Мышеловка

Джордан специально выбрал самый длинный объездной маршрут, чтобы добраться до желаемого места. Это решение казалось разумным: избегать автострад и больших артерий — там его точно будут ждать. Путь до городского кладбища Ланкастер-сити, откуда он и был родом, увеличился вдвое, но Джордан даже в какой-то степени был рад. Ему нужно было время подумать. Арис из племени Росомах был прав, и Джордан бесился из-за этого, но признавал — выбора ему не оставили. Или он обратится, или… так и не было никакого другого «или». Он даже не был уверен, что ему хватит мужества вскрыть себе вены или пустить пулю в лоб, чтобы доказать всем тем ублюдкам, открывшим на него охоту, что выбор у него был. Джордан не был склонен к суициду и не понимал, что двигает такими людьми, ведь смерть — самый простой выход, трусливый выход. А трусом он себя не считал. Хотя от мысли, что с ним сделали в лесу, действительно хотелось застрелиться, лишь бы не видеть перед собой страшные картинки насилия, стоило только прикрыть веки. Но Джордан гнал от себя подобные мысли. Никакого суицида. Его еще не довели до той черты, за которой он увидит разинутую пасть чудовища и пустоту — черную, глухую и немую. Ланкастер-сити был городом средней величины, и именно там проходило его детство — в аккуратном домике, с всегда подстриженным газоном и большим деревом на заднем дворе, с тетей Ирмой и… Джордану не хватало воспоминаний. Он отчетливо помнил отдельные отрывки и совершенно не мог воспроизвести памятные события целиком. Ему было шесть, когда тети не стало. Возможно, так устроена детская память — отсеивать ненужное, а возможно, кто-то захотел, чтобы он не помнил. Сейчас второй вариант казался удивительно подходящим под ситуацию. Потом был приют за пределами города и Далласы, что увезли мальчика в Ривердэйл. Джордан выдохнул, поудобнее перехватил руль и всмотрелся в черную полосу дороги, освещенную лишь фарами его машины. Навигатор показывал, что ехать еще шесть часов, а это значило, что на кладбище он будет под утро. Джордан задавил в себе желание открыть окно, чтобы не помереть от душащего его запаха парфюма, в котором он едва не выкупался, но страх, что его обнаружат по запаху, сдерживал, и Джордан ограничился кондиционером. Ночь выдалась безлунной, дорога пустынной, а разносящийся во тьме вой животных пугающим.

***

Коулсон вломился в номер к Арису на рассвете. Ладони сжали лацканы пиджака одетого с иголочки уже в такую рань Росомахи. Крылья носа волка хищно раздувались, но Арис даже не поморщился. — Убери от меня свои лапы, Волк, — пренебрежительно бросил Арис. Коулсон разозлился еще сильнее, тряхнул мужчину, низко зарычал: — Где он?! — Как видишь, его тут нет, — большие ладони, затянутые черными перчатками, уперлись в плечи Грегу и сильно надавили, вынуждая того разжать хватку. — Им провонял твой номер! — выкрикнул альфа и кинулся обыскивать помещение. Арис тем временем поправил костюм, достал портсигар и мельком глянул на дверь. Им не мешали, но за закрытыми дверями, в коридоре собралось два лагеря — Волков и Росомах. Коулсон вышел из спальни с подушкой в руках, которую жадно обнюхивал. — Он был тут! В твоей спальне! — рычал волк еле сдерживаясь, и Арис это видел. — Ты трахался с ним? С моим омегой?! — Он не твой, — Арис затянулся и, облокотившись о стол, посмотрел в перекошенное лицо Коулсона. — МОЙ! На нем моя метка! — Да засунь ее себе в задницу, — спокойно парировал Арис, — Тем более, что уже нет. Грег побелел. — Что? — Если мы все выяснили, сделай одолжение — уйди. — Аррис, — зарычал волк, — не лезь к моему омеге, — в голосе твердая угроза. — Он не твой. Он ничей, Коулсон, — Росомаха выпустил серую струйку дыма. — Он необращенный, — едкая ухмылка разрезала мужественное лицо. — Он хорош, правда. Арис кинул колючий взгляд на поплывшее злой усмешкой лицо Грега. Тот изменил тактику, и Арис следил за каждым его движением, неспешно затягиваясь. — Узкий, горячий, влажный. А как он стонет, мммм, — мужчина закатил глаза. — Знаешь, я понял разницу между еб*ть течную омегу и еб*ть Течную Омегу. — Слушай, закрой пасть, Коулсон, ты парня все равно не получишь. Так что можешь сохранить в памяти его светлый