Война Проклятого

      Дождавшись, пока пришедшее весеннее солнце подсушит пропитанную дождями и кровью землю, Джон наконец-то скомандовал начать поход на юг. Десятки тысяч одичалых, ранее считавших себя «лишними» в конфликтах южных лордов, впервые встали в строй с поддержавшими Джона солдатами и лордами северян. Наконец-то, впервые за многие тысячи лет на юг выступали легендарные для жителей тех земель великаны, приводившие в шок и трепетание северян.       — Думаешь, это хорошее решение? — спросила у Джона Лина, мило и нежно приобнявшая его и положившая голову ему на твердое, теплое плечо.       — Да…       — Но все походы Старков, направленные южнее Перешейка, в большинстве своем заканчивались неудачей…       — А я и не Старк, — так легко произнес Джон, оглядев всю выстраивающуюся колонну рыцарей и одичалых.       Она посмотрела в горящие глаза Джона — ещё никогда на её памяти он не выглядел настолько живо и бодро, что девушка не знала, что и думать. В последние дни он был одержим идеей похода, мало спал, мало ел и вообще не притрагивался к вину, всё время почти отдавая подготовке плана вторжения северян на юг. С последнего раза он вообще перестал посещать пленную Арью, всё чаще он проводил вечера не с Линой, а в компании лордов в большом чертоге, где в целях подготовки плана и стратегии войны была выложена огромная карта Семи Королевств. Но всё ночи Джон неизменно проводил с Линой, старавшейся все свое тепло отдавать одержимому идеей мести королю.       — Ваше Величество, войска готовы к выступлению, — послышалось со спины Джона.       Взгляд короля упал на облаченного в парадные боевые доспехи Киллиана, гладко выбритого и чисто стриженного так, что его почти невозможно было узнать.       — Готовьте коня, я спущусь через пару минут, — ответил Киллиану Джон, вновь развернувшись к Лине.       — Джон, всё хорошо, ты можешь идти со своим вассалом сей…       — Ты станешь моей королевой, Лина из дома Гловеров? — перебил Джон девушку, крепко взяв обе её теплые руки в одну свою горячую ладонь.       Девушка, казалось бы, была готова упасть в обморок от неожиданности и шока — она думала, что Джон отправится на юг и найдет там себе более благородную леди. Нет, она совсем не хотела этого, она уже простила ему все его преступления, и была готова сама облачиться в доспехи и пойти с ним на край света. По щеке её прокатилась одинокая, блестящая слеза и девушка, проглотив ком в горле, едва слышно проговорила:       — Я согласна, Джон, из рода…       — Таргариен, — заранее поправил Джон запнувшуюся девушку.       — Джон Таргариен, — бросилась Лина в объятия короля.       — Когда я вернусь, мы скрепим себя узами брака без отлагательств, — с улыбкой произнес Джон, прижав к себе девушку, сердце которой, казалось бы, уже было готово вырваться из груди.       Он, нежно поцеловав девушку на прощание, двинулся к ступеням, ведущим вниз со стен прямо на предвратную площадь, где его уже поджидали Хобб, Киллиан, Давос и Паскаль, оседлавшие своих скакунов в окружении почти с полсотни всадников. При виде Джона все почтительно склонили свои головы, и маленький мальчишка конюх сразу же вывел Джону крепкого, черношерстного жеребца. Король бросил последний взгляд в сторону Винтерфелла, осмотрел все его башни и строения, увидел лица провожавших войска Джона людей, и, кивнув несколько раз с задумчивым видом, забрался на коня.       — Мы выступаем на юг! — скомандовал Джон всадникам и они, издав протяжный хвалебный вой, двинулись вслед за скакуном своего короля.

***

      Спустя пару часов ускоренного марша, войско Джона наконец-то достигло места их первого крупного привала — таверны, откуда Джон накануне захвата Винтерфелла забрал юную Джейн, вскоре убитую Арьей.       — Мы пойдем проверим обстановку вокруг таверны, Ваше Величество, — тут же предложил Джону Гарет, оседлавший не менее исполинского коня, чем он сам.       — Я поеду с вами, — уважительно произнес Джон, медленно выведя вперед своего жеребца.       Король северян медленно повел своего коня на холмик, с которого и должен был открыться вид на стоявшую поодаль от него на Королевском Тракте таверну. Киллиан, Гарет, Давос и Паскаль тут же рванули за Джоном, за своими лордами и командирами строй покинула еще добрая сотня конников. Скакать долго не пришлось — Джон остановился сразу же, как увидел таверну… Разрушенную до основания, вокруг которой, на столбах и деревьях, были повешены не особо удачливые постояльцы и проститутки.       — Едем дальше, — скомандовал Джон, твердой рукой нащупав на плече давно не использовавшийся им «Длинный Коготь».       Они въехали в разоренную деревеньку и тут же, на первой из повешенных девушек Джон увидел прибитую к её груди дощечку, где-то ли кровью, то ли краской было написано «Она спала с дикарями». Углубившись еще на пару метров в деревню, Джон увидел полного, полуистлевшего мужчину, повешенного точно таким же образом с табличкой «Он преломил хлеб с мятежником».       — И это ещё мы дикари? — тут же возмутился догнавший Джона Тормунд.       — Не ожидал я, что Санса на такое способна, — тяжелым голосом добавил вслед за Тормундом сам король.       — Что прикажете сделать с ними? — тут же спросил у Джона Давос.       — Похороните достойно за пределами деревеньки, они не заслужили подобного отношения, — заключил Джон, поскорее направившись к южному выходу из деревни.

