, а на энергетику, постепенно ее уничтожая, это значит, что я понемногу теряю свою магию, становясь слабее с каждым днем, проживу еще пару-тройку лет и конец. Самое печальное, что обо мне никто и не вспомнит! В наемничьих кругах принято постепенно стирать всю информацию о своем прошлом, дальнейшая работа учит не оставлять следов, чтобы враги не нашли тебя в будущем; родни у меня не осталось, друзей никогда и не было, если у меня и есть дети, то мне о них не известно; клиенты не знают моего лица, коллегам я всегда показывал лишь то, что хотел показать. Иронично, так старательно отгораживаться от мира, чтобы в итоге остаться в вакууме, – он ненадолго прервался, будто бы собираясь с мыслями. – Мысль об ученике, которому я смогу передать свой опыт, возникла случайно, и тут, вдруг, появляешься ты со своим стремлением учиться. Что это, как не знак судьбы? Вот в общем-то и все. Еще вопросы?        – Ну, – продолжил мистер Грей, не дождавшись от меня реакции, – если вопросов нет, приступим к обучению.       После чего хозяин кабинета, покопавшись в ящиках стола, извлек на свет небольшую шкатулку и передал мне. Внутри были четыре металлических шарика. Я заинтересованно посмотрел на наставника и спросил:        – Для чего они нам? Что они делают?        – Понимаешь ли, для того чтобы подобрать программу твоего обучения мне необходимо узнать к какому виду магии у тебя есть предрасположенность. Для этого прекрасно подходит старый дедовский способ, слегка расширенный в существующих реалиях. Тебе предлагается воздействовать на шарики своей магией, а мне наблюдать за результатом, и правильно его истолковывать. Они максимально восприимчивы к изменениям, так что будут реагировать на малейшее прикосновение. Возьми один, но ничего с ним не делай.       Шарик практически ничего не весил и за считанные секунды принял температуру тела.        – Хорошо, – кивнул мистер Грей. Он взял палочку и начал выписывать ей в воздухе какие-то сложные геометрические фигуры, продолжая говорить: – На сегодняшний день исследователи выделяют четыре вида магических воздействий, соответствующих четырем основным предметам, преподаваемым в каждой школе волшебства. И первый из них – Чары. Несмотря на кажущуюся простоту, это ограниченное изменение реальности. Данный вид воздействия отвечает за придание предмету несвойственных ему свойств, качеств, видимости и прочего без изменения внутренней структуры. Второй – Трансфигурация или, проще говоря, изменение структуры. Придание любой формы в пределах фантазии и хорошая гибкость при совмещении с другими видами магии. Третий – Алхимия или изменение сути. Крайне хитро-выкрученный раздел магии, направленный на то, чтобы на постоянной основе придать одному объекту, свойства другого или даже нескольких. И четвертый – Потенциальный, или индивидуальный, или боевой, или еще какое-нибудь дурацкое название. Проще говоря, квинтэссенция магии каждого волшебника. Каждый из нас в детстве, на эмоциях, выдавал такое, что не каждый взрослый маг в здравом уме решится повторить. И-и, оп! Вот теперь можно начинать.       С этими словами наставник закончил гипнотизирующие вращения и резко опустил палочку, уперев ее кончик в непонятно откуда возникший на столе слегка светящийся прямоугольник. Тяжело вздохнув и в последний раз взмахнув палочкой, мистер Грей поднял со стола в воздух полупрозрачный экран, заставив его зависнуть с правой стороны от себя. Поудобней устроившись в кресле, он снова обратился ко мне:        – Что ж, сейчас мы будем проверять твою предрасположенность. Проверка будет заключаться в том, что я буду давать тебе расплывчатые задания, а ты, полагаясь на свое воображение, опыт и интуицию, должен их выполнять. Причем подсказывать мне нельзя, иначе результаты можно будет смело выбрасывать в мусор, и все придется начинать сначала. Итак, первый шарик ты уже держишь в руках, и твоя задача заставить его сделать что-нибудь, не важно что.       