образ и дрочить на него до скончания своих дней, — Арис улыбнулся. У Грега дернулась щека. — Судя по тому, что Омеги тут нет, дрочить будем на пару? — Уйди, псина, раздражаешь, — Арис раздавил окурок в пепельнице. Коулсон не решился продолжать дразнить альфу, атмосфера уже и так достаточно накалилась между ними всеми. Он швырнул в мужчину подушку и уже у двери обернулся. — Он и тебя уел, да, Хейнс? — гадко ухмыльнувшись, Коулсон закрыл дверь. Рядом с Арисом появилась Нэнси, его личный помощник. Опередив вопрос, женщина начала первой: — Его мы не нашли. Машина так и стоит на парковке, на какой он уехал, пока не ясно. Постояльцы не приходят за машинами каждый день, он точно знал что выбрать. Но камеры на ключевых автострадах не выдали ни одного похожего фоторобота, значит, он, скорее всего, поехал в объезд. Умный парень. Он нравится мне все больше, — Нэнси улыбнулась, а Арис даже стал гордиться Джорданом. Ведь Коулсон правильно сказал — он его «уел». — Мы стараемся выйти на след, но запах ослаб, разбавлен, а в округе слишком много появилось оборотней. Альфы своими резкими запахами мешают друг другу, маскируя нужный нам след. И ведь не попросишь никого убраться, — горестно вздохнула помощница. — Неужели у тебя для меня совсем ничего нет? Он опять нас опережает на сутки. Сутки, Нэнс. Это чертовы двадцать четыре часа. — Мы узнали, кем была его тетка — Ирма Леджер. — Говори, — Арис сел за стол, приняв крайне заинтересованный и серьезный вид. Альфа достал сигарету. — Ирма Леджер — настоящее имя Ильзейтариот, — она сделал паузу, наблюдая за тем, как округлились глаза вожака Росомах и из его приоткрытых губ вываливается неподкуренная сигарета. — Ты уверена? — Арис вернул сигарету на место и щелкнул зажигалкой. Растерянности как не бывало. — Мы подняли архивы в главном доме и в храме Утуат. Это же святилища. Там все до единого древа оборотней. Всех нас. — Как Филин вас пропустил? — альфа выдохнул дым через нос, чувствуя возрастающее чувство азарта внутри. — Мы договорились. Заплатили. Щедро. Но вы ведь хотели эту информацию, глава? Мужчина кивнул. Нэнси не продолжала. — Сколько? — Пять душ. Арис вынул сигарету, покрутил ее между пальцами. Тонкая палочка с оранжевым огоньком на конце аккуратно перекатывалась между пальцами в черной перчатке. Пять душ — это много, чертовски много. Филин, этот древний хапуга и хранитель знаний в одном лице, обдирал всех, кто приходил к нему за ответами. Никто толком не знал, сколько ему лет, казалось, он был древним как сам мир, но силой никогда не получалось ничего забрать из хранилища, только с его разрешения. И проныра это знал, знал и пользовался этим в своих корыстных целях. — Сороки сплетничают, — прервала его мысли Нэнси. Арис вновь обратил на нее внимание, — каркают направо и налево, что Темный проснулся. — Не знал, что ты веришь в наши сказки. — Филин сказал… сказал, чтобы оборотни не забывали оглядываться, ведь никто не знает, что стоит за спиной, — ее голос дрогнул, самую малость, но Арис уловил это легкое дребезжание — страх. — Я понял. Продолжай. — Ирма Ильзейтариот была потомственным шаманом Лисов. В свое время она покинула племя, оставив его без поддержки, без замены. То время было крайне тяжелым для Лисов. Многие умерли в тот год, просто не проснулись однажды. Вы помните тот год, когда погребальные костры разжигались едва ли не каждый день на их территории, когда воздух был пропитан пеплом?   Арис кивнул. Действительно, это было страшное смутное время для всех оборотней. Люди шли на оборотней войной, изобретая все новые способы уничтожения, отбирая землю клочок за клочком, вынуждая племена уходить с насиженных земель. А потом сильнейшая из шаманов — Ильзейтариот — бросила племя, и начался мор. Нет, не совсем так. Ильзейтариот сняла полог с земель оборотней, который сама и возвела, убрала защиту. А потом начался мор. Лисы тогда потеряли половину своей расы и первыми стали смешивать кровь с людьми. Они отреклись от Утуат, сожгли вместе с трупами и ее алтари. Жуткое было время. Вкус пепла постоянно оседал на губах, а воздух был серым от кострищ. Тогда зацепило и остальные племена, только вскользь, по касательной. Никто не знал