Смотреть нельзя трогать

«Ой, да ладно. Да пусть! Это же всё просто… просто так?» — я пытался договориться со своими предрассудками. Комаров был умопомрачительный. Простой, смешной и понятный. Он ржал над моими шутками во всё горло. Копался вместе со мной на «Авито» прямо на паре, подыскивая подходящие запчасти для моей старой красотки. В выходной принёс в нашу с батей монтажку бургеры и покорил вдобавок ещё и его. А потом полез в раскуроченную торпеду собирать проводку сам. — Слушай, ты уверен, что справишься? Ты же даже не технарь. Откуда ты все эти штуки умеешь? — Ну, в теории всё тут как два пальца об асфальт, в детстве мы с пацанами во дворе старые машинки радиоуправляемые оживляли и прокачивали. Я с паяльником вообще лет с десяти не расставался, — вспоминал Саша, лежа на спине там, где должна быть коробка передач. — А потом вон чё, — и показал место старого зарубцевавшегося ожога на предплечье. — И всё. Кожу пришлось пересаживать, все дела. Прожёг там всё к херам. Это я соседской бабуле слуховой аппарат пытался собрать. Всю ночь корячился и заснул с паялкой в руке. В больничке полежал, потом и самому его в руки брать не особо хотелось. А как захотелось, так маман придумала мне дела. В теннис засунула, по две тренировки в сутки, не считая продлёнки. Тут уж даже мне если и хотелось чего мастерить, руки не доходили, ноги в том числе, — хмыкнул Саша. — А что, ты ещё Уимблдоны не выигрываешь? — Так я взбрыкнул, теннис бросил, как школу закончил, в общагу сбежал, сам в Политех поступил. Но тут отца стали по работе круто повышать, и родаки меня сюда перевели. Ну, в нашу шарагу. Квартиру купили мне, чтобы не артачился, так что времени для творчества теперь выше крыши. Но я балуюсь иногда, ноутбуки на починку беру, игрушки детские, приставки. Но ма и па видят во мне только продвинутого бизнесмена, — засмеялся Саша. «Ну какой из него бизнесмен?» — думал я, укладываясь рядом на спину и помогая распутывать клубок поржавевших проводов, которые Саше мешались. Вот он какой, хоть и холеный весь, модный, а простой, рукастый. И очень близкий. Волосы коротко стриженные, светленькие, блестящие. Нос забавно вздернутый и родинка на кончике, как кнопка у ёжика. Я задышал тяжело, повернув к нему лицо и уже не украдкой рассматривая. Губы изогнутые, будто белой линией были очерчены. Глаза вроде невинными должны казаться с ресничками этими, но блядские! Аж в штанах тесно становилось, как взглядами встречались. — Эй, там твой батя… — полушепотом предупредил взволнованный Саша, но глазами уже потемнел. И на губы мои посматривал. — Тш, — шикнул на него и глубоко поцеловал. Сминал мягкие губы, вдыхал его, сладко зацеловывал. Будто сам у себя что-то крал. Мы не ходили за ручки, не целовались в людных местах (не считая батиной монтажки) и вели себя как обычно. Но я только и думал, в каком бы углу зажать эту сладкую задницу и когда будет следующая возможность испробовать жаркую тесноту его развратной дырки. Иногда мне казалось, что член стоит круглые сутки. С одной и той же мыслью я вставал и ложился, как зависимый. — Слушай, а вы чего, того? Спетушились? — вернул меня с небес на землю Жан. Я аж обмер весь: — А тебе по ебальнику не съездить? — Ну, тихо-тихо… — Ты чё несешь? — Ну ладно тебе! — поднял руки Жан, когда мы сидели в пабе у метро. — Просто ты говорил, он педик, а вы так хорошо общаться стали. Я подумал, мало ли там… — Ты мозг себе сначала отрасти, чтобы чем подумать было. — Ну всё-всё, не кипятись, бро! Не то чтобы Жан открыл мне глаза, скорее, напомнил, что я заигрался. Увлёкся. Ведь настоящих отношений у нас и правда быть не могло. Да и Саша вряд ли сам себя позиционировал стопроцентным гомиком. Рано или поздно ему тоже захочется девушку, семью, разве нет? Лучше прояснить всё сейчас, пока не стало слишком поздно. Надо сказать, это не изменит ничего в моём отношении к нему. Но так ведь будет честно. И всё же наша совместимость