***

      Лагерь расположился вокруг разрушенной деревни, а королевский шатер Джон приказал поставить прямо у выхода из деревни, наскоро очищенной от трупов и их остатков. То и дело он слышал, как одичалые валят деревья своими грубыми топорами недалеко от шатра, ощущал дрожь земли после того, как великаны сбрасывали со своих плеч на землю многовековые стволы деревьев. Это сбивало его мысли, не давало спокойно соображать над разложенной картой. Его не интересовало вино, эль, он почти не прикоснулся к еде и воде, и Давос, зашедший в шатер вскоре после установки своего собственного, проговорил:       — Голодный король плохо думает…       — Еда отнимает время, — холодно отрезал нарекания Давоса Джон.       — Вы сильно забили себе голову плохими мыслями и высокими, но очень жестокими целями, — спокойно продолжил внушать Джону свои мысли Давос.       — И когда это не срабатывало? Решительность и холодный риск…       — Станнис Баратеон тоже был решителен, и без страха шел на любого неприятеля, вы сами помните. Но где он теперь? — тут же перебил Джона Давос.       Джон опустил голову: Давос был прав, пожалуй именно его слов ему не хватало последние дни. Он мало кого к себе подпускал, мало с кем говорил по этому поводу, но именно Луковый Рыцарь был человеком, которому Джон полностью мог доверить все свои секреты.       Он поднял с края стола деревянную глубокую тарелку с еще теплой, покрывшейся жирной пленкой похлебкой и, подняв голову к своему деснице, проговорил:       — У тебя есть идеи?       — Да… Есть, — проговорил Давос, уткнувшись своим носом в карту.       — Пока я трапезничаю, выложи свои мысли…       Давос тут же начал передвигать фигурки по карте, вносить какие-то правки наглухо перепачканным в чернилах пером, и, когда Джон закончил свою быструю трапезу, Давос раскинул руки над своим творением.       Джон будто увидел новую карту войны — войска Джендри Баратеона были перемещены в Речные Земли, они присоединились к уже стоявшим там королевским силам и войскам Ланнистеров, а войска Арренов были убраны с карты обратно в Долину.       — Это что?       — Наш новый план, — хотел уж было начать Давос, как в шатер ввалился солдат, лично назначенный Джоном в караул южн      ого входа в лагерь.       — Ваше Величество…       — Докладывайте, — без всяких формальностей выпалил Джон.       — К южным вратам подошла повозка, вам это будет очень интересно.

***

      Спустя десять минут Джон, полубегом преодолев огромный лагерь, оказался у южного входа в него, где почти десяток воинов окружили небольшую повозку, в которую была запряжена полудохлая, старая кляча. Джон тут же бросился к повозке и, заглянув внутрь нее, увидел молодую девушку с грудным ребенком на руках…       — В-ваше Величество…       — Верно, леди…       — Лианна Дастин, меня зовут Лианна Дастин, мой муж Робб.       — Я знаю, миледи, спешу вас огорчить, но пал он в достойном бою от моей руки, — постарался любезно выразиться Джон с девушкой, его стараниями ставшую вдовой в столь юном возрасте для неё и их сына.       — Ваше Величество, — обратился к Джону полноватый седовласый мужчина с поводьями в руках. — Меня зовут Креон и я мастер меча Барраухолла.       — Что привело вас сюда? — тут же спросил Джон, не став дожидаться лишних приветствий и слов от прибывших.       — Санса взяла под контроль наши владения и прогнала нас при первой возможности, Ваше Величество, — заплаканным голосом проговорила Лианна, то и дело покачивающая стонущего малыша.       «Санса в Барроутоне… Одной проблемой меньше!» — про себя проговорил Джон, глубоко в душе радуясь такому стечению обстоятельств.       Но то, что сейчас перед ним стоял мастер меча, едва не убивший его, Робба Дастина и его женщина не могло радовать его — он устал принимать у себя перебежчиков.       — Хорошо… Но принять вас я могу только при одном условии, — обратился Джон к Креону, со всем вниманием наблюдавшим за Джоном.       — Для своей госпожи я сделаю все, что угодно…       — Даже пожертвуете жизнью?       Мужчина на секунду запнулся, но, спустя пару секунд промедления, с трудом выговорил:       — Да, я готов пойти на это…       Джон видел лицо девушки и мужчины: напуганные, усталые, но слезы и плач младенца не позволили бы Джону убить всех троих. «Я не чудовище, но все они мне не нужны»…       — Тогда Гарет, проследи за тем, чтобы с мастера Креона сняли кожу и по частям её выслали в замки вассалов Сансы, — заключил Джон, ошеломив и доведя до слез казалось бы, поверившую в добро девушку…