причин и не представлял, когда все кончится. Росомахи потеряли одну тысячу особей, Волки — три тысячи, немногочисленные Медоеды одну десятую от популяции, Медведи — одну тысячу особей. И все как один просто не проснулись. Словно дух покинул тело за ненадобностью. Тогда и пошел слух о Темном. Темном, приведенном Ильзейтариот на земли оборотней. Воронье тогда много чего плело, но все закончилось так же спонтанно, как и началось. Будто Темный насытился и ушел. А страшилка осталась. — Ее искали, да так и не нашли. Ну или Льюис этот факт тщательно скрывает. У Лисов к ней немаленький такой счет, Глава. Семьи у нее не было, откуда взялся мальчик, непонятно. — Родители? Он должен быть на древе, — Арис на мгновение замолчал. Должен быть, вот только на каком? — Он есть хоть на одном древе? — Нет. Словно взялся из ниоткуда. И Филин, он… он смеялся как умалишенный, когда… когда говорил о Джордане. Арис вопросительно взглянул на Нэнси, раздавив очередной окурок. — Джордан необращенный, — улыбнулся Арис, — естественно, его не будет на древе. Как я сразу не подумал… Что сказал этот псих? — Он хочет увидеть того самого Омегу, пока его не сожрала Темная тварь. Арис замер: «Темная тварь?» — Или этот древний старик окончательно выжил из ума, или творится то, о чем мы и понятия не имеем. — Филин сказал, чтобы вы привели к нему Джордана. Больше он ни с кем говорить не станет. Арис скрипнул зубами. Только этого не хватало.

***

Джордан подъехал к кладбищу и оглядел пустую улицу. Так и есть — не самое популярное место для прогулок. Он сунул себе пистолет за пояс и закрыл аккуратно дверь автомобиля, боясь потревожить мертвых. Он был тут в последний раз еще ребенком, в день похорон. Людей тогда на церемонию собралось совсем мало, в основном, соседи, и Джордан не запомнил абсолютно никаких деталей — детская память охотно стерла боль и напоминания о ней. Сердце стало биться медленней будто скованное, но Джордан уверенно шел к искомому — к столбику с именем и датами рождения и смерти. Он сверился с листком с номером и взглянул на нужный ряд ровных одинаковых погребальных столбиков, а затем двинулся вперед. «Какая ирония, — хмыкнул Джордан и замер. — Вот она — Ирма Леджер», — когда-то и у него была такая фамилия. Горечь скрутилась узлом в горле, слова, которые хотелось сказать, застряли в горле, и Джордан выдавил из себя скудное: — Здравствуй, тетя… В уголках глаз предательски защипало. Джордан и не представлял, что будет так больно, он был уверен, что уже пережил эту боль, перевернул эту страницу. Нижняя губа все равно мелко задрожала, его накрывал шквал скопившегося напряжения, тихой истерики. Ложь — мужчины тоже плачут. Смахнув слезу, что так опрометчиво соскользнула из уголка левого глаза, он облизал враз высохшие губы и сквозь наворачивающуюся влагу взглянул на табличку с именем. — Почему ты не сказала, тетя? Я должен был знать. Джордан присел на корточки и положил руку на ровный слой дерна, укрывавшего тело единственного близкого ему человека. «Ты должен быть свободен», — прозвучал в голове до боли родной голос, и Джордан едва не подавился всхлипом. — Я схожу с ума, — прошептал он, прикрывая ладонью глаза. «Джордан… Джордан… Я люблю тебя, Джордан…» Слезы тяжелыми каплями катились по щекам, хотелось прогнать из головы этот знакомый голос и попросить его остаться одновременно. Грудь, там, где было сердце, раздирала тоска, горечь, обида. Детская, невысказанная претензия. «Ты не должна была меня оставлять! Не должна!» «Прости, Джордан… Я многое отдала за тебя… Я люблю тебя, Джордан…» — Что мне делать, Ирма? Что делать? — шептал он, смаргивая слезы, успокаивая раздрай в душе. — Я в таком дерьме… Я не представляю, что происходит, что делать… Мне нужна помощь, тетя… «Ты хороший, Джордан. Самый светлый из всех, помни. Ты — самый хороший…» Джордан почувствовал тяжелую руку на своем плече и обернулся. На него смотрел мужчина с по-лисьи хитрыми глазами. Высокий лоб, аккуратное вытянутое лицо со слегка заостренными чертами и темными длинными волосами, собранными в хвост. Запах самца резво ударил по рецепторам, дополнив картину. Джордан слегка поморщился, он еще не привык к тому, что все стало пахнуть