будоражила. К Саше влекло; я знал, что страстям рано или поздно наступит предел, после чего они пойдут на убыль, но пока не представлял этого. При виде его в голове билось пульсом вожделение, я буквально тупел рядом с ним. Глупо шутил невпопад, отмалчивался, не мог связно мыслить и ждал только разрешающего взгляда, чтобы наконец коснуться, или поцеловать, или ещё что... — Нам бы немного остыть. А то я уже перегрелся. Не хочешь сходить на свидание с девчонками? — спросил у Сашки, когда мы сели перекусить в «Маке» между парами. — В смысле? — Саша толком ничего не сказал, но именно в этот момент настроение между нами изменилось бесповоротно и навсегда. — Ну... типа по девчонке подцепить. Потусить с кем-то другим, чтобы отвлечься. А то мы с тобой слиплись, Жан уже доебался до меня. Прикинь, спросил, не опидрился ли я? Саша нервно усмехнулся. — Мы ж с тобой так, по приколу. Ну, так что? — весело спросил я, потягивая колу. — Я пас. — А чё делать будешь? — Не знаю, — дёрнул плечом Саша, но в глаза мне старался не смотреть. — Э-эй! Ты чего? Ты только не говори, что обиделся! Нам кайфово, но мы же не навсегда теперь вдвоём, правда? Ну, сам подумай... — упрашивал я. Чем больше болтал, тем сильней утопал в каком-то болоте. Саша молча смотрел и не откусил ни кусочка от своего «Биг Мака». Его Мил так и остался на столе, после того как он сказал сухо: — Забью на экономику. Башка разболелась, пока. Я вдруг понял, что мне теперь тоже кусок в горло не лезет. Блядь. Я был честен и серьёзен. Я же не оскорбил его? Не врал, не увиливал и, что самое главное, ничего не обещал. Откуда эта ебаная дыра в моей груди? — Слушай, что-то твой друг перестал заходить. Чё, разосрались? — спросил батя как-то за ужином. — Не. Но Саша явно отдалился. Я писал ему, мы виделись в универе, и он всегда находил либо третьего лишнего в наш разговор, либо придумывал срочные дела. Мы стали общаться очень редко. Как-то раз, уже отчаявшись остаться с ним наедине, я позвал Сашу в монтажку поработать с новыми деталями, которые на самом деле ещё не приехали. И знал, что стоит ему оказаться в «камаро», как я сразу уложу его на лопатки. Уже размечтался, как накажу этот маленький дерзкий рот за свои мучения. Но Саша ответил: «Может, лучше пригласишь девушку? Хороший повод». И тогда я понял, что он язвит. Мелкий паршивец обиделся и язвит. Я сел Саше на хвост. Он мог артачиться сколько угодно, но его глаза врать так хорошо не умели. Я взял в деканате расписание Сашиной группы и решил подкараулить после последней пары физры. Как раз она в другом корпусе, где вечером никого нет. — Видел Катькины сиськи сегодня? — Да их сегодня даже из космоса было видно. Два дрыща ржали рядом с дверным проёмом, в который я заглянул. Сашки в раздевалке не было. Ну конечно, староста всегда уходит последним. Все разошлись, даже самые долгие девчонки. За высокими окнами стемнело, и в коридоре мне как-то тоже одному стало стрёмно. Пошёл в зал и, повинуясь инстинкту сплетника, к открытой двери подкрался тихо. — …только не перестарайся. Вообще, ты бледный в последнее время. Будто вот-вот в обморок упадешь. Не хочу лезть в дела молодые, но, если у тебя с другими предметами какие-то косяки, я мог бы помочь. Они стояли у дальнего окна, занавешенного мелкой сеткой. Лапа физрука была на Сашином плече. Что за сраная привычка лапать студентов?! Он всех так за плечи держит, когда разговаривает?! Физрук, надо признать, был хорош собой, на вид ещё не старый. Поебывает наверняка девочек с потока, падких на взрослых дяденек с отличной мускулатурой. Но нет. Только не Саша. Не может быть. — Спасибо, Георгий Андреевич, хватит и вашего автомата, — вяло улыбнулся ему Саша. — Не отказывайся, я знаю, что у тебя по бухучету и алгебре «неуд». Если договорюсь, пойдешь сдавать другим преподам? Там не будут придираться. — Ну… Я смотрел во все глаза и увидел достаточно, чтобы понимать не самые невинные намерения физрука, но