Мышеловка

Вывалившись из склепа, что был святилищем оборотней и темницей Филина, Джордан с маху врезался в чью-то твердую грудь. Не успел он поднять взгляд на внезапно возникшую преграду, как в лицо ему впечатался тяжелый кулак. Джордан пошатнулся, из глаз посыпались искры, сумятица в сознании бильярдными шарами покатилась по черепной коробке. Он вскинулся, устояв. Перед ним возвышался Игги. — Ну здравствуй, красавица, — оскалился альфа, встречая взглядом черные провалы глаз Джордана с красными дорожками крови на щеках, и вновь впечатал кулак в лицо парня. Джордан упал, из носа хлынула кровь, еще больше пачкая лицо. Парень предпринял попытку подняться, но голова с трудом удерживалась прямо, а сознание истончившимися нитями рвалось, убывало. Еще один удар ногой, и Джордан отключился.

***

Арис Хейнс посмотрел на раскинутое мертвое тело Филина и спрятал пистолет. Только вот мертвое ли? Вожак росомах никогда не оставлял свидетелей или врагов за спиной. Увы, он не отличался подобным мягкосердечием, поэтому и в этот раз не собирался доверять только серебряной пуле. Кто знает, что у этого сумасшедшего старика еще припрятано в рукаве? Арис окинул взглядом горы фолиантов, груды ветхих книг, фамильные древа оборотней и, не задумываясь, подкурил. Затянувшись, он подошел к столу и поднес зажженную сигарету к краю источенного временем листа. Бумага вспыхнула молниеносно и понесла голодные языки пламени дальше. Пищи для него в этом старом, как мир, помещении было предостаточно. Арис еще раз затянулся и, кинув окурок на землю, побежал. Нужно было срочно перехватить Джордана. Арис чувствовал его боль, его предел каким-то шестым чувством. Вырвавшись из склепа, он наткнулся на дуло пистолета и замер. На мушке его держал один из медоедов, а рядом, с бессознательным Джорданом на плече, стоял как всегда ухмыляющийся Игги. — А я все думал, когда же ты себя проявишь. Все ведешь свою игру, Хейнс? — Игги поудобнее перехватил Джордана. — Игги, — слегка склонил голову в издевательском приветствии росомаха. — Смотрю, моя пуля тебя не прикончила. Досадно. — Как видишь, — улыбка. — Он такая душка, Хейнс, — Игги высунул язык и провел им по окровавленной щеке. — Надеюсь, в этот раз нам дадут дойти до конца. Арис сжал кулаки, но не двинулся с места. Игги развернулся и быстро направился к дороге, где стоял припаркованный автомобиль. Невдалеке послышался шум мощного мотора. Из двух подъехавших машин высыпали росомахи. — Будем затевать драку, Хейнс, или ты дашь мне его увезти? — медоед даже не оглянулся, продолжая уверенно шагать вперед. Арис взглядом остановил своих людей, а затем слегка оскалился Игги. Медоед в ответ ухмыльнулся, словно почувствовав чужое настроение, и сел в машину, аккуратно устраивая голову Джордана у себя на груди. — Ммм, как ты пахнешь, — прошептал куда-то в макушку Игги. Дверца захлопнулась, и машина уверенно заскользила по асфальту. — Держи меня в курсе, Нэнси, — приказал Арис появившейся рядом помощнице. — Конечно, сэр, — девушка провожала взглядом автомобиль, быстро стуча пальцами по планшету, отсылая сообщение.