ярко, насыщенно, информативно. Пальцы мужчины слегка сдавили плечо, словно привлекая внимание парня. — Ну здравствуй, Джордан, — улыбнулся мужчина. — Мы знали, что сумеем найти тебя здесь. Джордан моргнул и оглянулся вокруг. Они были на кладбище уже не одни. Человек пять мужчин в идеальных черных костюмах, такие еще охранники носят, рассредоточились по дороге. Джордан посмотрел в другом направлении — тоже самое. Загоняют в ловушку. Джордан поднялся и встал с мужчиной почти вровень, уступая лишь на несколько сантиметров гостю. — Ухоженная могила. Я иногда навещаю ее. — Вы кто? — без приветствий спросил Джордан, стараясь отслеживать движения остальных. — Мое имя Льюис, клан Лисов, — мужчина склонил голову набок. — Прогуляемся? Не дожидаясь ответа, мужчина развернулся в своем ярко-синем костюме и до блеска начищенных туфлях и сделал несколько шагов вперед, замер, оглянулся на Джордана. Тот вздохнул и поравнялся с мужчиной. — И что же вам нужно, Льюис? — Давай сразу на «ты», Джордан. Мы ведь практически семья, — картинно развел руки в стороны мужчина. — Мы не семья. Никогда не были и никогда не станем, — отрезал Джордан. — Я не то, что вы ищете. Все вы, — Джордан наконец решил высказаться. — Мне надоела игра в «догонялки» и в «кто кого перекошмарит». Верните мне мою жизнь и ищите свою, — он запнулся, — омегу. Льюис улыбнулся еще шире. — Так тебе уже что-то рассказали. И кто же этот самец, неспособный сдержать язык за зубами? Они шли вдоль надгробий, никого не привлекала их процессия, да и если бы привлекла, кладбище пустовало в это время, погрузив все в смиренный сон. — Какая разница? — хмыкнул Джордан. — И правда, никакой, — мужчина остановился напротив Джордана и аккуратно оттянул ворот футболки, разглядывая укус. Джордан не успел среагировать. — Почти зажил, — довольно ответил мужчина и, убрав руку, встал снова рядом с Джорданом. Они шли нога в ногу в полной тишине, пока Джордан медленно закипал. Он не мог объяснить свои эмоции, но чутье вопило, что от этого существа держаться надо подальше. Ему надо. Просто необходимо. Лисья улыбка была вежливой, но до дрожи искусственной, словно позаимствованная с китайской маски. Джордан сжал кулаки и резко остановился. Лис также замер, не скрывая хитрый прищур глаз. — Давайте все-таки проясним — что вам нужно? — Джордан старался совладать с плещущимися почти на поверхности эмоциями. — Давай проедемся. Мне есть что тебе рассказать, — Лис сделал паузу. — И предложить. — Я никуда с вами не поеду. Говорите тут. — Тут даже сесть негде, — мужчина развел руками, показывая, что вокруг них одни надгробья. — Может тогда чаю? Тут неподалеку есть неплохое кафе. Встреча в людном месте тебя же не испугает? — укол, приправленный вежливой улыбкой, достиг цели. Джордан сжал губы в тонкую линию. — Устроит.

***

Перед Джорданом и Льюисом поставили маленький чайничек и две чашки. Лис тут же разлил ловким отточенным движением чай. Джордан огляделся. Самое обычное кафе, таких тысячи. Ничего особенного или примечательного. В зале самые обычные посетители, беседующие между собой, читающие книги и не обращающие внимание на окружающих. Сопровождающие Льюиса остались снаружи и, казалось, можно было бы почувствовать себя в безопасности, но что-то тревожным червем ворочалось внутри, не давая ему покоя. — Ты один из нас, Джордан, — начал Лис, отпив из чашки душистого чая. — Ты знаешь, кем были твои родители? — Джордан покачал головой. — Я так и думал, — ухмыльнулся Льюис. — Говорят, Утуат привела в наш мир свое дитя, — Лис скользил взглядом по Джордану, изучая. — Вот только что принесет оборотням такое соседство? Кто думал об этом? Ты успел об этом подумать, Джордан? — Лис скользнул взглядом по нетронутой чашке парня и снова сделал глоток со своей. — Пей, Джордан. Очень вкусно. Джордан взял пальцами тонкий фарфор и отпил — действительно, вкусно. Это навевало воспоминания. — Знаете, Льюис, у меня не было времени думать о высоких материях. — Будет раздрай, Джордан. Оборотни не любят делиться. А ты одним своим существованием вносишь в умы оборотней смуту, сомнения. Джордан допил чай и поставил на блюдце пустую чашку. — Да с чего вы все взяли, что я мифическое