хотел верить, что Саша его остановит. Вот сейчас! Когда этот хер положил и вторую руку на твоё плечо. Какого хера он трогает твои волосы? Эй. Отойди от него, сука! — Ты слишком много пашешь и заслужил небольшую поблажку. Физрук зарылся рукой в Сашины волосы, а другой потянул язычок молнии его олимпийки, пока Саша безвольно это позволял. Когда перед глазами прояснилось после приступа гнева, я увидел длинный физручий нос перед собой. Я молча подошёл, оттеснив его, и без того отпрянувшего от Саши. Не знал, что на хрен сейчас с ним сделаю, но кулаки сами собой сжались. — Лёша… — Сафонов, вы что-то хотели? — Хотел вот в деканат видео отнести, как вы домогаетесь студента. Но лучше разобью вам ебальник прямо сейчас, — дрожащим голосом сказал я. Физрук, до того хмуро смотревший в пол, недобро ухмыльнулся: — Ну, попробуй. Опять перед глазами всё смешалось, когда я замахнулся. Саша схватил меня сзади в кольцо и стал оттаскивать. — Я, сука, вам жизни не дам! — орал я. — Успокойся, ничего не произошло! — оправдывался Саша, пока тащил меня задом, спотыкающегося обо все швы на кривом паркете. — Ничего?! — Да! Пока ничего! — крикнул Саша, разозлившись. — Пошли отсюда! — Опять он пихнул меня в спину дальше по коридору. Я шел, и земля будто горела под ногами. — А что должно было?.. — Да плевать! Даже так, твоё какое дело? — с вызовом спросил Саша. Его запал сейчас был некстати, я этого не оценил и злобно схватил за руку. Не знал, что произойдет быстрее: придушу я Сашу или выебу, — но я уже затолкал его в пустую тёмную раздевалку. Назойливо пахло дезиками и духами. Сашины глаза блестели во мраке, когда я толкнул его к железным шкафчикам. Он звучно стукнулся об один из них головой: — Ауч! Я навалился следом, наслаждаясь неравностью наших комплекций. До хруста сжимал Сашу в объятиях, терзая и наказывая его губы за дерзость и подлость. Резко развернул его спиной, сдернул пониже штаны и звонко шлепнул по заднице. А потом ещё и зубами в шею ему вонзился. Саша вздрагивал, шипел от боли, выкручивался, но послушно открывал рот и выгибался задом навстречу моему стояку. Сейчас я оставлю от тебя мокрое место! Как издеваясь, раздался какой-то мокрый шлепающий звук. Потом дверь открылась, и уборщица звонко вскрикнула: «Ой!» Хотя за секунду до того я от потрепанного Саши отпрянул. — Вашу мать! Выходите отсюда, закрывается уже комплекс! — недовольно гаркнула тётка и дальше двинулась шуровать коридор. Мы загнанно дышали. Я поправил взъерошенные волосы и член, больно упиравшийся в шов на штанах. Саша растёр место укуса на шее и поправил пояс. Пауза стала какой-то нелепой, чтоб её, эту уборщицу. — Я… — сделал шаг к нему. — Да пошёл ты, — раздосадованно хмыкнул Саша и выскочил за дверь. «Чёрт. Чёрт. Чёрт. Я не должен был отскакивать от него. Он был почти у меня в руках, он был!» — костерил себя, до головокружения затягиваясь сигаретой, пока шёл к метро. Я уныло заглядывал в лица прохожих, надеясь, что он решит попасться мне на пути, опять. Будто случайно. Но, стоило признать, если бы он хотел, то пришел бы, без повода и вопросов. — Канаев зовёт в баре посидеть, у него днюха была. — Вот те здрасте. А что, он уже меня снова другом считает? Или у его бабы девственная плева отросла, и обиды забыты? — озлобленно спросил я Жана. Мы шли на пары. Я стал нервным, много курил. — Зачем ты куришь эту гадость? Воняешь, как дед «Беломорканалом», — наморщился Жан, кутая нос в «адиковскую» парку. — Чем хочу, тем и воняю. — Короче, мы будем в «Спб» на Марата, не знаю. Может, он на подарки нарывается, ты-то у нас всегда при бабле. Много кого позвал, даже Сашу твоего… — Он не мой! — рыкнул я, сплевывая на ходу. Я портил Жану настроение своей перекошенной рожей. У него в башке вечное лето, и у меня оно раньше было. Так что я понимал его недовольство. — Саша там что забыл? — Ну… вообще, он Иркин там какой-то двоюродный-троюродный брат, не знаю. Но они общаются с Канаевым