Наставник умолк, введя меня в ступор такой постановкой задачи. Он, конечно, предупреждал, что они будут расплывчатыми, но чтобы настолько! Всем известно, что, когда тебя просят рассказать или показать что-нибудь интересное, из головы разом пропадают все мысли, оставляя после себя звенящую пустоту. Особенно силен этот эффект, когда спрашивает тот, на кого мы хотим произвести впечатление. Вот и я почти минуту буксовал, прежде чем сообразил поднять шарик в воздух, как делал это уже на протяжении нескольких лет. И только я приготовился продемонстрировать все что умею, как наставник буквально выдернул несчастный снаряд у меня из-под носа, потыкал в него палочкой, посмотрел на экран, чему-то покивал и выкинул его в один из ящиков стола.        – Так, возьми следующий, – на мой вопросительный взгляд, мистер Грей пояснил, – Все результаты я скажу после окончания тестирования, а сейчас возьми шарик и измени его.       Как я ни бился, превратить шар в тетраэдр у меня не вышло. Вершины едва обозначились, а бока лишь слегка сплющились. Попробовать подключить физическую силу мне не дали, повторилась процедура отбирания и потыкивания, на сей раз она сопровождалась парой задумчивых хмыков.       Следующее задание звучало как: «сделай его другим, не меняя формы». И здесь я конкретно затормозил, если думать логически, то это проверка на предрасположенность к алхимии, но вот что делать с шариком идей не было никаких. От отчаяния я попробовал первое, что пришло мне в голову – заставить его светиться в темноте, как фосфор. Получилось у меня или нет так и не понял, потому что минут через двадцать наставник отобрал шар.        – Итак, последней идет проверка на твой личный вид магии. Как я уже говорил, легче всего его вызвать на эмоциях, а для того чтобы их вызвать нужна, в отличие от предыдущих, вполне конкретная задача с бесконечным количеством решений. А потому, – наставник вынул последний шарик из шкатулки и положил его в центр стола, – уничтожь его.       Время шло, но ничего не происходило. Я пялился на шар и в деталях представлял десятки способов его уничтожения, наставник пялился куда-то в пространство и, если бы не редкие моргания, можно было подумать, что он умер. Но ничего не происходило, все оставались на своих местах, времени прошло уже больше, чем на всех предыдущих задачах вместе взятых. Естественно, я нервничал. Мысли о том, что мне возможно и не суждено стать волшебником, что мистер Грей вот-вот встанет и выгонит меня из своего дома, отказавшись учить такую бездарность, лезли в голову, пробуждая страх. Но ничего не происходило – шар все также недвижимо возлежал посередине стола и, казалось, ехидно ухмылялся отраженным светом, посмеиваясь над моей неспособностью ему навредить. В конце концов, я разозлился, я уже ненавидел этот несчастный шарик и свою беспомощность. Собрав весь гнев в едином порыве, я выплеснул его из себя, желая чтобы шар исчез… и он пропал. Без звука, без спецэффектов, просто испарился, и в тот же момент из меня как будто выдернули стержень, сил не осталось даже на то, чтобы порадоваться озадаченному выражению лица наставника.       Меня напоили горячим и очень сладким чаем, задали несколько уточняющих вопросов, вроде того, что я чувствовал, когда совершал то или иное действие, и что я хотел сделать. Когда мне стало немного лучше, наставник озвучил свой вердикт.        – Ну, что ж, начнем с самого главного – твоей Потенциальной магией является пространство. Это редкая и слабо изученная область, в общем доступе нет практически ничего, так, с десяток заклинаний, не больше. Также есть хорошая предрасположенность к Чарам. С Трансфигурацией откровенно слабо – несмотря на отличное воображение, твоя магия плоховато сочетается с этим видом. А уж Алхимия тебе вовсе противопоказана – пытаться сделать что-то лучше минимального школьного курса зелий, пустая трата времени, но не расстраивайся, она вообще редко кому дается. До следующего лета будешь приходить ко мне три раза в неделю, а там посмотрим, вроде британский Хогвартс принимает на обучение с одиннадцати лет. В общем, поживем увидим, до встречи послезавтра!