существо из сказки?! — не выдержал парень. Лис хитро улыбнулся. — Может, ты и не ОН самый, но Ильзейтариот бы не прятал так тщательно простого смертного. — Кто? — Этот Лис задолжал нам кое-что, — процедил Льюис, — и мы хотим наконец получить плату за его деяния. — Я не понимаю…о чем вы… Джордан тряхнул головой, пытаясь прогнать «мушек» перед глазами. Его внезапно повело немного в сторону, и он ухватился за столешницу небольшого круглого столика, за которым они и сидели. — Я… Что такое?.. — Джордан тщательно моргал, пытаясь удержать тело в вертикальном положении. До него медленно доходил смысл ситуации. Он вскинул взгляд на Лиса и увидел, как тот аккуратными длинными пальцами поднимает блюдце со своей чашкой чая, делает глоток, не отрывая от Джордана внимательного взгляда. — Льюис? — только и успел прошептать Джордан, прежде чем тело окончательно сдалось и он завалился на бок, переворачивая стол. Грохот рухнувшего на пол тела и звон разбившегося фарфора привлекли взгляды окружающих, какая-то девушка даже вскрикнула от резкого звука. Льюис же, продолжая удерживать блюдце с чашкой, не сдвинулся с места. Он вскинул голову, подзывая официанта со счетом. Через минуту в кафе вошли двое мужчин в повседневной одежде, они подхватили лежащее на полу тело под руки, словно парень был пьяным, и, подождав, пока Льюис положит несколько купюр в папку официанта, вышли следом за вожаком.

***

Джордан очнулся в лесу, распятый на поляне в окружении тотемных столбов, изображающих лисов. Веревки были чем-то смочены и неприятно щипали запястья и щиколотки. «Что еще за дрянь?» — сквозь гул в голове подумал Джордан и попытался оглядеться. Запоздало в сознание ворвалась мысль о том, что он неподвижен, точнее, ни руки, ни ноги не слушались хозяина тела. — Что за…? — Джордана проняло. Тело действительно не двигалось, продолжая неподвижно лежать на поляне. Стальные коготки страха оцарапали спину, сознание ослепили всполохи паники. — Можно начинать, — раздался скрипучий голос откуда-то справа. — Мы долго ждали этого момента, — а этот голос был знаком — Льюис. — Сын Ильзейтариота заплатит за учиненный геноцид, — просипели снова справа. — Льюис, что происходит? — глядя вверх, громко отозвался Джордан. Он не видел присутствующих, но слышал их, чуял. — Платим по счетам, Джордан. Нам не нужен Мессия, нам нужна компенсация.

***

— Я когда-нибудь оторву Льюису голову, — сердито чеканил слова высокий мужчина с расцарапанной до крови рукой и оторванным рукавом рубахи. Больше видимых ран не заметно. Хотя это и неудивительно, какой нормальный лис встанет в схватку с росомахой? Хуже росомахи может быть только безбашенный медоед. Арис опустил взгляд на свою ношу и попытался спрятать клыки, чтобы не пугать парня еще больше. Сегодня впервые Джордан видел эту его сторону и то, на что способны росомахи. Хейнс надеялся, что хотя бы Лисы будут вести себя адекватно, но то, что позволил себе Льюис… А с другой стороны, глупо было надеяться на иной исход: они все, включая самого Хейнса, на грани срыва. Лисы знают, чей он сын, значит, продолжат сводить счеты. Но подлость… Мужчина прищурился. Это же Лисы: ложь, изворотливость и подлость у них в крови, они — прирожденные обманщики. И эти рыжехвостые твари едва не поломали ему выстроенную с таким трудом многоходовку. Это вам не Медоеды со своей плоскостной прямотой, что даже скучно. Хотя, это как посмотреть. Ровные, негнущиеся, словно бетонная стена, и настолько же сумасшедшие в своей прямоте и желаниях. Арис вновь взглянул на Джордана. Он ненавидел сейчас Льюиса. Ох как ненавидел. Его маска «хорошего верного друга» вот-вот рассыплется. А все потому, что у Хейнса гон, а Джордан опоен дурман-травой, неподвижен и настолько остро пахнет, что альфа опасается не дойти до своего авто, оставленного у кромки леса, на границе территории росомах и лисов. — Арис, — слабо отозвался Джордан, привлекая внимание мужчины. На нем были лишь тонкие штаны да намалеванные лисьим шаманом узоры. Хейнс сцепил зубы и задержал дыхание, стараясь не подавиться ввинчивающимся в сознание запахом. — Я не чувствую тело, Арис, — просипел Джордан. — Это пройдет. Подожди немного. Все нормально, — как