***

Лес мелькал за стеклом автомобиля, мчавшегося по окружному шоссе. Тонкие и толстые силуэты деревьев, одетых в разноцветные листья, стремительно появлялись и исчезали из поля зрения. Медоед сидел и по-хозяйски гладил волосы Джордана, рассматривая пробегающий за окном пейзаж. Сороки и вороны периодически срывались с веток, оглашая округу своим криком. Вот они — свидетели, доносчики. Альфа хмыкнул и показал мелькнувшей у самого окна птице средний палец. К черту их стрекот, он почти у цели. Игги испытывал ни с чем не сравнимое чувство превосходства: вот он, а вот Омега. В этот раз он не будет столь беспечен. Он посадит парня на цепь, вынудит принять его, и ни одно живое существо больше не осмелится диктовать что-либо медоедам. Угловатая усмешка растянула тонкие губы альфы. Внезапно Джордан дернулся всем телом, одновременно с этим вонзая в шею медоеда вытащенный из кармана куртки скальпель. Приобретенная во время службы привычка, некогда спасшая Джордану жизнь, и сейчас не подвела. — Дернешься, я тебе распорю шею до уха, — прошептал опешившему альфе парень. Янтарные глаза Джордана настоятельно рекомендовали поверить на слово — ведь рука не дрогнет. Широкая улыбка уродливо исказила лицо Игги. — Неожиданно, Джо, — в глазах альфы загорелся огонек безумия. — И да, я ненавижу, когда меня называют «Джо», — парень надавил сильнее на тонкое, но острое лезвие, загоняя его глубже в поддающуюся плоть. Альфа попытался перехватить контроль, только вот рука полевого врача подалась вперед, углубляя разрез. Джордан резким движением раскрыл дверцу и вывалился из машины на полном ходу. Кто бы спросил Джордана, чем он думал в тот момент — вряд ли парень нашелся бы с ответом. Все было сделано наитием, без осмысливания. «Куда угодно, лишь бы подальше от него», — билось вместе с адреналином в крови. Джордан неудачно приземлился, вывихнув плечо, прокатился по асфальту и свалился в траншею у дороги. Приглушенно застонав, он успел проклясть свою удачу и импровизацию, что всегда вылезала ему боком. Сейчас главное перевести дух и осторожно уходить в леса. Он прислушался к окружающему его пространству, прижимая к груди поврежденную руку. Тишина, кажется, была гробовой, даже воронье умолкло.

***

Игги выдернул из шеи скальпель и зажал рану ладонью: кровь обильно окрашивала пальцы и одежду багровым. — Сучонок, — прошипел он и стукнул кулаком по перегородке между собой и водителем. — Найдите мне эту суку! — прорычал Игги, откидываясь на сидение и подавая сигнал двигаться дальше, в город. Обращением рану не залечить, нужен врач. Несколько машин выехали из кортежа и остановились у обочины. Четыре медоеда выбрались из кабин и, обернувшись, потрусили по обе стороны от дороги, принюхиваясь. Водитель Игги быстро удалялся с места происшествия: вожаку медоедов становилось все хуже. Игги зажимал рану на шее рукой, шипя сквозь зубы проклятья. — Тебе конец, Джордан. Я тебе, сука, член отрежу, — сквозь зубы цедил медоед, скользя взглядом по расползающимся все больше красным пятнам на своей одежде. Внезапно, авто дернулось в сторону. Визг тормозов, крутой разворот на 90 градусов, Игги вжало в сиденье, медоед, не подбирая выражения, зарычал. — Какого хрена происходит?! — альфа посмотрел в окно. — Ах ты ж, падаль, — выругался мужчина, — Коулсон. Волки выбирались из машин неторопливо, понимая, что жертве не уйти. У каждого в руках автомат. Зачем бегать за добычей по старинке, если пуля летит все равно быстрее? — Гони, гони, гони! — крикнул альфа. — ГОНИ, демоны тебя задери! Водитель вжал педаль в пол, резко крутанул руль вправо, визг сорвавшейся с места машины ознаменовал ритмичную очередь из автоматов. Глухие хлопки подтверждали попадания в металлический корпус, затем автомобиль занесло из-за пробитого колеса. Игги было даже смешно от абсурда сложившейся ситуации. Он чуял смрад, исходящий от Смерти, что подкрадывалась к нему. Ему даже понравилось наблюдать, как собственное тело прошивает несколько пуль, как оно дергается, подхваченное ударной волной, как оно не умирает. Медоед оскалился окровавленным ртом, наблюдая, как к нему приближается вожак волков. — Что, на серебро денег не хватило? — гадкая, кривая улыбка. Игги сплюнул собравшуюся во рту кровь. Коулсон растянул красивые губы в улыбке, вытаскивая Игги наружу из раскуроченного автомобиля. Альфа присел возле медоеда и с интересом рассмотрел некогда красивое лицо мужчины перед собой. — Дело не в деньгах, — альфа достал большой нож для разделки мяса. — Я хочу сделать нашей девочке подарок, — волк взглянул на, специально заточенный по случаю нож. — И нахожу это очень романтичным, — Коулсон оскалился, как голодная акула. Приставив нож к шее Игги, он резко надавил, погружая длинное острое лезвие в мягкую плоть. Через несколько минут работы Коулсон встал, вытер рукой вспотевший лоб и оценил результат. В левой руке мужчина держал за волосы отрезанную голову Игги. — Минус один.