непло… — Жан запнулся на полуслове, глянув на моё лицо. — Пойду я, на фиг. Меня почти не трясло, только веко как-то нервно дергалось, и перед глазами темнело от злости. Какого хера?! С Канаевым ты, значит, общаешься. Меня всего перекосоёбило, я не мог объяснить даже себе, почему меня так душит злоба. Купил новые ботинки, побрился, надушился, лучшую рубашку надел. И при всём этом шарме, достойном Большого театра, ворвался в прокуренный дешевый «Спб-бар». — Привет, братишка! — изобразив довольную улыбку, я похлопал Колю по плечу. — С днюхой тебя, не кисни, на радуге зависни, — буркнув липучую рекламную фразочку, сунул ему открытку с красной купюркой. «Ты же за этим меня звал, да?» — подумал я. Судя по тому, как стыдливо Коля отвел взгляд, эта фраза читалась на моём лице. — Альфия, — игриво пожала ручку жопастенькая барышня в вязаном платье. Я поздоровался со всеми, с девочками расцеловался в щёчки, как принято. Включая Иришку. Саша сидел в углу, будто прятался. А мне достался краешек стола с другой стороны, так что до него мне было весь вечер не добраться. Хотя я бы не упустил возможности ущипнуть его упругий зад. Вообще, сиди я рядом, я бы гладил его по коленке, потом поднялся по ноге и с чувством хорошенечко сжал его яйца. И так бы не отпускал, пока мы бы домой ко мне не пришли. Саша изо всех сил старался на меня не смотреть, но иногда удивленно поднимал взгляд. Сложно было игнорировать мой пьяный бред, шутки на грани фола. А девчонки ржали, они вообще быстро нажрались. За этим и пришли, наверное. Жан тоже заигрывал с Альфиёй, но куда ему до меня при параде? Когда мы скурили кальян, доели все суши, а пиво уже не лезло, Альфия предложила подышать воздухом и покурить. Хотя у меня в горле саднило от привкуса табака. — Конечно. Идёшь? — Я посмотрел прямо на Сашу. Ну давай, вылезай из своего логова. Я знал, что он покуривает, и под пивко особенно. Если Саша выйдет из-за стола, на этот праздник жизни уже не вернется. Я сделаю всё, чтобы умыкнуть его. Если надо, за шкирку потащу, как кота. Или… — Я посижу. Не хочется что-то, — хрипло и тихо опустил меня с небес на землю Саша. Его сухие губы потрескались, а глаза были немного красными, как при простуде. — Пойдем, говорю. Красный весь, перегрелся… — Хотя он был бледнее мела. Я поднялся над столом, готовый выволочь его оттуда. Но забыл, что Канаев — вонючий зожник и не курит. — Он же сказал, что не хочет, — твёрдым голосом произнёс Коля. Я посмотрел на него со злобой хозяина, глядящего на обоссавшегося кота. Блин. Я не могу его сейчас отпиздить. У него день рождения. Завтра придумаю повод. — Пф. Ну и хрен с тобой, — зло бросил я Саше. Вскочил и ушел, сжимая пальто в кулаке. — Прикурить? — игриво спросила Ира. Альфия протупила этот момент. — Конечно. Ира подожгла мою сигарету тлеющей своей и отстранилась. По лицу скользнул её пьяный взгляд. Она всегда была слабой на передок. Или — как бы это сказать, чтобы покрасивей, — легкой добычей. Хрупкая блондиночка на шпильках в вечном поиске принца «получше чем тот, что сейчас». В прошлый раз, что я ей вдувал, она тоже была не совсем свободна. Я мог бы оправдываться и придумать миллион отмазок, зачем я сделал то, что потом сделал, и почему. Но двигала мной лишь тупая банальная злость и ревность. Ну, ещё немного недотрах. Недотрах, помноженный на Сашин игнор. Ну, я вам, блядь, покажу, почему играть на моих нервах плохая идея! Я зачесал волосы назад и затянулся: — Помнишь, тогда болтали в «Иксах»? Собственно, речь шла о нашем первом неудавшемся сексе. Когда Ирка не дала мне на первом свидании, хотя обстановка более чем располагала. Ира посмотрела на меня, как бесстыдница, застигнутая врасплох. — Я в туалет, — сказал ей в лицо и ушёл. Я знал, что с вероятностью сто процентов мне бы отдалась Альфия. Её чёрные глазки жадно вспыхивали, стоило мне открыть рот. Но сегодня просто не её день. Ира заглянула в мужской туалет, куда я тут же