можно быстрее протараторил альфа, боясь вдохнуть полной грудью. Он чувствовал, что Лисы что-то замышляют, но даже подумать не мог, что Джордана просто положат на жертвенный камень у кромки леса и попытаются вспороть живот, как скоту. Во славу…чего? Утуат? Родное дитя? Мести? Из-за Ильзейтариот? Новый шаман захотел «особой», «священной» крови для себя, для своего племени, даже не зная, на что способна или не способна его кровь! И лишить всех их надежды на возрождение, на восстановление популяции чистокровных? Безумец! Этот парень — сокровище, подарок Утуат им, бесполезным и безмозглым оборотням, населяющим Землю. Поэтому-то Ильзейтариот и бросил Лисов — из-за гордыни, высокомерия и глупости последних. Поэтому-то Лисы и заплатили столь высокую цену Темному, разгневанному, вечному. Теперь, когда Хейнс так знатно наследил на Лисьей территории, осквернил их священный круг своим присутствием, убил шамана, покалечил их главу, Льюиса, Лисы станут действовать агрессивней. Льюис — злопамятный сукин сын, Арис усмехнулся своим мыслям. Ничего, Арис уже знает, как приструнить лисов, тем более, что в открытое противостояние они не пойдут — все еще слабы и трусоваты. Рука Джордана скользнула вниз безвольной плетью, потерлась о кромку брюк, зацепила твердый бугор, обтянутый тканью. В глазах парня возник вопрос, который он не осмелился озвучить. Но безжизненная рука продолжала тереться о пах оборотня. — Дьявол, — низко, сквозь зубы прорычал альфа. Глаза его потемнели, Джордан ощутил накрывший его аромат чужого желания. — Твою мать, Джордан, — процедил альфа и, закинув парня на плечо, словно добычу, пойманную на охоте, сорвался с места уже в полуформе. Арис не мог больше терпеть. Он мчал вперед, отмечая, как давно они миновали границу территорий и сколько еще осталось до охотничьего домика. Он располагался в чаще, недалеко от границы, спрятанный от посторонних глаз. Никогда вы его самостоятельно не найдете, если не знаете что искать. Шаман Росомах давно сделал так, чтобы любому путнику или оборотню глаза отводило, направляя на другие тропы и дороги. И сейчас, уже практически не соображающий ничего, он несся туда, в убежище. Домик возник словно из ниоткуда. Арис быстро вошел в дом, запер дверь и осторожно опустил свою ношу на шкуры. Тут даже кровати не было, все — как в старые времена, когда оборотни еще не якшались с людьми. Джордан смотрел на мужчину испуганно. Неудивительно, он ведь беспомощен и не сможет себе никак помочь, а альфа… он возвышается над ним, дышит мелко и поверхностно, с почерневшими изменившимися глазами. Джордану еще никогда не было так страшно — тело не слушалось, ни один мускул. Все, что он мог, это выдавливать из себя редкие слова и шевелить глазами, превратившись в парализованное доступное тело. Джордан все осознавал, понимал и страшился того, что может сделать Хейнс. Да, альфа вытащил его буквально из-под ножа этого Лиса, но сейчас… сейчас появилась опасность иного рода. Страх сдавил вокруг горла Джордана свои ладони. Взгляд парня метнулся в сторону, затем в другую. Пусто. Ничего. Только альфа, чье дыхание он слышит, и запах, оплетающий его паутиной похоти. — Н-не надо, — проскрипел Джордан, все понимая. Арис закусил губу, не в силах спрятать клыки и вернуть себе человеческие глаза. Его полуформа исчезла, оставив после себя лишь это. Рука мужчины с усилием сдавливала пояс брюк, поглаживая себя через ткань. «Это безумие! НЕ СМЕЙ!» — грохотало в сознании, но гон… гон только начался. — Потерпи, Джордан, — прошипел альфа, чувствуя, как лопаются нити его выдержки. — Я ничего тебе не сделаю. Обещаю. Просто…потерпи, — падая на Джордана, выдавливал последние слова Хейнс. Мужчина уткнулся Джордану в ключицу, жадно вдыхая его запах и вылизывая, одновременно с этим стаскивая с себя брюки и трусы. Джордан зажмурился, внутри все дрожало, страх ломал свои когти о его душу, терзая ее. Джордан чувствовал, что мужчина себе надрачивает, горячая плоть терлась о его живот, а свободная рука исследовала тело парня, поглаживая, лаская. Арис резко выгнулся и кончил. Сперма залила живот Джордана. И парень уже было хотел выдохнуть, как понял, что еще не конец. — Прости, Джордан…прости… мне