***

Джордан лежал в канаве, сцепив зубы от боли в вывихнутом плече, и молился. Ссадины от падения были наименьшей его проблемой, как и уже успевший поутихнуть разбитый нос. Высокая трава надежно скрывала его от посторонних глаз, но оборотни не верят глазам — они верят обонянию. И тут Джордан капитально проигрывал. От него несло течной омегой и кровью. Он так и не понял, зачем сиганул из машины, просто спонтанный толчок — и вот он уже в траве без единой здравой мысли. Что делать? Ему мерещились тени снующих рядом оборотней, движения травинок и чье-то несвежее дыхание у головы. Но он лежал и молился. Как поговаривали солдаты: «Под пулями атеистов нет». И пусть он не был «под пулями» буквально и не знал ни единой молитвы, отвергал всю жизнь предложенных их миром богов, сейчас он взывал к чему-то мистическому: к стихиям, к Луне, к богам, если таковые еще живы. Он повторял в мыслях, прокручивая словно старую заезженную пластинку, одно единственное слово — «Пожалуйста». Пролежав так длительное время, Джордан в конечном счете выполз на проезжую часть прямо под колеса едущего автомобиля. Водитель ударил по тормозам, выскочил из салона, ругаясь благим матом, а затем застыл, оценив состояние своей несостоявшейся жертвы. Он склонился над Джорданом что-то говоря, спрашивая. «Человек», — уверенно отметил для себя Джордан. — Госпиталь Сан-Жюстин… пожалуйста, пожалуйста… — Джордан отключился. Организм вышел на свой предел, преодолел его, сорвав ограничитель к чертям, и погас, ища спасение в блаженном забвении.