затянул её, прежде чем мы закрылись в одной из кабинок. В ушах пульсировала кровь. Ситуация получалась неординарная и грязная, как ни посмотри. Я содрал её легинсы вместе с трусами и прижал к себе спиной. Засадил без церемоний. Ира текла, как сучка. Её ляжки судорожно дергались, когда я толкался особенно глубоко. За картонной стенкой кабины были люди. Кто-то болтал, ржал, кто-то даже подбодрил нас, прежде чем выйти. И это заводило даже ещё сильней. Я бешено трахал Иру в мокрую киску, пока она дразнила свой клитор скользкими пальцами. Стоны сдерживать пыталась, но получались рычания. Я кончал в неё, зная, что сейчас эта хорошо прожаренная шлюшка пойдёт улыбаться своему парню. И... Саше. У Иры дрожали колени, когда я вытаскивал из её ненасытно хлюпающей дырки член. В пьяной глупой голове пронеслось вдруг чужеродное: «Зачем всё это?» — Не думаю, что стоит возвращаться, — сказал я, скорее, себе. У Иры на лице читался страх перед ответственностью за сделанное. — Ты... всё в порядке? — Да, было охуенно. Просто... мне надо побыть одному, я перебрал, — соврал я. Ира хотела со мной. Она бросилась в пучину с головой, чтобы та унесла её с собой. А я оставил её на берегу с разбитым корытом. Всё, что я теперь понимал, так это взбесившее меня до дыбом вставших волос: она вообще меня не удовлетворила. Лишь раззадорила. И нужна мне только тесная Сашина задница и её долбаный хозяин. Сраный Бэмби, со своими ресницами, звенящим в моей голове смехом и мягкими губами. И всё это теперь для меня закрыто. Для меня грязная сучка, что на день рождения своего парня раздвигает ноги в сортире. Вот он, мой уровень. И мне это очень понравилось. Меня вырвало прямо у собственного подъезда. Будто от мыслей, а не от выпитого. Опять бати не было дома. Блядский озноб бил до четырёх часов, я не мог уснуть. Листал соцсети и понял, что Сашины страницы в «Инсте» и во «Вконтакте» для меня теперь закрыты. «Мы можем хоть немного поговорить?» — в отчаянии хотел спросить я, но сообщения тоже зависали неотправленными. Саша заблокировал меня по всем фронтам. Вымотанный ощущением тупой боли в груди и во всем теле, я уснул только с рассветом. Последнюю возможность наладить отношения с Сашей я проебал во всех смыслах этого слова. Проспавшись после трёхдневного запоя и ознаменовав начало недели своей недовольной рожей, я уже выискивал горящими глазами Канаева. Ну, где же мой мститель?! Он, может, и не догадывался, но счёт у нас с ним почти сравнялся. Я хотел начистить ему пятак так же сильно, как и он мне. Хотя, учитывая его гнусные подставы, всё он знал. Непонятно только откуда, но знал. Коля явился. Помятый, чёрт-те в чём; устало мазнув по мне взглядом, прошёл и слова не сказал. — В смысле? — недовольно вскинулся я. Канаев обернулся. Я вдруг прикусил язык и подумал: а вдруг он ничего не узнал? — А ты чего ждал? Что брошусь тебе морду бить? Или на дуэль тебя вызвать? Я из-за шлюхи разборки не стану устраивать. Если у тебя припекает, можешь доебаться до кого-нибудь другого. Мало ли с кем она ещё спала. — Вот и поговорили: я уж было надеялся повеселить публику в столовой, а он вон какой благоразумный. Умение проигрывать — скилл, достойный уважения. Чтоб тебя. — Да уж, не очень из тебя Онегин, — разочарованно отметил я. — Да... Так что она твоя, наслаждайся. Доброжелателем, который уведомил всех об инциденте, конечно, была Альфия, как потом рассказал мне Жан. Ну что может быть хуже неудовлетворённой бабы? Ира тогда за стол тоже не вернулась. Драку Канаев мог устроить хотя бы за свой испорченный день рождения, но, когда он посмотрел на меня, я увидел в его глазах такую усталость и пустоту, что совесть стала колоться. Но недолго. Потому что Коля теперь всё больше общался с Сашей. Я видел их на парах вместе, в столовке, в групповых проектах они тоже были вдвоём. И там, где был Канаев, не было места мне. Когда говорил, что друзьями мы не будем, я имел в виду не эту причину.