нужно…ааах, Джордан, — прорычал альфа, впиваясь в губы парня голодным поцелуем. Джордан в ужасе уставился в потолок, сердце грохотало где-то в горле вместе с горечью и желчью. Когда Арис отстранился, спустился с поцелуями на подбородок и шею, Джордан вновь прошептал: — Не н-надо… пожалуйста… Арис знал причину страха, поэтому старался не сорваться и не натворить непоправимого, но и остановиться уже не мог. — Прости, Джордан, прости…потерпи, пожалуйста, — шептал альфа. Арис провел пальцами по губам Джордана, потом скользнул пальцами в рот, надавил на язык, огладил небо и стал трахать рот Джордана своими пальцами, продолжая себе дрочить. И вновь кончил, падая на Джордана и сжимая его бока до синяков. — Ты так пахнешь, Джордан. Я…прости, пожалуйста. Джордан распахнул глаза еще шире, паника отпечаталась на его лице. У мужчины снова встал. Джордан чувствовал сейчас так отчетливо прижимающийся к животу прибор Хейнса, что становилось страшно. Это достанет ему до горла, разорвет на куски, если…если он вставит. Реальность петлей обвилась вокруг шеи. — Нет, — проскулил Джордан, но Арис уже стаскивал с парня его тонкие штаны. Было стыдно лежать нагим перед этим мужчиной, хотелось прикрыться, сбежать, но он не мог ни того, ни другого. Арис продолжал его трогать, гладить, целовать, тереться об него, плавно спускаясь все ниже, пока не уткнулся лицом в короткие жесткие волоски в паху Джордана. Альфа низко, утробно зарычал, пальцы впились в тело, когти показались наружу, слегка оцарапывая. А Джордан внутри заледенел, боялся даже дышать. Альфа медленно, с чувством стал вылизывать его член, потом взял в рот и стал сосать. Реакции не было, но Джордана это не удивило. Если его парализовало всего, то и эти мышцы тоже. Хейнс опять дрочил себе, продолжая ласкать его ртом. Внезапно, язык спустился ниже, прошелся по промежности, и еще ниже, подбираясь к дырочке. — Нет! — выкрикнул Джордан, попытался дернуться, но тело все также лежало безвольной грудой мышц перед альфой. — Я не буду… ничего… мммххх… делать, — шептал альфа. — Потерпи, Джордан… У меня гон… Мне…надо…мммм… После того как Арис вновь кончил ему на живот, вылизав полностью его сзади, а Джордан мысленно уже три раза удавился, палец мужчины все-таки протолкнулся в узкий проход. — Дьявол, Джордан, — застонал мужчина, задрожав. — Мммм… — Уммнн, — простонал слабо Джордан, зажмуриваясь. Страх после встречи с волком так и не иссяк. Он затаился, выжидал и в этот самый момент медленно выбирался наружу, запугивая Джордана до внутренней дрожи. Джордан не смог, не переборол это в себе, все еще не пережил. Он…боялся. Боялся снова испытать насилие на себе, принуждение, унижение. — Пожалуйста, — отозвался срывающимся голосом Джордан. Он и представить себе не мог, что будет страшиться подобного — и не самого секса, а насилия — над ним, над его сущностью. — Ты…потерпи, Джордан…я не… трону тебя… О, чееерт, — выдохнул мужчина, оглаживая внутренние стенки ануса, добавляя пальцы, трахая его ими и надрачивая, надрачивая, надрачивая свой, не желающий опадать член. — Прости…прости…я…такой же…как они… Хочу тебя, Джордан… Как же я тебя хочу. Джордан метался взглядом по потолку, понимая, осмысливая происходящее. Его живот уже был полностью залит семенем Хейнса, которое стекало по его бокам, размазанное руками альфы. Горячие губы мужчины метят его, клеймят, а руки сжимают до синяков далеко не хрупкое тело. Внутри все дрожит, нервные окончания словно прижигают раскаленным прутом, а в лицо ему скалится страх, нашептывая о его слабости. И не то чтобы ему неприятно… Хейнс был лучшим из всех, кого Джордану уже довелось повидать, но то, что происходило сейчас, скручивало внутренности узлом. Понимание того, что Джордан бессилен сейчас, да и потом тоже будет бессилен перед этими сущностями, расстраивало и ослабляло, опускало его на низшую ступень перед ними, на ступень подчиненного, не равного. В какой момент Джордан отключился, он не заметил, но придя в себя, обнаружил, что тело снова ему подчиняется, а Хейнс стоит возле окна и курит. Джордан не шевелился, позволив себе как следует рассмотреть этого мужчину, взглянуть на него по-новому. Первым порывом было