***

Открыв глаза, Джордан увидел перед собой белый потолок. Больничный потолок. Нервная улыбка дернула губы в стороны. Госпиталь. Хвала сгинувшим богам, госпиталь. Нашарив взглядом кнопку вызова медперсонала, он нажал на нее несколько раз и принялся ждать. Дверь палаты отъехала в сторону, на пороге стоял молодой медбрат. — Как вас зовут? — поинтересовался вошедший. — При вас не было никаких документов, сэр, — в его руках была тонкая папка — досье больного. — Джексон Хайд, — проговорил Джордан. — Где я? — Госпиталь Святого Бенедикта. Человек, что нашел вас на дороге, сказал, вы просили отвести вас в Сан Жюстин, но это в другой стороне, — торопливо отвечал парень. — Мы ближе. — Я понял. Какой сегодня день? Медбрат улыбнулся. — Вас привезли позавчера, — парень старался выглядеть максимально дружелюбным. — Что со мной? — На самом деле, ничего серьезного. Тугую повязку с плеча вам снимут завтра, есть небольшой шов на бедре, но когда швы сойдут, даже шрама не останется. Доктор зайдет скоро, все вам расскажет. — Хорошо. Джордан отвернулся, оставляя парня делать свою работу. Значит, госпиталь Святого Бенедикта — ему нужна карта. Он совершенно не представляет где оказался. Спустя час в палате появился врач. Мужчина заверил, что парень отделался очень легко, несмотря на ужасный вид по приезде. По словам врача, выглядел Джордан тогда, как труп. Ему пообещали уже завтра снять тугую повязку с плеча и выписать, раз пациенту не терпится поскорее оказаться вне стен больницы. В беседе выяснилось, что он находится в городке Тельбин, что в нескольких десятках миль от Финикса. Джордан благодарно кивнул. Завтра. Он выйдет из госпиталя завтра и отправится как можно дальше — к границе, прочь от назойливого зверья, от самого себя. Утром к Джордану в палату вошла медсестра. — Доброе утро, мистер Хайд, — улыбнулась моложавая женщина. — Ваш друг передал вам подарок, — женщина поставила на столик возле кровати средних размеров коробку с лиловым бантом и цветы. Мило улыбнувшись, она вышла за двери, предусмотрительно их плотно закрыв. Джордан сел на кровати и уставился на роскошный букет. Кривить душой нечего — цветы и правда были великолепными. Он взял карточку, оставленную в букете, и повертел в руках, раздумывая. На сегодняшний день у него было совсем мало друзей, а если честно, то ни одного. А вот тех, кто сидел у него на хвосте, было предостаточно. Хмыкнув, Джордан раскрыл карточку и прочел выведенные аккуратной вязью слова «И одиноким, и богатым мы одинаково нужны,  сказал патологоанатом и вытер скальпель о штаны. К.» и небольшая печать в виде головы волка. Джордан взглянул на букет еще раз. «Нашел-таки, гад», взгляд переместился на коробку. Осторожно потянул за ленту, снял крышку и удивленно замер. В коробке была камера-холодильник. Достав ее, Джордан щелкнул запирающим зажимом и откинул крышку вверх. Если бы у него была неподготовленная психика, он бы, наверное, обрыгался. Внутри, на кусках мелко порубанного льда, лежала голова Игги. Причем установлена она была таким образом, чтобы на открывшего коробку смотрело лицо с застывшим навеки в глазах безумием. Его окровавленный рот был растянут в замораживающей кровь улыбке. Джордан прикрыл рот кулаком, почувствовав, как тошнота неумолимо поднимается по пищеводу вверх. Захлопнув крышку, Джордан еще раз пробежался по строкам в записке. — Больной ублюдок, — прошептал парень. Упаковав холодильник обратно в коробку, он сел на кровать и стал ждать. Сомнений не было, его встретят. Из госпиталя Джордан вышел около пяти вечера. В руках он держал все тот же букет цветов и коробку. Напротив входа его дожидался Грег Коулсон собственной персоной, спиной опираясь о капот своей машины. Джордан не сомневался, они не одни. Он мазнул взглядом по сторонам, прикидывая вероятность побега, потом все же подошел к ожидающему мужчине. Коулсон снял очки, демонстрируя полную расслабленность и дружелюбие. — Подвезти? — альфа отлепился от машины и сократил расстояние между ними до спичечного коробка. Теперь можно было почувствовать, чем от каждого из них пахнет. — Даже запах госпиталя не может перекрыть твой аромат, Джордан, — мужчина втянул носом воздух, пробуя его на вкус. — Красивый букет, — прервал паузу тихий голос парня. Коулсон слегка отступил и расплылся в довольной улыбке. — Я оценил твой подарок, спасибо. Джордан уронил на пол цветы и вплотную подошел к волку, практически вжавшись в него телом. От самца пахло сногсшибательно, голова снова немного закружилась от аромата виски и крови. — А голову Льюиса принесешь? — выдохнул Джордан куда-то в ключицу мужчины, моментально посылая по телу альфы табун мурашек. — Принесу, — хищно оскалились в ответ. Джордан старательно спрятал выползшую на лицо самодовольную улыбку. — Предлагаешь подвезти меня? Альфа проглотил вставший в горле ком от такого откровенного, обещающего поведения омеги и галантно открыл перед ним дверь автомобиля, приглашая.