разозлиться, но закатывать истерику, уподобляясь женщине, не хотелось. Он большой мальчик, мужчина, и, если верить ощущениям, Арис ему так и не вставил. Джордан оценил жертву, уже осознавая в полной мере, насколько тяжело дается контроль во время гона. — Я, наверное, должен сказать тебе спасибо? — Джордан привстал на кровати. Арис Хейнс развернулся и раздавил окурок в пепельнице. — А я, наверное, должен сказать извини? Джордан улыбнулся самыми краешками губ. — Как ты узнал, что Лисы собираются сделать? — Я не знал, — альфа подошел к кровати, неотрывно наблюдая за Джорданом. Глаза мужчины продолжали выдавать его звериную сущность. — Мне просто повезло. — Мне бы одежду, Арис, — смущенно ответил Джордан. Рассусоливать ситуацию и строить из себя поруганную добродетель он не будет. Он мужчина, военврач, а не оскорбленная старлетка. Джордан встал и обмотал тонкое покрывало вокруг бедер, оглядываясь в незнакомом помещении. — И душ, — добавил после паузы парень. Арис указал рукой на дверь и положил на кровать комплект одежды:  трусы, носки, синие потертые джинсы и футболку с какими-то каракулями. Благодарно кивнув, Джордан скрылся за дверью, с комплектом одежды. Приняв душ, смыв с себя воспоминания о прошлой ночи, Джордан всмотрелся в запотевшее зеркало над умывальником. Бездна, кто же он на самом деле? Чувствовал он себя отлично, ничего не болело, видимых изменений при осмотре он также не обнаружил — это был хороший знак, верно? Джордан натянул на себя одежду и открыл небольшое окно, что было предусмотрено архитектором. Подтянувшись на руках, парень вылез из окна и огляделся. Лес. Мысленно чертыхнувшись, он аккуратно спрыгнул, перекатившись и встав на ноги. Джордана что-то подталкивало в спину, возможно, его нежелание встречаться с Арисом взглядами и попытка избежать неловкости. Осторожно осмотревшись и заприметив припаркованный в стороне мотоцикл, Джордан, не долго думая, прошмыгнул под окнами здания к нему и запрыгнул на кожаное сидение. Рев мотора порадовал, приводя парня в восторг, и он быстро выруливал по условной тропе, не ведая направления, просто подальше от Леса, что тянул к нему свои сухие крючковатые руки, от мнимой свободы, навеянной пейзажами и воспетой в книгах, от чистого неба, нависающего над ним Дамокловым мечом. Арис стоял и наблюдал за тем, как удаляется его мотоцикл, скрывая легкую усмешку. Ему нравилась эта игра, ему нравилась его одежда на Джордане, ему нравилось его тело и его наивные попытки сбежать. От кого? От оборотней? Смешной мальчик. — Когда же до тебя дойдет, Джордан? Не от того ты бежишь, не от того. Мужчина поднес к уху телефон. — Джеб, намекни Медведям, куда отправился парень. Только незаметно, — Арис отключился и вдохнул полной грудью утренний лесной воздух. Альфа вошел в ванную комнату, выключил продолжавшую течь воду, поднял тонкое покрывало, что еще каких-то тридцать минут назад обматывало узкие крепкие мужские бедра. Ткань впитала запах готовой к спариванию и не покрытой никем омеги. Хейнс прижал покрывало к лицу и глубоко вдохнул, прикрывая глаза. Вот оно, то самое щекочущее под ложечкой, внизу живота, на кончиках пальцев чувство. Росомаха внутри метался, требуя свое вернуть обратно, обратиться и догнать парня, притащить его в свое логово и, наконец, пометить, покрыть, принудить. — Шшшшш, — прошептал сам себе Арис, делая еще один глубокий вдох такого дразнящего аромата. Он зарылся лицом в ткань еще сильнее, — шшшшшш, успокойся, Хейнс. Сейчас нельзя, прояви терпение. Он будет наш, — но глаза мужчины уже полностью поменялись, а на лице проступила черной щетиной шерсть. Альфа с усилием оторвал от лица тряпку и схватился за дверную ручку, чтобы выйти из помещения, провонявшего омегой. Дверь была вырвана через секунду после того, как сильные пальцы сжали ручку. Хейнс лишь выдохнул сквозь плотно сжатые зубы, прикрыв от раздражения глаза. Видите, что с ним делает этот парень? Растравливает, раззадоривает, лишает контроля… Но ничего, Хейнс не так глуп, как Коулсон («придурок»), альфа хмыкнул, и не так безумен, как Игги («адреналиновый торчок»), и не так самонадеян, как Льюис («надменный ублюдок»). О, нет. У него все получится. Именно у него.