***

Джордан сидел в машине, сжимая кулаки и раздумывая. Время неумолимо и бессердечно, оно убывает, как снег под лучами палящего солнца — беспощадно и неотвратимо. День близился ко сну, солнце стремилось к закату, а багровые полосы разукрашивали небо надвигающейся угрозой. В салоне пахло кровью и виски, пахло альфой. Джордан старательно игнорировал этот факт, погружаясь в свои мысли, в планы, составлять которые он абсолютно не умел. Ему так хотелось завыть от усталости. Он врач, демоны вас задери! Ему трудно даются такие авантюры, будь они неладны. За одно он был благодарен этому мужчине — за молчание. Светской беседы ему сейчас просто не вынести. Внезапно автомобиль остановился у роскошной гостиницы, и альфа все-таки посмотрел на своего спутника. — Я снял номер на твое имя, — в ответ гробовое молчание — сказать нечего. Он приз, за который они грызутся и торгуются. А его кто-то спросил?! Его спросили чего он хочет?! — Будь в номере. Хейнс тебя тут не достанет, а Игги это уже ни к чему, — наверное, это была шутка, но Джордан даже не улыбнулся, не оценив юмора. — Где мы? — Иствуд. — Ясно, — кивнул Джордан. — Отдохни сегодня, — альфа внимательно следил за мимикой Джордана. — Мой номер по соседству. Я завтра зайду. Джордан поднял на альфу бесцветный взгляд. — А как же Льюис? —  Ладонь легла на коробку с головой Игги. — Мне не хватает его для коллекции, — острая, как опасная бритва, улыбка. — Понял, — кивнул Коулсон, облизывая Джордана взглядом. Джордан смял улыбку и дернул замок на двери, выходя из машины. В руках он также нес с собой подарок волка. Несмотря на уже достаточно поздний час, Джордан не мог заставить себя лечь спать. Да, номер, что ему снял Коулсон, был замечательный, а еще, он был всего один на этаже, что являлось его самым главным достоинством. Джордан стоял напротив большого панорамного окна и смотрел на город, Иствуд, с высоты пятого этажа старинного здания с причудливыми барельефами на стенах. Ему до одури хотелось напиться, но подсознание вопило о запрете, высвечивая предупреждение красными неоновыми огнями в его измученной голове. Джордан смотрел на замерший в холодных объятиях сна город: все казалось таким нереальным, выдуманным. Только вот стоило повернуть голову вправо, и взгляд натыкался на холодильник с отрезанной головой. Джордан вымученно усмехнулся, «Нет, все взаправду». Взгляд опять упал на бар с изобилием алкоголя, «Нет, пить нельзя», даже если очень хочется. В голове тяжело, со скрипом, переворачивались мысли, но ни одной связной, ни одной правильной. Он не знает, как решить эту задачу с кучей неизвестных, это как искать эпилептический очаг в мозге, слепо тыкая электродами в предполагаемую зону и молясь попасть куда надо, чтобы найти правильный «отклик». А если не прав? Джордан снова хмыкнул. Значит краниотомия была сделана напрасно. Джордан отвернулся от окна и жизни, которая перестала быть ему доступной, стала чужой. Рухнув в кресло, он отчаянно размышлял о дальнейших своих действиях, он сам себе напоминал мышь в мышеловке, которая все пытаеся выбраться на свободу до того, как дверца захлопнется и ее убьет. Он чувствовал себя бегущим по раскаленной проволоке: пока несешься вперед, не чувствуешь того, как жар опаляет твою кожу, но стоит остановиться — и ты рухнешь уже без ног. Зажмурившись, Джордан сжал пальцами переносицу. И почему он себя чувствует так, будто заперт в этом номере, словно в тюрьме? Джордан набрал номер ресепшена и попросил принести ему пару газет. У него еще был счет в банке и его дебетовая карта, пусть и не с собой, но номер от банковской карты он помнил. Ровно в пять утра арендованный бесшумный небольшой вертолет пассажирского класса Истелин 13 поднялся в воздух с крыши гостиницы города Иствуд. Джордан в дорогом костюме-тройке траурного цвета сидел на пассажирском сидении рядом с пилотом, который уверенной рукой вел железную птицу дальше от Иствуда к пункту назначения. Аренда вертолета ощутимо уменьшила банковский счет, но что-то подсказывало Джордану, что если и тратить накопленные деньги — то сейчас. Спустя пару часов вертолет опустился на небольшой лужайке сквера у городского кладбища Ривердэйл. На дворе стоял раскрашенный яркими красками июль. Солнце палило так, словно стремилось воспламенить землю со всеми ее обитателями. Яркое синее небо и не менее яркая трава великолепно дополняли картину знойного дня. А если прибавить ко всему этому плавящийся асфальт, духоту, липкий, заливающий глаза пот и полное отсутствие желания выходить на улицу в такие отвратительно прекрасные деньки, то сразу станет понятно, почему редких прохожих так удивлял, или, точнее — шокировал внешний вид молодого парня, запакованного в строгий хороший черный костюм-тройку. Вот только Джордана сейчас мало волновали косые взгляды людей. Как бы странно это ни звучало, но люди на данный момент были наименьшей его проблемой. Джордан стоял на залитой палящим солнцем лужайке и смотрел на относительно свежую могилу, его собственную могилу. Это казалось настолько диким и нереальным, что кривая улыбка то и дело выползала на лицо. Хотя, наверное, ему бы впору расхохотаться. Кто бы сказал ему еще пару месяцев назад, что его распланированная жизнь полетит в тартарары, Джордан бы просто расхохотался. Вот только почему-то сейчас ему совсем не смешно. Он горько искривил губы, незаметно оглядываясь назад. Все. Он истратил свои драгоценные минуты, пора уходить.